Николай Леонов – Элитный утопленник (страница 5)

– Полковник Гуров Лев Иванович. А это мой коллега, полковник Крячко Станислав Васильевич. – Визитеры продемонстрировали хозяину дома свои служебные удостоверения. – Как давно на пенсии, коллега?

– Я вас сразу идентифицировал, – с удовольствием проговорил Ануфриев. – А на пенсии я аккурат с первого марта одиннадцатого года. Именно в этот день милиция в нашей стране стала называться полицией. То есть я, так сказать, последний русский мент! – Он рассмеялся, но тут же помрачнел. – Да, черт возьми. Ввязался Мишаня себе на гибель.

– Мы, собственно, как раз по этому поводу сюда и прибыли.

– Да понял я. Только вряд ли преступник будет предан суду. Это совсем не тот случай.

Гуров доверительно посмотрел на отставного подполковника и проговорил:

– Олег Семенович, вы ведь понимаете, что дело это весьма щекотливое. Не могли бы вы поделиться с нами той информацией, которой владеете? Прежде всего нас интересуют отношения Михаила Балидского и тех людей, с которыми он сцепился. Наверняка вам есть что рассказать. Вы ведь живете рядом.

– Папа не только живет рядом. Он еще и другом Михаила Федоровича был, – мелодично произнесла очень красивая, высокая и стройная девушка, неожиданно появившаяся из глубины сада. – Вы не смотрите, что он улыбается. Папа всегда так делает, как бы ни было тяжело на душе. На самом деле он так переживает, что даже подагра у него разыгралась.

Хозяин дома виновато пожал плечами и проговорил:

– Что делать, возраст уже немалый. На самом деле я, конечно, расстроился, ребята. Отсюда и подагра эта. Вон в тапках хожу. Суставы так воспалились, что больше просто ничего не могу надеть. Вот и дочка приехала, испугалась за меня. Она по образованию врач, правда, сейчас работает в производственной лаборатории. Вы проходите, расскажу вам все, что знаю. – Он провел их в глубину сада, в симпатичную беседку, увитую виноградом. – Марианна, ты ведь сообразишь нам чайку, да? Присаживайтесь, друзья, прошу вас. Так получилось, что я один кукую на старости лет. Супруга скончалась от онкологии пять лет назад. Но скучать мне не приходится, летом в саду копошусь, зимой по дому что-нибудь делаю. Иногда в город езжу, благо машина своя, всегда под боком. В общении нам, старикам, тут нет недостатка. Мы все дружим, встречаемся, пьем чай, а иногда и что-нибудь покрепче. В гости друг к другу ходим запросто, помогаем, если что нужно. А уж с Мишей у нас вообще было полное взаимопонимание.

– Олег Семенович, вы вот про преступника сначала сказали. Мол, вряд ли он будет предан суду, – произнес Гуров. – А можно об этом поподробнее? В какую именно историю, по вашему мнению, так неосторожно ввязался Михаил Федорович?

– Слушайте, друзья. Дело тут так обстоит…

Олег Ануфриев вместе с супругой переехал в поселок сразу после увольнения из органов. Они купили уже готовый дом и с удовольствием погрузились в авантюру увлекательного ремонта, который, как известно, нельзя закончить, а можно только остановить. Муж и жена знакомились с соседями и постепенно начинали дружить с ними, поскольку понимали, что бытовать бирюками в поселке не только скучно, но и попросту вредно для психологического состояния. С Балидским они сошлись особенно близко. Он тогда жил один.

– Миша приехал сюда из Казахстана, – сказал Ануфриев. – Там он работал в системе коммунального хозяйства, был бригадиром. С женой давно жил в разводе. Хотел найти женщину и, представляете, опубликовал в газете «Сад без хлопот» объявление. Так, мол, и так, одинокий пенсионер желает познакомиться, согласен на переезд, вредных привычек не имею, работящий, надежный ну и так далее. Тогда ему исполнилось шестьдесят два года. Откликов было много, но он же дотошный, умел выбирать. – Олег Семенович улыбнулся. – Одна не любит готовить, другая корыстная, интересуется размером пенсии, да еще и вплоть до копеек, а третья внешне не нравится. Тут Вера ему написала и пригласила его сюда. Он приехал. Вскоре поженились они. Вера даже фамилию его взяла. Вы только не подумайте, что он на дом этот клюнул. Во-первых, это не про него. Он бессребреником не был, но на чужое добро никогда не посягал. Во-вторых, дом стал таким красивым как раз благодаря ему. Пока Вера одна была, он выглядел достаточно скромно, а сад и вовсе был запущенным. Приехал Миша и влюбился. Не в Веру. Все же в таком возрасте надо сначала характерами сойтись, а уж потом какая-то там химия возникнет. В места здешние влюбился, прекрасные и очень живописные. Там, у себя в Казахстане, привык к степям да суховеям, а здесь и река, и луга не хуже чем в Швейцарии, и лес. Он рыбак был тот еще. Мы с ним, бывало, встанем в четыре утра, да с удочками к речке шуруем. Наловим окуней, подлещиков, голавлей, а то и щука попадется! – Олег Семенович воодушевленно развел ладони, показывая, каких рыбин им удавалось выуживать, но тут же сник, помрачнел. – Отвлекся, простите. Я привыкнуть не могу до сих пор, что его больше нет.

