Николай Леонов – Стальной десерт (сборник) (страница 16)

– Говорите.

– Лады. – Яков кивнул. – Давай сначала про Коробка. Тут такая, значится, история. Официально он привозил шефу какие-то бумажки на подпись. Заодно и с днюхой поздравить хотел, конечно. Я забрал Коробка из дома, мы заехали в офис, потом он в магазин заскочил, купил подарок какой-то. Уже потом мы сюда двинули. Пробыл Коробок тут никак не больше получаса. Бумажки подписал, подарок вручил, водочки махнул, вроде даже какой-то тост задвинул. Все по культуре, в общем. А как обратно ехать собрались, он мне и говорит: «Ты езжай один, Яша. А я прогуляться хочу. Погода хорошая. Пройдусь до трассы, а там поймаю попутку какую-нибудь». Я спрашиваю: «Уверены, Виталий Владимирович?» А сам-то уже смекаю, что тут к чему. Давлюсь от смеха, но виду не подаю. «Уверен, – говорит. – Езжай». Разговор наш уже за калиткой был. Ну, я поехал, а в зеркало смотрю, он стоит. Типа, воздухом дышит. – Глинский не удержался, хохотнул, запихал в рот вторую половину бутерброда с икрой, проглотил и продолжил: – А я, значит, за угол свернул, остановился, из машины вышел и к крайнему дому вернулся. Захотел глянуть на Ромео нашего еще разок. Так он потоптался с минутку, а потом шасть в калитку. Но к гостям не пошел. Обогнул гараж и к черному ходу. Там, где лестница пожарная на второй этаж идет. Видел, наверное?

– Да, конечно. – Беспалов почувствовал, как от волнения у него покрылись испариной лоб и ладони.

Он быстро-быстро строчил слово за словом в своем блокноте. Информация Глинского в корне меняла ход расследования. В доме был еще один человек, о котором пока не знали ни Гуров, ни Крячко. Новые, пока еще воображаемые, звездочки на погонах лейтенанта ослепительно засверкали.

– Зачем он вернулся-то?

Яков приложил палец к губам, нырнул в холодильник, достал бутылку и сделал длительный, затяжной, прямо как прыжок парашютиста, глоток из горлышка.

Потом он без всякого стеснения громко рыгнул и ответил:

– К Наталье Сергеевне, жене шефа. Шуры-муры у них конкретные. Трах-тибидох. Врубаешься?

– Врубаюсь. И давно?

– Полгода где-то, – равнодушно бросил Глинский.

– А Роточков об этом не знал? Не замечал? Как же так?

– А так! Шеф наверняка заметил бы, если бы только ему самому было какое-то дело до этой Натальи Сергеевны. Но ему на нее плевать с высокого дерева. Вот потому и не видел. У него своих приключений хватает, братишка.

– Это каких же?

– А если скажу, это поможет делу? – настороженно осведомился Глинский.

– Без сомнения.

– Тогда ладно. Скажу. Там много чего было. – Яков опять хитро прищурился. – И с женой брата Светкой. И с невестой сына.

– С невестой сына? – переспросил Беспалов, не прекращая при этом заполнять свой блокнот мелким убористым почерком.

– С бывшей невестой. Антон узнал, что папаша его избранницу облагодетельствовал, и жениться как-то сразу передумал. Развонялся мальчонка, скандал закатил. А шеф по этому поводу особо не парился. Как говорится, сделал дело, гуляй мимо. Куча других женщин у него была. Уж больно он охоч был до этого дела, ни одну юбку не пропускал. Или хотя бы старался.

– А Зинаида? Андрей действительно ее вчера для Кирилла привез?

– Ну а для кого же еще-то? Для тебя, что ли? Только без обид, братишка.

– Но она же все-таки была его девушкой… – неуверенно протянул лейтенант.

Яков снова хмыкнул и заявил:

– Ну да. Правая рука для него девушка. Он всех таких особ шефу отдавал. Или мог при случае попользоваться объедками с барского стола. Не брезговал. Если ты понимаешь, о чем я. – Глинский помолчал немного, потом продолжил: – Андрей Галину любил. Сестру шефа, значит. Давно еще. Но проваландались они недолго. Шеф как узнал об их романе, тут же лавочку и прикрыл. Андрей-то, кстати, ничего. Смирился почти сразу. А сестрица шефова!.. Ох и хлебнул он с ней тогда! Она руки на себя хотела наложить, дуреха. Еле откачали. Но крыша все равно прохудилась. Напрочь. Шеф ее два раза в «дурке» держал. Эх! – Яков поднялся.

Он распахнул холодильник, решительно допил остатки водки и, не задумываясь о последствиях, поставил на полку совершенно пустую бутылку. Потом водитель взял со стола куриные кости, завернутые в салфетку.

– Пойду Чангу угощу, – сказал он. – Она ведь такая же, как я. Никто не вспомнит, не покормит. Разница в том, что я могу воровать жратву из холодильника, а она, бедолага, нет.

Уже у двери кухни водитель обернулся и сказал лейтенанту:

– Я, если надо, могу еще много чего припомнить. Ты обращайся, братишка. Водитель, он же все видит, слышит и много чего помнит.

