Николай Леонов – Тайна золотого обоза (страница 8)

Гуров, зайдя в дежурку, взял у охранников флеш-карту с записанными на нее материалами видеосъемки. Они снова помчались по дороге в сторону лиственной рощи, из-за которой вверх возносился столб густого черного дыма. Было похоже на то, что горел какой-то мусор, наподобие кучи старых автопокрышек.

– Что-то мне это не нравится, – негромко обронил Лев, вглядываясь в тянущееся к небу облако черной гари. – Как бы не ДТП произошло на трассе над речкой…

И он оказался абсолютно прав. Когда они, промчавшись по дороге через рощу, свернули вправо и оказались над берегом Вишневки, в паре сотен метров от себя сразу же увидели перегородивший дорогу полыхающий бензовоз и две легковушки, лежавшие вверх колесами у самого обрыва над урезом воды. И с той, и с другой стороны трассы уже успело накопиться по несколько машин, водители которых, как видно, не знали, где бы и как бы им объехать это чадное пожарище. С разных сторон от горящего бензовоза небольшими группками стояли люди, как видно, обсуждая происходящее.

Подъехав поближе, опера вышли из «Волги» и подошли к ближайшим от них автомобилистам. Возмущаясь «раздолбайством всяких козлов тупорылых», очевидцы рассказали, что виновником ДТП был хозяин «Форда Мондео», которого занесло на «встречку», где он и столкнулся с автоцистерной. От удара бензовоз развернуло поперек, и он тут же загорелся. Вполне возможно, у него имелись технические проблемы, из-за чего содержимое емкости в момент удара выплеснулось наружу и от искры воспламенилось.

Сам «Форд» отбросило назад, и он столкнулся с летевшей следом за ним «Ауди». Обе «иностранки», кувыркнувшись через хлипенькое ограждение, покатились вниз по склону. Их водители и пассажиры остались живы, но некоторые получили серьезные ушибы и даже переломы. На попутных их уже отправили в Пятницкое. Водитель автоцистерны, по сути, не пострадал, отделавшись расквашенным носом. Он всего за пару мгновений до вспышки выскочил из кабины и отбежал на безопасное расстояние. Если бы эвакуироваться не успел, то сгорел бы заживо. Пожарную вызвали, но она еще не подъехала, хотя, как им гарантировали, где-то уже в пути.

– Ну, и что теперь будем делать? – Стас вопросительно взглянул на Гурова.

Тот задумчиво качнул головой.

– Надо или ждать пожарку, или объехать по другой дороге через Трубное… Володя, ты как думаешь? – спросил он подошедшего к ним сержанта.

– Да, давайте поедем по объездной… – предложил тот, окинув взглядом трассу. – А то, чего доброго, пожарка где-нибудь вдруг ненароком застрянет, и будем ее не знаю сколько ждать.

– Все, тогда едем! – решительно объявил Лев, направляясь к машине.

Володька развернулся, и они помчались в обратном направлении. Когда роща осталась позади и впереди снова показался Миллениум, сержант свернул вправо, на примыкавшую к трассе, еще старую дорогу с растресканным асфальтом. По извилистому проселку они помчались через лесистые пустоши, то взлетая на холмы, то ныряя в тенистые недра соснового бора. Через четверть часа с вершины очередного холма они увидели раскинувшееся у речки живописное, но уже отчасти урбанизированное село – помимо деревенских особняков, на фоне леса высился целый квартал пятиэтажек.

– Вот оно, надо думать, Трубное! – объявил Володька. – Точно! Вон указатель – «Трубное».

Глядя на сельские дома, Крячко непонятно чему вздохнул, а на его лице появилась ностальгическая улыбка… Поймав вопросительный взгляд Гурова, он с грустинкой пояснил:

– Дома тут прямо как в Васильевке, где жил мой дед, Ефим Никанорович. Какой же у него был бесподобный яблоневый сад! Как вспомнишь – ммм!.. – он со значением причмокнул и мечтательно прикрыл глаза.

Слушая его, Лев понимающе улыбнулся – в его памяти тоже остался яблоневый сад из далекого детства…

Глава 3

Через пару минут «Волга» катила через село, которое и в самом деле было богато на необычные, «креативные» дымовые трубы. Стас только успевал комментировать здешние диковины:

– …Не, ну ты глянь! У этих – как будто самовар стоит на крыше! А вон, вон у тех – как будто крепостная башня…

Больше всего его восхитила труба в форме высокого пня, который обвила кобра, искусно сработанная из серебристой оцинкованной жести.

Уже на выезде из Трубного, заметив в торце крайней пятиэтажки продуктовый магазин, опера решили завернуть туда и купить себе чего-нибудь съестного. Ассортимент здесь, конечно, оказался не самый богатый, но выбор все же имелся. Вновь выруливая на трассу и усердно уминая копченую колбасу, опера увидели у автобусной остановки молодую женщину в черной траурной косынке.

