Николай Леонов – Над темной водой (страница 2)
– А если нет? – с беспокойством посмотрела на старика женщина. – Васька ведь, если узнает, что его обманули… А может, не обманули? – задалась она вопросом.
Старик понял это по ее интонации и ответил:
– Скорее всего, обманули. Не думаю я, что они тогда Ваське всерьез что-то обещали. Да и десять лет прошло с тех пор… Много чего за это время изменилось. Много чего…
Они помолчали, размышляя каждый о своем, потом женщина встала:
– Так я побегу. Позвоню Татьяне. А перед обедом снова к вам забегу. Щей принесу да ужин вам приготовлю.
– Беги, Лидия Максимовна. Дай бог тебе здоровья. А насчет Васьки не переживай. Придумаем что-нибудь. И скажи Татьяне, чтобы в случае чего тебе звонила. Не держала в себе, о чем брат ее помышляет. Так и до беды недолго. Миром зло победить всегда легче, чем в одиночку. Придумаем что-нибудь.
Соседка ушла, а старик задумался. Легко сказать – придумаем, да тяжело сделать. Что тут придумаешь, когда с какой стороны ни зайди, а все упирается в одно – в то самое старое дело одиннадцатилетней давности. И даже не в само дело, а в то, как и кем оно проводилось. Хотя и давно это было, и много с тех пор, как говорят, воды утекло, да вот только люди, что вели это дело, остались. Они – живы. И многие из них теперь так высоко стоят на лестнице власти и при таких деньгах, что просто так их с этой лестницы не скинешь, не собьешь. Очень уж они там крепко стоят и мертвой хваткой держатся за свое положение и свою власть. А что он, старик, может против властей предержащих сделать? Ничего. Будь он хоть трижды бывший прокурор большого города. Главное слово тут будет не «прокурор», а «бывший». Вот то-то и оно…
Пимен Иванович на ощупь прибрал со стола и так же на ощупь помыл за собой посуду. Он давно уже научился ухаживать за собой сам – несмотря на слепоту. Не все, конечно, ему удавалось. Но соседки – Полина и Лидия – не бросали его после смерти жены и исправно прибегали помочь ему по хозяйству. Полина приносила продукты из магазина, прибирала дом и забирала в стирку грязное белье, а Лидия готовила еду, прибирала во дворе. Муж Лидии Максимовны, Павел, по субботним дням топил баню и сам ходил со стариком, составляя ему компанию и в бане, и за ужином, с чарочкой хмельного после мытья.
Но во всем остальном старик обходился без посторонней помощи. Жена умерла семь лет назад, когда зрение у него еще какое-никакое, но было. Так что с домашним хозяйством он управляться научился. А когда ослеп и врачи сказали, что поздно и операцию проводить, да и толку с той операции, пожалуй, не будет никакого, то принял этот приговор как должное – терпеливо стал учиться жить в темноте. Но и от помощи соседок не отказывался. Понимал, что эта помощь есть благо от Бога.
Раньше, когда Пимен Иванович был прокурором большого города, он ни в какого Бога не верил. В советское время коммунистам не полагалось быть верующими. Вот он и не был. И даже жену свою за эту веру иной раз укорял – она-то, в отличие от него, пыталась веровать. Но потом, когда он ушел на пенсию и уехал из большого города на житье в Желябино, то стал задумываться о бытии и о создателе сего бытия. И даже в местную церковь на службу начал ходить, а потом и крестился. Чем немало порадовал свою жену.
Жизнь свою и службу в прокуратуре Пимен Иванович, поселившись в Желябино, вспоминал часто. И даже успел написать книгу о своей прошлой работе и о тех делах, которые ему приходилось тогда вести. И книгу ту даже местные власти за свой счет из уважения к Пимену Ивановичу напечатали. Он тогда эту книгу всем соседям раздарил…
– Давно это было, – вздохнул старик, вспоминая свое прошлое вслух. Ну а с кем ему еще было поговорить, как не с самим собой? – Васька Скачков тогда совсем пацаном был. В классе пятом, кажется, учился. М-да… Давно было.
С семейством Скачковых Пимен Иванович Матюшин был знаком с той самой поры, как переехал в село. С соседями как не познакомиться? Тогда и мать, и отец Василия и Татьяны еще живы были. Они оба погибли через год после того, как сын их, по глупости своей, сел в тюрьму. Поехали к нему на свидание на своей машине, да не вернулись обратно живыми. В аварию случилось попасть. Татьяна, старшая сестра Василия, к тому времени давно уже замужем была. Жила с мужем и дочкой в соседнем поселке городского типа Нахабино. Дом же Скачковых с тех пор так и стоял нежилым. Татьяна, вступив в наследство, продавать его не торопилась. Первые годы после смерти родителей использовала дом как дачу, но недолго, всего года три или четыре, а потом только наездами в отчем доме бывала. Продавать не хотела, думала брату отписать дарственную, когда тот вернется после отсидки.