9 часов 11 минут

Разобрать почерк лейтенанта было непросто. Беспалову то и дело приходилось разъяснять написанное.

Крячко склонился над плечом Гурова, сокрушенно покачал головой.

– Проще и быстрее криптографов вызвать, – посоветовал он. – Готов поспорить, лейтенант, что твоя учительница русского языка, проверяя диктанты и сочинения, твоей тетради старалась даже не касаться. Или открывала ее, основательно напившись валерьянки. Ты в какой школе учился?

– В сто семнадцатой.

– Перестань, Стас! – одернул напарника Гуров, пытаясь сосредоточиться.

– Я просто хотел узнать, кто эта бедная женщина с травмированной психикой.

Гуров перевернул лист, ознакомился с последними строчками и вернул блокнот Беспалову.

– Молодец, лейтенант, – не удержался он от искренней похвалы. – Такую информацию нарыл! Она дорогого стоит.

– Парню элементарно повезло, – сказал Крячко и поморщился: – Знай я, что этот водитель таким болтуном окажется, пообщался бы с ним в первую очередь. Так что ты не очень-то обольщайся, лейтенант. Работа опера далеко не всегда строится на везении. А вот хороший почерк везде в цене.

Беспалов широко улыбнулся. Он был доволен собой. Ему были одинаково приятны и похвала Гурова, и беззлобное ворчание Крячко. В этот момент лейтенант почувствовал себя в связке с этими людьми. Он был частью команды.

– Я учту это, товарищ полковник, – пообещал он, пряча блокнот в нагрудный карман рубашки.

– Учти обязательно. Кто еще наставит тебя на путь истинный, кроме старого и опытного полковника Крячко?

– Прикажете ехать за Коробовым? – Этот вопрос лейтенанта был обращен к Гурову.

Сыщик откинулся на спинку стула и потянулся к полупустой чашке кофе. Он уже успел погрузиться в омут собственных размышлений. Информация, полученная от Якова Глинского, имела немалую ценность, но в то же время порождала и множество новых нелегких вопросов. Гурову требовалось некоторое время, чтобы разложить все по полочкам и ясно представить себе все то, что здесь случилось. Пока у них имелись лишь разрозненные кусочки пазла. Свести все воедино не получалось.

– Да. Отправляйтесь, лейтенант, – сказал полковник, глотнул холодного кофе и поморщился.

Пора было уменьшить дозу тонизирующего напитка. Гурову требовалось что-то посущественнее для подпитки мозга.

– Доставьте его сюда как можно быстрее.

– А заодно захвати еще пиццы, – посоветовал Крячко. – Как говорится, война войной, а обед по расписанию. Правда, в нашем случае это будет второй завтрак.

– Сделаю. Разрешите идти?

Лейтенант покинул холл первого этажа, и в помещении на некоторое время установилось молчание. Гуров буравил взглядом абстрактную точку на противоположной стене. Крячко присел рядом с товарищем. Стул скрипнул под тяжестью его тела.

– Уверен, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Лева. Чем дальше в лес, тем больше ну его на хрен? Верно? Количество подозреваемых не только не сужается, а, наоборот, ширится в геометрической прогрессии. Сколько их уже? Человек десять? Двенадцать? Из тех, кто реально мог убить Роточкова?

– Теперь получается одиннадцать, если считать участкового Никифорова и Глинского, нашедшего тело, – машинально ответил Гуров.

– Их ты тоже подозреваешь? – удивился Крячко. – И участкового?

– Нет, последних двух я бы исключил из общего списка. Просто посчитал для проформы. С некоторой натяжкой я бы рискнул убрать из этого перечня и Зинаиду с Галиной. Андрей пока вызывает не так много подозрений.

– Я не стал бы исключать его. Да и Галину тоже.

– Я опираюсь на факты. У шести человек реально были мотивы и возможности. Еще трое в подвешенном состоянии. Практически все ненавидели невинно убиенного господина Роточкова.

– Судя по тому, что мы о нем узнали, он это вполне заслужил, – заявил Крячко. – Я бы и сам его возненавидел. До убийства у меня, конечно, не дошло бы. Кстати, тебе не кажется, что пора выпустить Зиночку из-под ареста, раз ты и сам готов убрать ее из списка подозреваемых?

Гуров сокрушенно покачал головой. Так или иначе, но настырному напарнику удалось выдернуть его из мрачного, задумчивого состояния.

– Ты только об этом и думаешь, Стас.

– Не только. Но согласись, Лева, что прессовать бедную девушку больше всех как-то не по-джентльменски. Она взаперти, а остальные подозреваемые спокойно разгуливают по территории. Жрут, пьют.

– Пусть остается там, где она сейчас, – решительно произнес Гуров. – Так будет лучше для ее же безопасности.

– Не понял?

– Я успел убедиться в том, что Зинаиду в этом доме ненавидят ничуть не меньше, чем покойного Роточкова. Не хочу, чтобы она стала очередной жертвой.

Крячко хотел было что-то возразить, но не успел. В кармане его пиджака зазвонил мобильник.

Станислав недовольно насупился, но на вызов все же ответил: