Николай Леонов – Сам себе приговор (страница 19)

– Теперь бы от чая я точно не отказался, – потер руки Гуров. – Стыдно сказать, но за городом мерзнешь, не то что в Москве.

– За городом все-таки холодно. По сравнению с погодой в области в Москве, считай, теплынь, – заметил Егор. – Ноль градусов – это разве мороз? Когда у вас там ноль, то тут минус десять и ниже. Этой ночью температура опускалась до минус девяти. Скоро снег ляжет.

Он бросил сигарету на землю и наступил на нее. Этот жест окончательно убедил Гурова в том, что Онегины больше не считают базу отдыха чем-то для себя важным и нужным. Там, где все свое, окурки на пол не бросают.

В комнате, куда их привел Егор, тоже было холодно. Он отстегнул от электрического чайника шнур, скрутил его и бросил в открытую спортивную сумку.

– Чтобы не забыть. А чайник только вскипел. Вот чай, вот сахар.

На столе появились пожелтевшие изнутри кружки. Гуров пил маленькими глотками, постепенно согреваясь изнутри. Все ждали Инну, которая чем-то гремела на втором этаже.

Инна появилась с пакетом в руках.

– Брось в машину, – попросила она брата и повернулась к сыщикам. – Я освободилась, теперь вся ваша. О чем вы хотели поговорить?

– Я рано проснулась в тот день, что-то около половины шестого. Пошла в ресторан, приготовила себе поесть. Ребят с кухни в такую рань не тревожила, все равно они работают только с восьми утра. Потом я проводила горничных и девочку-аниматора. Им тут все равно было нечего делать. Они должны были уехать на следующий день, но после случившегося покинули базу сразу.

– Уволились?

– Да. Все трое. Они уехали часов в семь утра.

– А как же смена белья после выселения? Или уборка номеров? Работы полно же, – удивился Гуров. – Разве не горничные должны этим заниматься?

– Должны. Но в тот день за одной из горничных должен был заехать ее отец. Тут недалеко его дача, а он возвращался в Москву. По пути решил прихватить дочь после недельной вахты, а оставшиеся две девушки просто воспользовались возможностью бесплатно добраться до дома, – объяснила Инна. – Белье я собиралась менять сама, это не проблема. Уборку тоже взяла на себя, это несложно. Все равно гостей мало приехало. Я часто подменяла персонал, если это было необходимо.

Инна о чем-то вспомнила, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. Но передумала и обреченно махнула рукой.

– Что, Инна? – подбодрил ее Гуров. – Что-то вспомнили?

– Вспомнила, но так некстати…

Она подавила улыбку.

– Тот ребенок, помните? Который вечно удирал от родителей и где-то прятался. На самом деле очень милый мальчик. Он ведь в тот день резко успокоился. Сидел на пляже, в своей любимой лодке, и никуда не лез. Думаю, ему наконец-то влетело от мамы за то, что он всю неделю не давал ей расслабиться. В принципе, всем тогда было не до него.

– Во сколько это было?

– Точно после полудня.

Инна хорошо запомнила тот день. От ее внимания не ускользнула ни одна интересующая сыщиков деталь. Иногда что-то от себя добавлял Егор, и в конце концов картинка случившегося стала четкой и ясной. Показания свидетелей, с которыми успели ознакомиться Гуров и Крячко, дополнили рассказ Инны. Первым тело друга обнаружил Андрей и, решив, что тот еще жив, попытался вытащить Мальцева из воды. Его заметила мама неугомонного Виталика и бросилась на помощь. Она же позвала других. По словам Инны, она и Егор сразу же оказались у гостевого домика, где отдыхали ребята. Егор тут же вызвал полицию.

– Вроде бы дело серьезное – утонул человек, – сказал он. – Нас тут же прогнали с берега, а эксперт осмотрел тело. Закончил он довольно быстро, и вообще полиция пробыла здесь недолго. С каждым поговорили, мы подписали протоколы допроса. Конечно, мне хотелось знать, когда и почему это произошло, но следователь со мной разговаривать не стал. Мы накануне все праздновали в ресторане последний день отдыха, и версия полиции была такой: парень выпил лишнего и свалился в воду.

– То есть несчастный случай? – уточнил Гуров.

– Я так понимаю, что вы в этом сомневаетесь. – Инна протянула Егору руку и показала ему указательный и средний пальцы. Он без слов протянул ей сигарету. Несмотря на промозглую погоду, она отворила окно и закурила. – Да я и сама уже поняла, что несчастный случай вряд ли заинтересует полицию. Так что, скорее всего, это другое, да?

Гуров не стал ее разубеждать.

– Следствие пришло к выводу, что Мальцев совершил самоубийство, – ответил он.

– Господи, – нахмурился Егор.

– После смерти отца он проходил психотерапевтическое лечение, – пояснил Крячко. – Незадолго до поездки сюда перестал принимать препараты.

– Синдром отмены, – понял Егор. – Знакомо.

– В самом деле?

Егор бросил в сторону сестры быстрый взгляд. Она не увидела этого, глядя в открытое окно. Казалось, она не обратила на его слова никакого внимания.

