Николай Леонов – Форсаж на крови (страница 3)

– А что вы заметили в последнее время, Елизавета Андреевна? – напомнил Гуров. – Вы сказали, что что-то заметили. И ведь это не связано с предстоящим юбилеем?

– Нет. Витя был расстроен. Очень расстроен. И ко мне это не имело никакого отношения.

– А с чем это было связано?

– Не знаю. Об этом он тоже не говорит. Он всегда все держит в себе. Такая натура… Но я же не слепая… Позавчера, например, он вообще не поехал на работу. Для Вити – это нонсенс. Но он не поехал… Целый день провел у себя в кабинете. Ходил из угла в угол, звонил кому-то, даже ругался… Я слышала. Не то, что он говорил, а его интонацию. А потом… Потом всю ночь не спал. Пил лекарства. От сердца. Выпил их больше обычного. Я очень волновалась, спрашивала его, в чем дело, но он упорно молчал. Не то чтобы он не доверял мне… Не думаю. Скорее не хотел беспокоить… Я думала, что он и на следующий день не поедет на работу. Вчера… После такой бессонной ночи, и вообще… Но все произошло совсем наоборот. И мне кажется, это первый случай в жизни, когда я не смогла угадать его настроение. Он уехал на работу с самого утра. И провел там весь день. Ни разу не позвонив мне, кстати… Такого тоже прежде не случалось… А когда вернулся… Отказался от ужина и сразу заперся в кабинете. Я звала его, но он попросил оставить его одного.

Раз Витя хотел побыть один, я отнеслась к этому с пониманием… И не стала больше его беспокоить. К кабинету не подходила, рано легла спать, а утром… – Женщина запнулась, и по щеке вновь покатилась одинокая слеза. Тонкие губы слегка задрожали.

– С какого телефона он звонил и ругался, Елизавета Андреевна? – поспешил направить воспоминания вдовы в иное русло Лев. – С городского? Или с мобильного?

– С мобильного. В Витином кабинете нет стационарного аппарата.

Гуров обернулся к напарнику и коротко кивнул. Крячко понял его без слов. Поднявшись с кровати, он покинул спальню и прошел в кабинет покойного Куприянова. Лейтенант, бестолково топтавшийся в гостиной, тенью проследовал за полковником. На пороге комнаты Станислав невольно остановился. Тело Виктора Петровича все еще болталось по центру комнаты. Лицо мертвеца посинело. Брюки, лишенные ремня, сползли ниже колен, обнажив семейные трусы с розочками. В распахнутую настежь форточку со свистом врывался холодный ветер.

– Почему он еще тут? – не оборачиваясь, спросил Крячко.

– Так это… Распоряжение полковника Гурова. Он сказал ничего не трогать до его приезда. Вот мы и не трогали…

– Снимите тело, – распорядился Станислав. – Вы же прекрасно знаете, что медэксперт уже завершил свой осмотр. Вы – идиот, лейтенант?

– Ну, я…

– Это был риторический вопрос, – буркнул Крячко, проходя к рабочему столу покойного. Мобильный телефон лежал рядом с недопитым бокалом вина.

– Нам нужен кто-нибудь из оперативников… – Могучий широкоплечий мужчина, едва переступив порог кабинета, без спроса взял стул и разместился напротив майора Старовойтовой. Смерил ее снисходительным взглядом, машинально отметил глубокий вырез блузки и тут же демонстративно уставился в сторону. Следом за мужчиной в кабинет скромно протиснулась и женщина, но в отличие от него далеко отходить от двери не стала. – В дежурке нас направили сюда.

– И верно направили. – Ольга выдвинула верхний ящик стола и убрала в него стопку документов. – Чем могу помочь?

Мужчина удивленно изогнул левую бровь. Короткая стрижка, большая голова и сплюснутый нос делали его похожим на бойцового пса. Не хватало только боевых шрамов. Но шрамов не было.

– Вы, полагаю, ничем, – хмыкнул он и тут же бросил через плечо, обращаясь к своей спутнице: – Чего ты там встала, Зин? Проходи уже! Что за привычка торчать за спиной? Знаешь же, что я терпеть не могу вертеть башкой понапрасну… Так как мне увидеть кого-то из оперативников этого отдела? – Последний вопрос адресовался Старовойтовой.

– Я – оперативник этого отдела.

– Вы? Вы же – баба. Баба – оперативник? Это прикол такой?

На пару секунд в глазах Ольги блеснул недобрый огонек, но она совладала с эмоциями и сухо ответила:

– Во-первых, не баба, а женщина. А во-вторых, я – майор уголовного розыска. Старовойтова Ольга Викторовна. Если вам недостаточно одного моего слова, могу продемонстрировать удостоверение. И наконец, в-третьих, переходите уже к сути дела. У вас какой-то вопрос? Хотите сделать заявление?

