Николай Леонов – Элитный утопленник (страница 2)

Поджарые загорелые деды сформировали отдельную конгломерацию. Они встали полукругом у берега и принялись обсуждать недавние успехи на рыбалке, при этом нет-нет да и поглядывали на своих благоверных, полностью занятых подрастающим поколением. В котомке у одного из них была заныкана заветная фляжка, в которой аппетитно плескался абрикосовый дистиллят собственного изготовления. Мужики ждали удобного момента, чтобы потихоньку опробовать его по очереди, как только жены отправятся купаться вместе с мелкими, отойдут подальше от берега. Те, как назло, не торопились, и деды нетерпеливо переминались с ноги на ногу, понимали, что благородный напиток неизбежно нагревается.

– Мишка, айда на тарзанку! – заорал Артем, живущий в поселке круглое лето.

В отличие от товарищей его никто не пестовал. Бабка Темы умерла пару лет назад, а дед не считал нужным контролировать этого девятилетнего оболтуса. В его годы он самостоятельно выгонял колхозного коня Армяка на пастбище, однажды получил от него копытом по лбу и только чудом избежал смертельного исхода. В общем, девять лет в понимании Артемкиного деда были вполне себе солидным возрастом. Поэтому внук отрывался в Козловке на полную катушку, получал все радости жизни в виде солнца, воды и воздуха без каких-либо ограничений.

Пацаны подняли головы и тут же перевели умоляющие глаза на своих бабушек. Те, конечно же, никакой тарзанки им не разрешили. Вероятность этого была равна нулю, что, впрочем, было понятно изначально.

Мальчишки старались выглядеть равнодушными. Они повалились на песок и изредка поглядывали на противоположный берег с плохо замаскированной завистью в глазах.

Темке же было не привыкать развлекаться одному. Толстая веревка тарзанки была крепко прикручена к ветке дерева, растущего на спуске к воде. Этому стройному и сильному мальчишке ничего не стоило только что переплыть с другого берега. Теперь он намеревался подпрыгнуть повыше и как следует раскачаться. Когда своеобразный маятник наберет максимально возможную амплитуду и будет находиться прямо над водой, пацан сможет сигануть в прохладную глубокую гладь рыбкой или бомбочкой, это уж как получится.

Артемка поплевал на руки, разбежался, легко подпрыгнул и крепко ухватился за канат. Он раскачивал тарзанку собственным весом, сначала медленно и коротко, но с каждый разом все быстрее и длиннее, с приятным, щекочущим живот чувством пролетал над берегом, покрытой мягкой травой, и зеркалом реки. С берега за его авантюрным полетом следили восторженные глаза незадачливых товарищей по играм и осуждающие – их бабушек.

Ну а деды мигом оценили ситуацию, воспользовались тем, что всеобщее внимание сейчас было приковано к противоположному берегу, и приступили к осуществлению своих коварных планов. Они по очереди ненавязчиво прикладывались к заветной фляжке, предусмотрительно засунутой в пакет.

– Вот ведь стервец какой! – с чувством произнесла крепкая на словцо Антонина Петровна. – Бабка в гробу тридцать три раза перевернется, пока он вырастет! А этому хоть бы хны. – Она направила указующий перст в сторону Темкиного деда.

Все невольно перевели взгляды в том самом направлении и увидели, как предок бесстрашного покорителя тарзанки с явным удовольствием приложился к цветастому пакетику, сквозь который предательски проступили очертания предмета, напоминающего металлическую фляжку.

– Твою мать! – непедагогично выкрикнула Антонина Петровна.

Она мгновенно сопоставила факты и однозначно поняла, что прильнуть к фляжке наверняка успел и ее благоверный.

Вслед за ней вскочили и другие женщины, намеревавшиеся отобрать артефакт у распустившихся супругов.

Но в этот момент раздался громкий плеск, и на спокойной водной поверхности пошли многочисленные круги. Темка оторвался от тарзанки, нырнул и оказался в самой глубокой части реки.

Это обстоятельство спасло дедов от позорной конфискации бодрящего напитка, так как всеобщее внимание в момент оказалось прикованным к реке. В нарастающей жаре секунды стали такими же тягучими и вязкими, как засахарившийся мед. Глаза примерно полутора десятков разновозрастных отдыхающих не отрывались от того места, куда с приличной высоты упал Темка. Деды забыли про фляжку, дети перестали играть, бабушки приподнялись и напряженно вглядывались вдаль. Время в итоге будто остановилось, а мальчик так и не появлялся на поверхности реки.

– Убился этот паршивец, – прошептала Антонина Петровна и перекрестилась. – Делать-то теперь чего?

Пожилые люди заставили себя выйти из липкого оцепенения, засуетились. Бабушки, повинуясь инстинкту, схватили своих внуков кто за руку, кто в охапку. Деды как по команде рванули к воде, намереваясь плыть на глубину и нырять для спасения сорванца.