– Тоже лечился, – нехотя произнес Егор. – И тоже бросил. Надоело все, решил справляться сам.

– По какой причине вы посещали психотерапевта?

– На фоне развода родителей. Мать бросила отца и привела в дом настоящего мудака. А отец, который прожил с ней всю жизнь, на полгода превратился в алкаша и инвалида. Мне тогда было семнадцать, а ей, – Егор кивнул на Инну, – пятнадцать. Счастливая и крепкая семья оказалась картонкой, которую легко смыла внезапная любовь матери к молодому проходимцу. В доме начался настоящий пиз…ец, а у нас выпускные классы. Когда я понял, что не вывезу этот фестиваль, то пошел в ПНД. Бесплатный врач оказался лучше новомодных психотерапевтов, потому что родился еще в советское время и жил по принципам. Устроил меня к знакомому специалисту, который был его другом. Тот прописал мне несколько препаратов. Ни копейки за это ни разу не попросил. Но сильная штука, конечно. В какой-то момент я понял, что надо завязывать, и бросил это дело. Выплыл, конечно. Даже выпускные экзамены сдал. Но прекрасно помню, как меня ломало после того, как прекратил принимать лекарства. Если тот парень реально отменил прием, то мог и суициднуться. Извините за выражение, конечно. Сочувствую и понимаю. Бля, Инн, иди кури на улицу.

– Не хочу, – отрезала Инна.

– Дышать же нечем.

– Теперь это не имеет никакого значения.

Гуров медленно прошелся по кабинету. Здесь все когда-то выглядело по-другому. Жаркое июльское утро, распахнутые окна, в которых парусами раздувались занавески. Егор встречал новых постояльцев у ворот, объяснял правила стоянки и отправлял всех в административный корпус. За ноутбуком сидела Инна, которая отдавала им ключи от дома и вручала памятку. Окна выходили на въездные ворота и часть пляжа, где уже стояли раскрытые шезлонги. Речка мирно несла свои воды дальше через лес, где пели птицы и никогда не бывало жарко…

– Да у вас тут Мальдивы! – восхитилась тогда Маша. – И купаться можно?

– Можно, можно, – уверила Инна. – Вода чистая, мы следим за этим. И погода позволяет. Всю неделю, пока вы здесь будете, обещают жару и никаких дождей.

– Отлично.

Инна бросила окурок в банку с водой, заменявшую пепельницу, и посмотрела на брата.

– Не задерживайся, – попросила она и вышла из кабинета. – Я почти закончила.

Было слышно, как она поднимается на второй этаж. Снова хлопнула какая-то дверь, что-то скрипнуло, что-то тяжелое упало на пол. Казалось, Инна решила увезти отсюда весь дом, включая мебель.

– Она все сбережения сюда вложила. Да и я почти все до копейки отдал. Благо оба живем одни, а то бы было худо. Планы строили, кучу бумаг оформили, а уж сколько бабла оставили в конвертах на столах у чиновников – и не сосчитать.

– Взятки, значит, – многозначительно заметил Крячко.

– Ну а куда было деваться?

Егор сел на подоконник и посмотрел на часы.

– Торопитесь? – поинтересовался у него Гуров.

– Да как сказать… Пока дороги пустые, то можно и ускориться. Но Инка должна собраться. Мы уехали отсюда, оставив много вещей. Чайник вот, микроволновка на втором этаже. Наверху вообще полно всего, мы же там практически жили половину лета. Ничего оставлять здесь не хочет.

– Не боитесь, что сюда кто-то проникнет в ваше отсутствие?

– Не проникнет. Все местные знают, что это место выкуплено, и мы можем приехать в любой момент. Ну вот мы и приехали.

– А можно я еще раз осмотрюсь? – Стас застегнул куртку и взглянул на Гурова. – Пройдусь, посмотрю.

– Иди.

Егор и Гуров остались одни. Тишину нарушал шелест сухой листвы, которую ветер гнал по остаткам газона. Листья сбивались в неровные валики у стен, с деревьев падали сухие ветки и покрывали землю. Никто не убирал этот мусор. База отдыха снова опустела, и теперь уже, наверное, надолго.

– Если бы мы установили камеры видеонаблюдения, то полиция смогла бы восстановить картину событий, – пробормотал Егор. – В голове не укладывается.

– Ну а сами-то вы что обо всем этом думаете? – спросил Гуров. – Наверняка же не раз вспоминали тот день.

– Да ничего я не думаю, – раздраженно ответил Егор. – Парня жалко, но я тоже все потерял.

– Вы живы, – напомнил Гуров.

– И гол как сокол, – вызывающе посмотрел на него Егор. – Одни долги остались. Когда их отобью, не знаю. Инка в «Ашан» уборщицей пошла, а днем сиделкой подрабатывает. Сам на трех работах разрываюсь, а все равно кругом должен. Вы думаете, я только о себе думаю? Хер там. Обо всех. Спрашиваете, вспоминаю ли я? Каждый чертов день! То так, то сяк, то еще как-то. Не поедут теперь сюда люди, потому что нас в новостях протащили. Все хорошие отзывы теперь не имеют никакого значения.