Некоторое время мужчина хранил молчание, недоверчиво глядя на Ольгу. Затем неопределенно хмыкнул:

– Ладно. – Он словно делал Старовойтовой одолжение, снисходя до разговора с ней. – Раз тут такие правила… Пусть будет женщина. В конце концов, мне наплевать. Лишь бы отнеслись с пониманием, а не как обычно. Я терпеть не могу, когда деньги налогоплательщиков уходят хрен знает куда, а никто нигде не чешется. Меня зовут Валентин. – Мужчина протянул руку через стол, рассчитывая на пожатие, но Ольга предпочла проигнорировать его жест. Валентин вновь неопределенно хмыкнул: – Ну да… Вы же женщина… Я не подумал… А это моя жена Зинаида. Зинка! Да поди уже сюда! Не беси меня! Возьми стул и сядь.

Женщина подчинилась. Правда, она не взяла стул, а прошла вперед и заняла место с края дивана, расположенного вдоль длинной стены. На Зинаиде было неприглядное, мышиного цвета шерстяное платье и высокие сапоги. Светлые крашеные волосы забраны в тугой пучок на затылке. Она негромко поздоровалась с Ольгой, и та ответила ей тем же. Затем майор вновь перевела взгляд на мужчину:

– Итак, я вас слушаю, Валентин.

– Я буду предельно краток. Терпеть не могу, когда кто-то долго рассусоливает не по существу! У нас пропала дочь, майор… Я хочу, чтобы вы нашли ее. Нет, даже не так. – Валентин недовольно засопел. – Я уверен, что нашу дочь похитили. И я хочу, чтобы вы нашли как ее, так и тех ублюдков, которые это устроили. Понимаете меня?

– Валя, но мы ведь не можем знать наверняка… – осторожно подала голос Зинаида, но муж так грозно зыркнул в ее сторону, что она предпочла за благо умолкнуть.

– Я знаю наверняка, Зина! Я знаю, и этого достаточно. Машка не могла испариться сама по себе! Ведь так? И уйти из дома без предупреждения она тоже не могла…

– Погодите, – вмешалась в дискуссию супругов Старовойтова и неторопливо положила перед собой пустой бланк. – Давайте по порядку. Когда пропала ваша дочь?

– Ее похитили!

– Хорошо, – не стала спорить Ольга. – Когда ее похитили?

– Позавчера. Позавчера вечером, если быть точным. Она отпросилась у меня погулять, и я видел в окно, как Машка села в машину к этому упырю. Кстати, номер машины я записал, так что вам несложно будет найти его через базу данных… Или как вы там это делаете…

– А что за упырь?

– Это молодой человек, с которым Маша встречается, – попыталась объяснить Зинаида, но уже в следующую секунду была безжалостно прервана грубым окриком супруга:

– Зинка! Не беси меня! Я терпеть этого не могу, ты же знаешь… И не вводи следствие в заблуждение. Что значит «встречалась»? Машка познакомилась с этим выродком всего неделю назад, если не меньше. И это называется «встречалась»? Ответьте, майор!

Старовойтова быстро сделала несколько коротких записей и тактично откликнулась:

– Я не могу отвечать за отношения вашей дочери. К тому же все это пока только эмоции. Рассказывайте дальше.

– А чего еще рассказывать? Мне кажется, я уже все сказал. Машка села к нему в машину позавчера вечером, и больше мы ее не видели. Она не пришла ночевать! Понимаете? Ни в тот день, ни вчера. Такого не было прежде…

– Вам звонил кто-нибудь? – Ольга сделала еще несколько записей.

– Кто?

– Не знаю. Похитители. С требованием выкупа, например.

– Нет. Никто не звонил.

– Письма, сообщения…

– Ничего такого не было. – Валентин нахмурился: – К чему вы клоните, майор? Говорите прямо. Я терпеть не могу, когда меня держат за дурака! Вы намекаете на то, что если никто не потребовал выкупа, то не было и никакого похищения?

– Мне кажется это логичным. – Манера общения заявителя раздражала Старовойтову все больше и больше. Она могла осадить мужчину, но ее сдерживало присутствие Зинаиды. Супруга Валентина и без того выглядела слишком затравленной. – А вам нет?

– Мне – нет! Если Машку не похищали, значит, она сама свалила? Без спроса? Так по вашей логике выходит?

– Мы не можем исключать такой вероятности…

– А я говорю вам, что такого быть не может! – Валентин резко поднялся на ноги, уперся ладонями в столешницу и буквально навис над Ольгой. – Я сам воспитывал свою дочь! И я знаю, на что она способна, а на что нет! Если вы найдете этого упыря, то найдете и Машку! Делайте, как я говорю!

– Валя, не заводись, – нервно заерзала на краешке дивана Зинаида. Казалось, женщина готова расплакаться в любую секунду.

– Заткнись!

Чаша терпения майора переполнилась. Ольга тоже поднялась на ноги и тоже уперлась руками в поверхность стола. Причем ее пальцы вроде бы случайно опустились на пальцы Валентина и придавили их. Мужчина попытался выдернуть руку, но не смог, лишь болезненно поморщился. Старовойтова изобразила на лице одну из самых добродушных своих улыбок.

– Давайте поступим так, Валентин, – спокойно произнесла она, глядя собеседнику в лицо. – Вы не будете указывать мне, что и как делать. Не будете кричать на свою жену в моем присутствии. И вообще будете вести себя согласно установленным нормам.