– Похоже, что Василий не собирается оставаться в селе, – снова вслух произнес Пимен Иванович, размышляя о соседях и о том, что пути Господа неисповедимы и неведомы простым смертным. – Зря Татьяна не продала дом сразу после смерти родителей. Хорошую цену за него давали. А теперь, пожалуй, уже не дадут. Дом, должно быть, неухоженный, ремонт требуется. Все брошенные дома становятся неухоженными… А кто его будет делать, тот ремонт?
Старик вздохнул и подумал, что и у его дома теперь та же самая беда: нет хозяйских рук и некому за домом присматривать. Из слепого какой хозяин? Вот то-то и оно. А ведь и его дом тоже надо будет кому-то продавать, пока еще есть что продать. Вот и Лидия Максимовна не так давно на это ему намекала. Мол, пока дом еще крепкий, надо покупателя на него найти. Наследников-то у Пимена Ивановича не было. Был когда-то сын, да и тот еще в раннем детстве умер.
– Надо что-то придумать. – Мысли старика от воспоминаний об умершем сыне снова перескочили на сегодняшний день и на стоявшую перед ним проблему – как уберечь Василия Скачкова от беды. – Надо с кем-то посоветоваться… С кем? Есть только один человек, с которым я могу об этом поговорить со всей откровенностью. Только один… Надо найти его номер телефона.
Пимен Иванович неторопливо, как это и положено делать слепым людям, прошел из главной комнаты в спальню. Добравшись до комода, он открыл верхний ящик и стал рыться в нем, на ощупь отыскивая под лежавшим там бельем старую записную книжку. Наконец, нащупав, вытянул ее наружу и задумался. Найти-то он ее нашел, а вот отыскать и прочесть в ней нужный ему номер он никак не мог. Идти к Лидии, чтобы просить ее найти этот номер и набрать его на телефоне, он тоже не хотел. И не потому, что не мог сделать это физически, а потому, что не хотел, чтобы она знала, что он, Пимен Иванович, звонил этому человеку и разговаривал с ним о той самой давней трагедии – об убийстве ее, Лидии Максимовны Щегловой, дочери Ксении.
Как же быть? К кому можно обратиться за помощью и кто не расскажет потом Лидии, что он звонил Штукатурову? Пимен Иванович задумался. Из глубокой задумчивости его вывел голос соседа – мужа Полины.
– Иваныч, ты где затаился? Завис, понимаешь, как компьютер над неразрешимой задачей. Или оглох? Я тебя два раза позвал, а ты не отвечаешь. Или случилось чего?
– Случилось, – ответил бывший прокурор большого города. – Сам бог тебя ко мне привел, Митя. Подойди ближе. Мы с тобой сейчас секретничать будем.
– Хм, интересно, – шагнул в его сторону сосед. – Рассказывай, что у тебя на уме.
– К вам утром Лидия не заходила? – поинтересовался Пимен Иванович, садясь на кровать и жестом приглашая соседа последовать его примеру.
– Нет, не было, – с некоторым удивлением ответил сосед. – Да и для чего ей заходить? Полька в свой магазин ушла. Сегодня ее смена. А больше у нас сплетничать не с кем. Разве что с котом. Но и он с раннего утра куда-то из дома сбежал.
– Это хорошо, – заметил старик.
– Что хорошо? Что кот убежал, или что Полина на смену ушла, или… – весело начал перечислять Дмитрий Евгеньевич, а попросту и по-соседски – Митя.
– Все хорошо, – прервал его Пимен Иванович. – Особенно что, кроме Полины и кота, у вас Лидии и поговорить не с кем. Ты, я знаю, человек-могила, и тебе можно доверять. Можно или нет, я спрашиваю?
– Можно, – уже серьезно ответил сосед. – Говори, что там у тебя за секреты. Но если ты насчет завещания…
– Да нет, – махнул рукой Пимен Иванович. – Какое там завещание. Пока что не до завещания. По этому делу я с тобой, как с нотариусом, позже, на днях, переговорю. Я о другом хочу потолковать. Помощь мне твоя нужна. Василий сегодня в деревню заявился. Откинулся, как говорится.
– Что, уже десять лет прошло? Быстро, однако, – покачал головой Дмитрий.
– Это для нас с тобой быстро время пролетело, – ответил на его слова старик. – А для Василия оно ох как долго тянулось. И похоже на то, что наши с вами догадки о причине, по которой он принял на себя убийство Ксюши, начинают сбываться.
– Да вы что? Серьезно?
– Еще как серьезно. Васька сегодня ко мне сам утром подошел на улице и начал хвастать, что скоро свое дело откроет и вообще заживет как король. А скажи мне, на какие шиши он жить шикарно собрался? Вот то-то и оно. А узнает он, что обманули его? Как думаешь, что делать будет?
– Дела… Вляпался Васька, и сам не ведает, во что вляпался, – покачал головой Дмитрий. – Жалко дурака.
– То-то что жалко. Вот и Лидия сегодня ко мне забегала по этому поводу. Увидела, я так думаю, в окошко, как мы с ним беседуем, и прибежала. Что делать, спрашивает. А я и придумать пока ничего не могу.