– Спасателей надо вызывать! – крикнула какая-то женщина и трясущимися руками полезла в пляжную сумку за телефоном.

В этот момент из воды показался Тема. Он кричал. У него не было сил. Очевидно было, что он только вдохнул спасительного воздуха, и его вопль просто не мог оказаться особенно громким. Но тот факт, что мальчик пребывает в ужасе, сразу стал ясен всем людям, присутствующим здесь.

Он барахтался как собачонка, руками активно бил по воде, только бы вновь не уходить в глубину. Расширенные глаза, посеревшее лицо. Мальчонка прекрасно умел плавать и вдруг напрочь позабыл, как это делается. Все эти обстоятельства выдавали в нем крайнюю степень испуга.

Его дед, четко рассекающий реку кролем, уже был недалеко от внука. Другие мужчины немного отставали от него. В этот момент все они будто бы скинули с себя возраст, под адреналином резко помолодели, стали сильнее, быстрее, выносливее. Как только руки деда схватили мальчика, он тут же обмяк, потерял последнюю возможность себя контролировать, а через секунду и вовсе лишился сознания.

Когда мужики вытащили Тему на берег, лицо его было сизого цвета, глаза закрыты, по коже скатывались бисеринки воды. Дети опасливо держались за бабушек. Дед начал нажимать мальчику на грудь в попытке воспроизвести непрямой массаж сердца, виденный в кино.

– В «скорую» позвоните! – крикнула та же самая женщина с отчаянием в голосе. – Надо врачей сюда вызвать!

В этот момент Темка открыл глаза и тихо проговорил:

– Там, в воде, мертвец.

Глава 2

Михаила Балидского вытащили со дна спасатели. Через несколько минут на берег приехали полицейские из районного отдела, вслед за ними появилась и «скорая». Стражи порядка окружили синеватое тело плотным кольцом, закрыли видимость для зевак, количество которых в последние полчаса заметно прибыло. Примерно полсотни человек собрались на берегу, неподалеку от места событий.

Медики констатировали, что смерть наступила примерно шесть-восемь часов назад. Ее предварительной причиной было названо утопление.

– Как Вере-то сказать? – сокрушалась соседка Михаила Федоровича, теперь уже покойного. – Она же с ума сойдет.

Вера Степановна еще вчера вечером поехала на автобусе в город. Дочь попросила ее посидеть с внучкой, пока они с мужем будут у друзей на свадьбе. Бывший педагог, учитель начальных классов, она всегда с удовольствием откликалась на просьбы детей побыть с внуками. Это доставляло ей истинную радость. Раньше завтрашнего вечера Вера Балидская возвращаться домой не собиралась. Но жестокая действительность внесла свои коррективы в ее планы.

Чествование ветерана закончилось торжественным маршем. Туницкий вытянулся по струнке, проводил музыкантов, отдающих ему честь.

Гуров и Крячко с удовольствием пожали пожилому коллеге руку.

Лев Иванович не удержался и спросил:

– О чем вы чаще всего на войне думали, Василий Леонтьевич?

– О бабах, – ответил тот.

Друзья, не сговариваясь, крякнули, и тут у Гурова зазвонил телефон. Он извинился, отошел в сторонку.

– Слушаю. Да. Хорошо. Будем. – Лев Иванович повернулся к Крячко и произнес: – Нам пора. Генерал вызывает.

Отдых заканчивался, пора было приступать к работе. Просто так Орлов не стал бы их дергать. Дело явно было срочное. Значит, придется ехать в парадной форме, переодеваться уже некогда.

Вскоре господа полковники оказались в главном управлении уголовного розыска.

– Здравствуй, Верочка! Выглядишь отлично, как, впрочем, и всегда! – поприветствовал Гуров секретаршу начальника.

– Да уж кто бы говорил, – с улыбкой произнесла девушка, с явным одобрением оглядывая старинных друзей, прибывших в приемную.

Парадная форма действительно сидела на них отлично, создавала торжественный и строгий образ.

– Что за повод, почему я не знаю?

– Ветерана чествовали. Я у него учился. За девяносто пять лет уже перевалило, а он как огурец! Все и всех помнит.

– Ну уж нет, я не хотела бы дотянуть до такого почтенного возраста, – решительно отмела идею долгожительства Вера. – Когда утром просыпаешься, к зеркалу подходишь и сама себя боишься!

– Да, ладно, Верочка. Нам не стоит думать о таком, – с улыбкой проговорил Гуров. – Рановато еще, вон дел сколько. Петр у себя?

– Проходите, он вас ждет.

Многолетняя работа бок о бок внесла свои коррективы в отношения, основанные на субординации, поэтому для Гурова и Крячко называть начальника по имени было нормой. Это ни в коем случае не было проявлением панибратства, а лишь подчеркивало их тесную связь и те несколько пудов соли, которые за минувшие годы им пришлось слопать, деля по-братски. Разумеется, когда того требовала ситуация, обращение менялось и полностью соответствовало уставу.