Николай Леонов – Человек с лицом убийцы (страница 24)

– Ладно, – разочарованно ответил Крячко. – Буду искать, раз такое дело. Ты-то хоть что-то нашел по фотографии?

– Нашел и сейчас хочу съездить по одному адресу, который узнал.

– Что, в Москве есть двойник Елизара? – удивился Станислав.

– Имеется такой, – ответил Гуров и загадочным тоном добавил: – Даже не знаю, совпадение это или нет, но зовут его Игнатом.

– Ничего себе! – обрадовался Крячко. – Ведь именно так звали парня Антонины, с которым, по словам ее подруги Динары, она познакомилась в кафе. И от которого забеременела.

– Вот-вот, и я о том же. Прописка у него московская, так что сейчас поеду разыскивать его по адресу, который мне дали в паспортном столе.

– Ну, удачи, – пожелал ему Крячко и закончил разговор словами: – Надеюсь, мы нашли того, кого искали.

– Но ты все равно разыщи мне этого волейбольного тренера и поговори с ним. Тут такое дело… – Лев Иванович вкратце передал Станиславу свой разговор с Жанной Валентиновной и добавил: – Кто знает, из-за чего там вышел конфликт, после которого Елизар ушел из секции. Вдруг именно он и стал потом причиной первого убийства, – заметил Лев Иванович и отсоединился.

Поговорив с Гуровым, Станислав принялся за поиски тренера из «Русволлея», которого бы звали Антон Николаевич. А так как он, в отличие от Льва Ивановича, вполне прилично владел навыками поиска по интернету, то уже через четверть часа точно знал, по какому адресу ему нужно ехать.

Турусов Антон Николаевич, немногословный мужчина сорока с небольшим лет, имел внушительные габариты и походил скорее на баскетболиста (имея рост не менее двух метров) или на тяжелоатлета, чем на бывшего игрока сборной России по волейболу.

– Елизара Шишковского я хорошо помню, – сразу же заявил он, как только Станислав спросил его, не у него ли тот занимался. – Перспективный парень был. Играл отлично в нападении. Постоянно вытягивал команду на всех соревнованиях.

– Это он? – протянул ему фотографию с кадра из видео Крячко.

Антон Николаевич взял фото и пару минут внимательно рассматривал ее. Наконец, протянув ее Крячко обратно, сказал:

– Это или Елизар, или Игнат. Я не уверен. Фотография не очень четкая, да и времени прошло уже не один год. Тут парень взрослый, а ко мне все-таки семнадцатилетние ребята ходили. Так что точно сказать не могу.

– Они что, так похожи были?

– Угу, как братья-близнецы, – ответил Турусов. – Я их даже первое время путал. Им было по двенадцать, когда они ко мне в команду пришли. Оба – одного роста, и даже цвет волос похож, а не только лицо. Это потом я обратил внимание, что у Елизара волосы чуть светлее, чем у Игната.

Тренер замолчал, не зная, что еще интересует Крячко, и ждал дополнительных вопросов.

– Игнат и Елизар не конфликтовали между собой? – спросил Станислав, вспомнив, что ему рассказывал Гуров.

– Вообще-то нет, – немного подумав, ответил Турусов. – Они даже дружили. Вот только…

Он замолчал, явно не решаясь продолжить.

– Что – только? Елизар ушел из команды после какого-то конфликта. Так? Это был конфликт с Игнатом?

– Так вы и без меня все знаете, – усмехнулся Антон Николаевич.

– Нет, не знаю, – поспешил заверить Крячко. – Просто у меня были некоторые сведения на этот счет, но я бы хотел их уточнить. Так что – они поссорились? Из-за чего?

– Из-за девушки, я полагаю, – нехотя ответил Турусов. – У нас в школе не только команды парней занимаются, но и девушек. И так уж получилось, что и Игнат, и Елизар влюбились в одну и ту же девушку – Катю Речкунову. Сначала все шло нормально, и они оба ее провожали до дому и вообще ходили втроем, как неразлучная троица. А потом Катя предпочла Елизару Игната, и Шишковский оскорбился.

Тренер замолчал и стал смотреть куда-то на стену, на которой висел стенд по технике безопасности. Крячко не торопил его. Он давал время вспомнить все подробности того давнего конфликта.

– Припоминаю, была драка. Я потом как тренер был вынужден вмешаться. Дальше стен нашей школы эта история не пошла. Игнат, в отличие от Елизара, был парнем добрым и умел прощать. Во всяком случае, он первым предложил мне не выносить сор из избы и не вызывать родителей Елизара на разговор. Сказал, что они с Елизаром – мужики и сами разберутся между собой.

– И разобрались? – поинтересовался Станислав.

– Не знаю, – пожал плечами Антон Николаевич. – Но я после этой драки вызвал Елизара к себе, и мы с ним беседовали целых два часа. Я пытался втолковать парню, что выбор всегда делает женщина. Это ей решать, с кем она будет дружить и кого ей любить. А мужчинам приходится довольствоваться фактом. Игнат ведь не виноват, что он больше нравится Кате, чем Елизар. Он вроде бы как со мной согласился. Но из команды и вообще из школы ушел.