Гуров и Крячко коротко глянули друг на друга. Из глаз их отставного коллеги выкатились слезинки, которые он досадливо смахнул внушительным кулаком.

Несколько лет назад жители Козловки вдруг узнали, что участок, расположенный неподалеку от спуска к пляжу, выкупила некая влиятельная дама.

– Это Карпеньтева, глава Подлесновской администрации, – безапелляционно заявила местная жительница, бывший главный бухгалтер некоей крупной производственной компании Мария Аркадьевна Куроленко. – Стерва та еще, – добавила она, многозначительно округлив глаза.

Раз в месяц в поселке проходил сход, запланированный заранее. Люди собирались у кого-то в доме или чаще всего в саду, решали вопросы насчет уборки территории, вывоза мусора, подсыпки песка на пляже и тому подобного.

К новым соседям обитатели Козловки всегда относились с нескрываемым интересом. Жить отдельно, автономно, без участия в общих делах здесь было невозможно. Поэтому новость о появлении тут новой персоны, заносчивой и влиятельной, никого особенно не порадовала.

В тот раз сход проходил под раскидистой яблоней, в саду Ивана Лихолетьева, возглавлявшего поселок. Денек был прохладный, середина мая выдалась не только дождливой, но даже порадовала разок людей мокрым снегом. Поэтому хозяин дома предложил всем желающим согреться собственноручно приготовленным глинтвейном.

Потягивая горячий напиток, муж Марии – Куроленко Юрий Иванович – раздумчиво заметил:

– То, что эта мадам из власти, не так уж и плохо. Вполне возможно, что это даже и хорошо.

– Да? Чем же? – уточнила его супруга.

– Процветать, значит, будем, – добродушно заметил Куроленко, который в отличие от жены обладал оптимистичным и доброжелательным характером. – Дороги станут ремонтироваться, мусор вывозиться.

Этот момент был отдельной, весьма серьезной проблемой для всех обитателей поселка. Мусоровоз приезжал сюда всего два раза в неделю. Этого было мало. Жителям приходилось самостоятельно, за свой счет, причем не самый маленький, организовывать вывоз отходов. Во вторник и пятницу они вывешивали с внешней стороны заборов прочные пакеты с упаковками от продуктов и другим бытовым пластиковым мусором. Органические отходы люди перерабатывали в компост, чтобы не увеличивать объем транспортировки. Иногда они попросту доставляли большие мешки с накопленным мусором в город, там их и выкидывали куда следует. Цивилизованностью такая метода даже и не пахла.

Был смысл в том, чтобы возложить определенные надежды на появление новой соседки и помечтать об инфраструктурных перспективах. Где-нибудь на окраине поселка можно было установить закрывающиеся контейнеры, наладить график приезда мусоровоза.

Люди уже представляли, как пойдут к этой даме с инициативным предложением. Они были согласны платить за вывоз твердых бытовых отходов, но не по драконовским расценкам, а по нормальным, человеческим. На деле же все вышло иначе.

Вскоре на участке уже копошились деловитые рабочие, судя по всему, выходцы из солнечного Узбекистана. Они были молчаливы, демонстративно не вступали в контакт с местными жителями. Здесь поднялся строительный кран. Сюда один за другим начали курсировать многотонные грузовики со стройматериалами, так что обитателям Козловки пришлось всерьез опасаться за сохранность дорожного покрытия. Быстро, буквально за несколько недель был разбит фундамент, а потом началось строительство века.

Взирая на бойко развернувшуюся стройку, местные пребывали в состоянии некоторого шока. К таким масштабам строительства в поселке не привыкли. Хоть он и не был обычной деревней в привычном понимании этого слова, но и элитным назвать его можно было только с большой натяжкой.

– Как будто замок Синей Бороды строят, – заметил профессор химии, преподаватель РГГУ Андрей Ильич Тихонов. – Адский какой-то дом.

Чем выше становился строящийся объект, тем откровеннее он напоминал замок Шантоссе, послуживший прототипом жилища герцога в сказке Шарля Перро. На фоне пряничных домиков Козловки, так располагающих к себе, возрастало нечто мрачное и весьма помпезное, облицованное коричневым декоративным кирпичом. Если этот дом и можно было назвать стильным, то только при очень уж большом желании. Трехэтажный, многобашенный, с окошками полукруглой формы, тяжелыми распашными дверьми, украшенными витиеватыми металлическими узорами, он будто бы завис на высоком берегу реки, вселяя в особенно впечатлительных местных жителей желание пофантазировать, представить себе, какой будет обстановка внутри.