– Опаньки! – недоуменно хмыкнул Крячко, воззрившись в ее сторону. – И эта в трауре! Уж не по Мартыняхину ли печаль? Надо бы узнать. Володя, притормози! Вас подвезти? – спросил он, опустив стекло задней дверцы.

– А сколько вам за это платить? – немного растерялась та.

– Да ничего не надо! – Станислав изобразил, насколько это позволяла кабина, широкий, великодушный жест. – Просто видим – вы в трауре, надо как-то поддержать человека… Мы через Пятницкое в Москву. А вам куда?

– А мне только до Угомоновки, это прямо перед Пятницким, – садясь в машину, женщина грустно улыбнулась.

– Станислав! – с ходу представился Крячко, на что попутчица сообщила, что ее зовут Вероникой.

На правах соседа по заднему дивану салона Стас тут же доверительно спросил:

– Вероника, простите за назойливость, но у вас здесь, в Трубном, кто-то умер?

– Нет, я еду из Лешакина, – поправляя косынку, пояснила попутчица. – Там сорок дней было брату двоюродному. Я оттуда с деверем до Трубного доехала – он тут живет, а у него машина что-то греться начала. Ну, я и пошла на остановку…

– А с братом-то что случилось? – продолжал свои расспросы Станислав.

– Да история какая-то странная с ним приключилась. И страшная тоже… – Вероника знобко передернула плечами. – В начале августа он пошел в лес, вроде бы по грибы, и не вернулся. Нашли его уже на другой день, с перекушенным горлом. Он и в гробу лежал с таким страшным лицом, перекошенным от ужаса, что людям не по себе становилось… Даже не представляю, что с ним могло случиться? Старики говорят, что в округе оборотень-волкулак завелся.

– А сами-то вы в это верите? – оглянувшись, спросил Гуров.

– Да как сказать? – На лице попутчицы отразилась гримаса горечи. – Так-то – не верю, а когда приехала на похороны и глянула на Витальку – мороз по спине пробежал. Подумалось: что же он такое мог увидеть?! Парень-то он был крепкий, не робкого десятка. Такого просто так не испугать.

– Ну, надо же – волки! – Потерев ладонью подбородок, Крячко крутнул головой. – Волки, если только в Подмосковье они вообще водятся, на людей сейчас нападать вряд ли стали бы. Это зимой они голодные и агрессивные. Может, напала одичавшая собака бойцовских пород? Это куда более вероятно. А он, Виталий, по жизни-то чем занимался? Где-то работал, учился?

Сопровождая свое повествование безрадостными вздохами, Вероника рассказала, что ее брат был отличным сварщиком, работал где-то в Москве. Но месяца два назад его и всю их бригаду здорово «кинули», не выплатив обещанных денег, объяснив это банкротством строительной компании из-за западных санкций. И тогда Виталий связался с каким-то «мутным типом», который рыскал по Подмосковью с металлоискателем, что-то разыскивая на территориях заброшенных поселений. Скорее всего, это был так называемый «черный археолог», занимавшийся поиском старинных кладов. Сколь успешно поработал с ним Виталий, как зовут и где можно найти того кладоискателя, женщина не знала.

– Может быть, они богатый клад нашли и не поделили, а тот кладоискатель его убил и имитировал укус хищника? – предположил Крячко.

– Я и сама об этом думала, – с хмурой озабоченностью на лице Вероника часто-часто покачала головой. – Но вся-то штука в том, что когда брата нашли, тамошний, лешакинский охотник рядом с ним заметил следы лап, скорее всего, крупного волка. Никаких следов драки на том месте не было, Виталькина одежда была цела, на лице ни синяков, ни ссадин… Да и тот кладокопатель тоже куда-то бесследно исчез. Как Витальки не стало, так и он словно сквозь землю провалился! То, бывало, по руинам поместья Замолотского целыми днями шастал. А как с братом это все случилось – все, больше там и не появлялся. Может, и его тем же днем не стало?

Выслушав это повествование, Станислав недоуменно «хекнул».

– Прямо хоть снимай очередную серию «Собаки Баскервилей»! – резюмировал он и тут же спросил: – Вероника, а что это за руины поместья… Как его там? Замомотского, что ль? Где они и что собой представляют?

– Ну, это там, в Лешакине, минутах в пятнадцати ходьбы от деревни, в чащобе у лесного озера когда-то было имение графа Замолотского, – начала рассказывать та с некоторой как будто даже неохотой.

Как сама она много раз слышала от своей лешакинской родни, те места исстари считались, говоря современным языком, аномальными. Собственно, именно поэтому столь необычно называлось это село. По старому преданию, первые его поселенцы купили право жить на этом месте у самого лешего, отдав ему пригоршню серебра. Хотя краеведы вполне обоснованно утверждали, что никакого лешего там и в помине не было, а верховодил в тех лесах разбойник по кличке Леший. И откупились от него не только серебром, но и самой красивой девушкой, которую он пожелал взять в жены.