Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 8)

– Простите, что перебиваю, – остановил его Лев Иванович. – Мне показалось, что лицо женщины на самом деле отображает удивление, но никак не испуг.

– Да, я тоже обратил на это внимание, – согласился с ним Новак. – В отличие от мужчины, она даже не сопротивлялась. Очень похоже на то, что убийца просто подошел к ней на близкое расстояние и два раза ударил ее – сначала в шею, а потом в грудь. Она упала, а он, даже не зная, умерла она или нет, вышел из ванной.

– А она не сразу умерла?

– Нет. Она еще жила минуты три. Пойдемте, я вам покажу.

Гуров последовал за медэкспертом, и они, пройдя через спальню, вошли в ванную комнату.

– Вот тут он ее, скорее всего, и ударил ножом, – указал Веслав на темное пятно недалеко от раковины. – Она упала и, видимо, когда падала без сознания, ударилась головой о край раковины. Я нашел под волосами свежую гематому. Когда убийца ушел, женщина через какое-то время очнулась и попыталась ползти в сторону двери. Видите, смазано все. Но потом снова потеряла сознание и, больше не приходя в себя, умерла от ран и потери крови.

– Да, скорее всего, так и было, – согласился с мнением медика Лев Иванович, осматривая место происшествия.

– Более точное обоснование я напишу, как только сделаю вскрытие. Если это срочно…

– Да, это срочно, – жестко перебил его Гуров. – Если нужно, то я прямо сейчас отправлю с вами на вскрытие Разумовского.

Новак посмотрел на часы, снова снял очки и протер стекла.

– Пусть подъезжает через час. Я все подготовлю. У меня еще одно тело срочно нужно осмотреть. Уже позвонили и сказали приехать на освидетельствование. Нашли мертвым какого-то бомжа на Сретенке. То ли сам выпил что-то непотребное, то ли собутыльники его придушили.

– Хорошо. Через час, – согласился Лев Иванович. – Я скажу Евгению Северьяновичу, и он подъедет.

Новак торопливо удалился, а Гуров направился в кабинет. Проходя мимо приоткрытой двери, он увидел Разумовского и Жанну Валентиновну с понятыми. Евгений Северьянович сидел за столом и что-то писал, а домработница, открыв ящики в старинном (или сделанном под старину) секретере, что-то ему говорила.

– Как у нас дела? – обратился Гуров к Разумовскому.

– Дела идут, контора пишет, – пошутил оперативник. – Похоже, ничего существенного в доме не было украдено. Во всяком случае, немногие драгоценные вещи и крупная сумма денег, которые лежали, можно сказать, на самом виду, не были взяты.

– Я не нашла пока что кошелька Ирины Николаевны, – заметила Жанна Валентиновна. – Но, возможно, он в ее сумочке, которая находится сейчас в гостиной. Она собиралась ее взять с собой, когда они поедут на съемки. Там же должны быть билеты на самолет и другие документы.

– Где эта сумка? – заинтересовался Гуров. – Вы в нее сегодня не заглядывали?

– Нет. Я ничего никогда не трогаю из личных вещей хозяев и все вещи во время уборки ставлю точно на то же место, где они всегда и стоят, – с какой-то даже гордостью за свое такое необыкновенное качество заявила Жанна Валентиновна. – А сумочка лежит на небольшом столике у окна. Это не маленькая дамская сумочка, а кожаный шопер, который надевают через плечо.

– Да, я видел такую внизу, – вспомнил Гуров. – Но почему-то подумал, что это сумка кого-то из экспертов.

Он спустился вниз и, отыскав глазами описанную домработницей сумку, подошел и открыл ее. Потом начал аккуратно доставать из нее разные предметы и складывать их на стол, предварительно внимательно рассматривая каждый из них. За этим занятием его и застал Станислав Крячко.

– Чем это ты так увлеченно занят? – спросил он Гурова, усаживаясь в небольшое кожаное кресло рядом со столиком.

– С этой сумкой Шишковские собирались лететь сегодня в Карелию, – мельком глянув на напарника, ответил Лев Иванович. – Билеты на самолет, паспорта и всякие нужные в полете мелочи я уже нашел. А вот денег – ни копейки. Домработница сказала, что в сумке должен быть кошелек, но тут его, по всей видимости, нет. Надо отдать сумочку на экспертизу. Пусть посмотрят на предмет отпечатков и прочего.

Лев Иванович аккуратно сложил вещи обратно в сумку и, подозвав одного из экспертов, передал ему сумку как возможную улику.

– У тебя что нового? – спросил он у Станислава.

– Ничего, – развел тот руками. – Странная получается история со звонками на телефон Антонины. Никаких других звонков, кроме как от родителей, двух-трех подружек, а также пары учителей я в распечатке не обнаружил. Может, у нее была еще какая-то сим-карта, о которой мы не знаем? Но я проверил, никто из Шишковских других симок на имя Антонины не оформлял. Да и на имя Макаровой Антонины оформленную сим-карту не обнаружил. Есть вариант, что девочка могла пользоваться сим-картой на чужое имя. Но проверить это мы пока никак не можем.