– Значит, вы не знаете, имела эта история продолжение или нет, – с задумчивым видом произнес Станислав.

– Отчего же не знаю? Знаю. Елизар ушел, а Игнат остался. Он еще практически год ходил в секцию, и все это время они с Катей, насколько я был в курсе, были вместе. Только потом, когда Игнат неудачно упал на одном из турниров и сломал запястье, что-то у них разладилось, и они расстались. Об этом мне сказала моя жена, которая была тренером у Речкуновой. После травмы Игнат уже не вернулся в команду. Что с ним стало, я не знаю. Он больше не появлялся и не давал знать о себе. Как, впрочем, и Елизар.

– А Катя?

– А что Катя? Она, насколько я знаю, вышла замуж, работает менеджером по продажам строительных материалов в какой-то фирме, у нее ребенок трех лет. В отличие от парней, девушки более склонны поддерживать старые связи. Вот и Катя время от времени звонит моей жене и делится своими жизненными историями, так сказать.

– Что ж, спасибо вам за сведения. – Крячко распрощался с Турусовым.

– Постойте. – Тренер вдруг остановил его у самой двери. – Я вспомнил еще одну вещь. Мальчики, когда они только пришли ко мне, были очень похожи, как я уже говорил. Но различать их я начал со временем не только по цвету волос. Я обратил внимание, что у Елизара, вот тут, на скуле, – Антон Николаевич показал на свою правую скулу, – была родинка. Темная такая, примерно с булавочную головку. По ней я и начал их различать. Но на фотографии ее не видно, поэтому я и не могу точно сказать, кто на ней.

– Хорошо, спасибо, – еще раз поблагодарил его Крячко и ушел.

Станислав сел в машину и, немного поразмыслив, решительно набрал одноклассника Шишковского, номер которого дала ему учительница.

20

Дверь квартиры, в которой был прописан Лопахин Игнат Тимофеевич, Гурову открыл заспанный мужчина в майке и домашнем трико. Мужчина был худой и невысокий, но жилистый, что выдавало в нем человека физического труда, работягу.

– Вам кого? – дружелюбно спросил он Льва Ивановича и с любопытством оглядел его с ног до головы.

– Мне нужен Игнат Тимофеевич Лопахин, – ответил Гуров и протянул мужчине удостоверение.

Тот похлопал сонными глазами, потом потер их тыльной стороной ладони и только после этого стал внимательно рассматривать удостоверение, не беря его в руки.

– Не живет тут Игнат, – после недолгого изучения документа заявил мужчина и выжидательно стал смотреть на Гурова. И даже – с некоторой тревогой. Он наверняка догадывался, что просто так полковники из Главного управления уголовного розыска России в дом к гражданам приходить не станут.

– А где его можно найти? – задал Лев Иванович вполне ожидаемый вопрос.

– А кто его знает? – пожал плечами хозяин квартиры и оперся плечом о дверной косяк. – Он уже лет семь или даже больше в этой квартире не появляется. Как в армию ушел в двадцать лет, так мы его и не видели больше.

– Вы его отец? Мне можно войти и поговорить с вами?

Лев Иванович произнес последний вопрос настолько настойчивым голосом, что мужчина, правильно истолковав его тон (скорее требовательный, чем вопросительный), отодвинулся от дверей, приглашая Гурова войти.

Лев Иванович шагнул в квартиру и сразу же по запаху, доносящемуся из глубины помещения, понял, что попал в холостяцкое жилище. Пахло яичницей, потом и пылью. Но, к удивлению Гурова, в квартире оказалось довольно чисто. Нигде не валялись разбросанные носки и другие грязные вещи. Мебель была хоть и старой, но аккуратной. У одной из стен стоял огромный шкаф, сверху донизу заполненный книгами. Книги были старыми и с потрепанными обложками, но зато, как успел заметить Лев Иванович, в основном с классическими произведениями.

– Садитесь в кресло, – предложил хозяин, указав Гурову на единственное в комнате кресло, стоящее возле массивного маленького столика, на котором, кроме раскрытой книги и очков, ничего больше не лежало. Телевизора, по наблюдениям Гурова, в комнате тоже не было.

Сам хозяин квартиры вышел в соседнюю комнату, по предположению Гурова – в спальню, и вернулся оттуда уже одетый в рубашку и с табуретом. Табурет был поставлен напротив кресла, чуть ли не посередине небольшой комнатки, и хозяин, сев на него, выжидательно посмотрел на Льва Ивановича. Через пару секунд он вдруг встрепенулся и наконец-то ответил на первый вопрос Гурова.

– Я ему не отец. Я отчим. Мы с его матерью поженились, когда Игнату было семь лет. А его отец… – Мужчина пожал плечами. – Тимофеевич он не по отцу, а по деду. Татьяна по одной ей известной причине не захотела давать ребенку отчество его настоящего отца.