Николай Леонов – Постороннее лицо (страница 8)

Затем он направился в управление.

Лев Иванович поднялся на третий этаж, в кабинет Мозгового. Капитан Тарабрин устроился на месте начальника. Напротив него, чуть поодаль от стола, сидел охранник Красовский. При этом Гуров отметил, что теперь он выглядел гораздо более уверенным в себе, нежели во время задержания. А вот Тарабрин, наоборот, был каким-то растерянным и чем-то раздосадованным.

– Я смотрю, ваша беседа в самом разгаре, – сказал полковник. – Я, пожалуй, тоже приму участие в ней. – Он сел сбоку от стола и спросил капитана: – Ну и как протекает разговор? Наш герой рассказал, как убивал адвоката и от кого получил задание это сделать?

– Нет, не рассказал, – ответил Тарабрин. – Твердит одно и то же. Дескать, Павленко в этот день я не видел и близко к нему не подходил.

– Да, но это два разных утверждения, – заметил Гуров. – Так какое же из них правильное? Вообще не видел или заметил издали, но не подходил? Петя, что ты на это скажешь?

– Нечего меня запутывать! – воскликнул охранник. – Сказал уже, что не видел я Павленко в тот день! Накануне, в офисе, это да, а двадцать первого – нет!

– Как же ты его не видел? – с удивлением осведомился Лев Иванович. – Ведь ты был в тот день в Сосновой Гриве. Тебя заметили там четверо свидетелей, в том числе Настя Рогова, которой ты угрожал. Мы приведем в суд всех этих людей, и они покажут, что ты был в лесу в тот же день, когда погиб адвокат. Ты приехал туда, взял на стройплощадке подходящий прут, отправился на просеку и дождался там Павленко. Потом ты, Петя, убил его, вернулся в поселок и занялся любимым делом, стал отжимать дом у Роговых.

– Вранье это все! – закричал охранник. – Убийство на меня вешаете?! Нашли виноватого, да? Только не там вы его отыскали. Да, я был в поселке, и меня там видели. С Настей этой беседовал, все верно. Только находился я там в полдень, а не утром. Когда убийство произошло, я в офисе пребывал. Меня там многие видели. Вы четверых в суд приведете, а я – восьмерых!

– Может, ты и приведешь восьмерых, – заметил Тарабрин. – Только вот твоим братанам никто в суде не поверит. У наших свидетелей вес гораздо выше. Это нормальные люди.

– Может быть, и тут вы правы, – неожиданно легко согласился охранник. – Да, моим ребятам доверия в суде будет немного. Но ведь и ваши свидетели, если только вы их врать не научите, непременно скажут, что видели меня в полдень, а не утром. Прежде всего потому, что меня там в это время не было!

– Но ты признаешь, что приехал специально, чтобы запугать Настю Рогову и отнять у этой семьи дом? – спросил Гуров.

– Ну, не то чтобы отнять, – уже не так уверенно проговорил Красовский. – Сделку я с ними хотел заключить о продаже дома. Но к убийству это никакого отношения не имеет! Слышите? Смерть Павленко вы на меня не повесите!

– В таком случае скажи, Петя, почему тебе в день убийства так часто звонил твой начальник Игорь Сорокин? – вкрадчиво спросил капитан. – Он твой номер восемнадцать раз набирал! О погоде, что ли, спрашивал? Или о том, как прошла ликвидация адвоката?

Гурову было заметно, что этот вопрос смутил охранника. Ему не хотелось раскрывать какие-то секреты, связанные с работой частного охранного предприятия. Однако угроза обвинения в убийстве, висящая над ним, оказалась сильнее этих страхов.

Поэтому Красовский заговорил:

– Да, Сорокин мне в тот день часто звонил, но по другому делу. В общем, я ночью должен был провести одну операцию. Там один козел, Соломин его фамилия, стал очень сильно досаждать Алексею Игоревичу. Вот Сорокин и приказал мне сжечь машину этого хмыря. Только учтите, что я на суде об этом не скажу. В протокол эти слова не вносите. Пишите, что я из личной неприязни решил сжечь машину Соломина.

– Погоди-погоди! Это какой Соломин? – встрепенулся капитан. – Журналист, что ли?

– Ну да, статейки всякие в интернете размещает, а из-за них у Алексея Игоревича неприятности случаются, – ответил Красовский. – Вот мне и велено было его как бы предупредить, сжечь машину. Я это сделал, всю ночь занят был. Насчет этого мне Сорокин и звонил. Утром, если честно сказать, я не в офисе был, а дома. Отсыпался там. Меня только жена видела, пока на работу не ушла.

– Вот мы раскрыли еще одно преступление, – сказал Тарабрин, обернувшись к Гурову. – А то никак не могли определить, кто сжег машину журналиста. Но только обвинение в убийстве мы с тебя все равно не снимем, Петя!

Тарабрин стал задавать арестанту новые вопросы, спрашивал о передвижениях в тот день, о содержании разговора с Настей.

Гуров в этом разговоре участия не принимал.