– А что с ее телефоном? Удалось узнать, где он сейчас находится?

– И тут у нас облом. Последний раз сигнал с него прошел из этого дома. Это и была та самая эсэмэска, которую девочка послала своей бывшей воспитательнице. После этого, примерно минуты через две, сигнал пропал. Видимо, сим-карту вынули из телефона. Я так предполагаю, что если у Антонины и есть какой-то номер телефона для связи, то это тот самый номер, о котором мы пока что ничего не знаем.

– А с чего ты вообще взял, что у нее есть еще какой-то другой номер, да к тому же не оформленный на нее? – с интересом посмотрел Лев Иванович на Крячко.

– Ты видел ее комнату? – вопросом на вопрос ответил Станислав и многозначительно посмотрел на Гурова.

Напарники давно уже научились понимать друг друга с полуслова, и Льву Ивановичу не нужно было объяснять, что его друг имел в виду.

– Думаешь, у нее был сообщник? Ну что ж, как одну из версий это можно допустить. Девочка, которую внезапно похитили, не станет собирать с собой все свои вещи и заранее прибираться в комнате, – согласился Лев Иванович. – Но я бы предположил и другой вариант развития событий.

– Интересно узнать, какой?

– Возможно, что Антонину по каким-то причинам не устраивали ее отношения с приемными родителями, и она собиралась убежать из дому. Может быть, ей даже кто-то в этом решил помочь. Например, ее парень, – стал объяснять одну из своих версий Лев Иванович. – Не забывай, что девушке было уже семнадцать и у нее вполне мог быть друг, который не нравился ее родителям. А дальше все могло развиваться по стандартной схеме – скандал, запрет на встречи с любимым, ссоры, слезы и решение бежать из дворца в шалаш… В общем, не мне тебе рассказывать. Мы с тобой с такими сериалами не раз сталкивались в своей работе.

– Да, такой сюжет тоже имеет место быть, – согласился с ним Станислав. – Но и при таком раскладе Антонине нужен был еще один номер телефона, о котором могли знать только она и ее кавалер. Хотя есть и еще штук пять вариантов, которые не стоит сбрасывать со счетов. Вот только все они не оправдывают такое преступление, как убийство родителей.

– Согласен. Но послушай, что я тебе расскажу.

И Лев Иванович рассказал напарнику историю с ножом, которую поведала ему воспитатель из детского дома.

– Хм, – задумался Станислав. – Думаешь, что она отомстила им за плохое к себе отношение?

Гуров пожал плечами:

– У нас пока что слишком мало информации. Нужно еще раз поговорить с домработницей. Пока все, что я узнал от нее об Антонине, не дает повода думать о мести со стороны девочки. Мне во всей этой истории не нравится одно – все камеры в квартире и возле подъезда были выведены из строя. Кто-то специально их ослепил, а значит, готовился к убийству, когда пришел в этот дом. Ладно, мне нужно переговорить с Разумовским. Я совсем забыл, что ему надо будет поехать на вскрытие тел.

Лев Иванович направился к лестнице, но потом остановился и, повернувшись к задумавшемуся в кресле Крячко, сказал:

– Я поговорил с Инной Витальевной по поводу Антонины. Думаю, что тебе нужно съездить к ней домой и просмотреть переписку Тони в чате. В общем, долго рассказывать. Скороходова сама тебе все объяснит. Ты ведь сможешь все там скопировать и распечатать?

– Без проблем, – кивнул Станислав и поднялся с кресла. – На какое время ты с ней договорился?

– Можешь ехать к ней хоть сейчас. Вот ее телефон и адрес. – Гуров протянул ему листок, вырвав его из блокнота. – Заодно спроси у нее – вдруг она знает, был ли у Антонины парень.

– Спрошу.

Крячко взял листок с адресом и отправился на выход, а Гуров пошел наверх. Евгения Северьяновича он застал уже не в кабинете, а в хозяйской спальне, и сообщил ему, что через полчаса тот должен будет поехать в морг и присутствовать при вскрытии жертв. Разумовский поморщился, но ничего не сказал. Он знал, что выбора у него нет и ехать ему придется. Лев Иванович прекрасно понимал коллегу. Он и сам не любил (впрочем, как и все остальные оперативники уголовного розыска) присутствовать при таком малоприятном зрелище. Но от этого никуда не денешься – их работа в принципе не подразумевала приятного времяпрепровождения. Так что одной неприятностью больше или меньше – значения не имело.

– Никакого кошелька в сумке я не нашел, – громко, чтобы его услышала и Жанна Валентиновна, сказал Гуров.

– Если нет там, значит, его украли, – расстроенным, но уже довольно спокойным голосом ответила домработница. – Телефона Ирины Николаевны тоже нигде нет, – добавила она.