Он сидел, задумавшись, сопоставлял факты, известные ему, потом сказал:

– Ладно, капитан, давай этот допрос заканчивать. Составь протокол, дай этому хмырю подписать и отправляй его в СИЗО. Потом получай разрешение на обыск и отправляйся к нему домой. Надо следственные действия относительно этого гражданина довести до конца.

– Почему же я должен сидеть в изоляторе? – с вызовом произнес Красовский. – По какому обвинению?

– Пока что по обвинению в поджоге автомобиля, вымогательстве и угрозе убийством, – ответил Гуров. – А там видно будет.

Глава 6

Когда конвой увел арестанта, Лев Иванович сказал:

– Знаешь, капитан, а ведь этот милый гражданин, кажется, прав. Если нам не удастся доказать, что он приезжал в поселок дважды – утром, а потом еще и в полдень, – то мы не сможем обвинить его в убийстве Павленко. Если рассказ охранника о поджоге машины не является самооговором, то боюсь, что все сложится именно так.

– Но почему же нам это не удастся? – произнес Тарабрин. – Надо как следует побеседовать со свидетелями, доходчиво объяснить им, что их подвела память. На самом деле они видели Красовского не только в полдень, но и утром. Вот и все.

– То, что ты предлагаешь сделать, называется подделкой доказательств, – заявил Гуров. – Многие наши коллеги обожают такие фокусы, но я сам этим никогда не занимался, показывать их не собираюсь и тебе не дам.

– Но неужели вы, товарищ полковник, верите в такое совпадение, что охранник Чугунова приехал в поселок в тот самый день, когда там был убит человек, ставший главным врагом этого самого бизнесмена? – воскликнул Тарабрин.

– Мне не нужно ни во что верить, – ответил Гуров. – Перед нами не случайное совпадение, а два пересекающихся потока событий. Один из них связан с конфликтом Павленко со своим боссом и смертью этого адвоката. Другой – с желанием охранника Красовского без труда обогатиться, отжать собственность у семьи Роговых. Если бы охранник в тот день приехал в Сосновую Гриву впервые, то это было бы совпадение, и я бы ему не поверил. Но это был его не то пятый, не то шестой визит в поселок. Налицо именно цепь событий. Ладно, капитан, хватит дискутировать. Бери криминалистов, получай разрешение в суде и отправляйся проводить обыск у Красовского. А я тут посижу, подумаю, что нам дальше делать.

Тарабрин хотел еще что-то сказать, но промолчал и вышел из кабинета.

Гуров откинулся на спинку стула, закрыл глаза и приготовился немного поразмышлять.

Однако тут в кабинет стремительно вошел его хозяин, полковник Мозговой.

– Отдыхаете, Лев Иванович? – спросил он.

– Не совсем отдыхаю, а раздумываю над фактами, – ответил сыщик.

– Что же это за факты такие, над которыми знаменитый Лев Гуров так напряженно размышляет? – поинтересовался Мозговой.

– Главный факт состоит в том, что мы, кажется, потеряли основного подозреваемого, то есть Петра Красовского.

– Почему это мы его потеряли? – с тревогой осведомился полковник. – Его что, убили при задержании?

– Никто его не убивал. Он вполне себе жив и здоров. Но из числа подозреваемых его надо исключить. Видишь ли, Анатолий Юрьевич, я этого Красовского задержал в поселке Сосновая Грива и доставил сюда. Мы с Тарабриным только что закончили его допрос. Красовский признался в совершении преступления, о котором я и знать не знал. Ты мне о нем не рассказывал.

– Какого преступления?

– Он признался в том, что по заданию директора частного охранного предприятия Сорокина сжег машину журналиста Соломина. Потом данный тип все утро спал и только к полудню поехал в поселок. Эти слова Красовского подтверждаются показаниями нескольких свидетелей. Все они говорят, что видели охранника в поселке именно в середине дня. В общем получается, что к убийству Павленко он непричастен.

Мозговой выслушал сообщение Гурова, и на его лице тут же нарисовалась растерянность.

Он опустился на стул, побарабанил пальцами по столу и произнес:

– Так-так-так. Выходит, что у нас рушится вся цепочка. Если Красовский не убивал Павленко, то и Сорокин тут ни при чем, и сам Чугунов. Это плохая новость. Хотя, с другой стороны, та информация, которую я сегодня добыл, очень хорошо увязывается как раз с этой новой версией.

– А что там у тебя за новая информация? – поинтересовался Гуров.

– Так ты же наверняка помнишь, Лев Иванович, что я вызывался проверить людей, близких к жене Павленко, – сказал Мозговой. – Я выяснил, что таковые имеются. У Светланы есть брат Михаил, две племянницы, дочь Аня, про которую я тебе уже рассказывал, и еще один человек. Он в юности ухаживал за Светланой Гриневич, которая позднее стала Светланой Павленко, и мог сохранить к ней нежные чувства. Однако я проверил всех этих людей и выяснил, что ни один из них тут не живет и никогда не жил. Кроме Ани, естественно. Но это была бы полная глупость – подозревать девочку в смерти матери. В общем, эту версию я проверил и отставил в сторону как совершенно бесперспективную, зато неожиданно наткнулся на совершенно новое направление расследования. Оно никак не связано с Чугуновым и его структурами!