Николай Лебедев – Всемирный следопыт, 1927 № 07 (страница 23)
Это название объясняется тем, что после целого ряда экспедиций к южному полюсу за период 1901–1907 гг. многие исследователи были обескуражены неудачами и говорили, что южный полюс недоступен.
Тогда Шарко решил снарядить новую экспедицию и на все утверждения, что дороги на полюс нет, отвечал: «почему нет»? Он хотел доказать, что на полюс можно добраться.
Пробыв в плавании два года, Шарко, первый из южно-полярных исследователей, проник в 1909 г. дальше всех к полюсу, открыл несколько новых островов и берег антарктического материка. Но обилие пловучего льда и сильные морозы заставили Шарко на корабле «Почему нет?» повернуть к северу.
Вернувшись в 1910 г. во Францию, Шарко решил в 1911 г. снова попытаться достичь южного полюса, но в 1911 г. полюс был открыт норвежцем Амундсеном, и Шарко отложил свою экспедицию.
Вместо этого Шарко с 1911 г. предпринял научное исследование северного полярного моря и в частности занимался изучением дна океана. Его корабль «Почему нет?» ежегодно совершал несколько рейсов в разные части океана.
В 1921–1924 гг. Шарко исследовал дно пролива Ламанш и составил первую геологическую карту дна Ламанша. Он исследовал дно океана около Гренландии, и при его содействии была организована полярная радиостанция на острове Ян-Майене[68]). Ежегодно «Почему нет?» отвозит на эту станцию припасы и продукты.
Когда я вошел в приемную комнату скромного жилища ученого и полярного следопыта, навстречу мне вышел бодрый и энергичный человек с седеющей бородкой и живыми глазами.
Он приветливо пожал мне руку и повел в кабинет. Обстановка кабинета поражает простотой.
Капитан Шарко тотчас же заговорил о своих предстоящих экспедициях летом 1927 г.
— Мы готовимся теперь к отплытию на остров Ян-Майен, где нас с нетерпением ожидают наши друзья — служащие радиостанции, а затем займемся изучением морского дна вблизи этого острова.
— Какой научный интерес имеет это изучение? — спросил я капитана.
При этих словах Шарко воодушевился и, шагая по кабинету, начал читать мне лекцию по «подводной геологии» — как он называет созданную им новую отрасль науки.
— Мои предшественники по изучению океанов, в частности ученый океанограф Тулэ, ограничивались только исследованием поверхности океанов и морей. Но ведь это похоже на то, как если бы авиатор по пыли, поднявшейся с поверхности земли, стал определять растительный и животный мир земли. Недра океана таят много неизведанного, но, к сожалению, в настоящее время мы можем изучать морское дно только на глубине 400–500 метров. Но средняя глубина морей не менее 3 000 метров. И эта глубина пока совершенно не исследована.
— Я глубоко убежден, — продолжал Шарко, — что наука найдет средства добраться и до этих глубин, и тогда перед человечеством раскроется много загадок — ив том числе будет разрешен и вопрос о существовании Атлантиды.
В заключение нашей беседы я спросил Шарко:
— Почему вы стали полярным исследователем? Что заставило вас отправиться на полюс?
Капитан Шарко близко подошел ко мне и сказал:
— Почему я стал полярным исследователем? Потому что я люблю приключения, потому что я с юности испытывал непреодолимое желание видеть неведомые страны… Я родился в этом доме. И вот еще в детстве мое внимание привлек бассейн с водой на одной из лужаек нашего сада. Моей любимой игрой было пускать кораблики в этом бассейне. А зимой, когда бассейн покрывался тонкой корой льда, я не находил большего развлечения, как разбивать эту ледяную корку. Быть может, в этом уже проявлялся инстинкт полярного мореплавателя… Отец не раз говорил про меня друзьям: «он будет мореплавателем». И я стал действительно мореплавателем. Море — это моя вторая натура. Без моря я не могу жить…
Прощаясь со мною и крепко пожимая руку, старый морской следопыт с улыбкой прибавил:
— А была еще и другая причина, заставившая меня удалиться в полярные области. Вы не можете представить, сколько очарования заключается в блужданиях по льдам крайнего севера, среди величия полярной природы…
На северной оконечности полуострова Аляски с февраля ведет работу полярно-воздушная экспедиция, снаряженная на средства, собранные одной газетой в г. Детройте.
Руководителем экспедиции состоит известный исследователь полярных стран и опытный пилот кап. Вилькинс. Экспедиция располагает тремя самолета ми: двумя — типа Стинсон, относительно небольших размеров, с моторами воздушного охлаждения и радиусом действия в 2.400
Целью экспедиции является обследование огромной территории в 1 милл. кв. миль, лежащей между Аляской и северным полюсом.
В случае обнаружения экспедицией значительных участков суши в указанном районе, экспедиция займется подробным их обследованием для выяснения возможности приспособления их в качестве воздушных баз для будущей трансарктической воздушной линии, которая пройдет через северный полюс и явится кратчайшей связью между Зап. Европой и Сев. Америкой. Вновь открытые земли будут присоединены к С. Штатам.
Насколько оправдаются расчеты Вилькинса, покажет будущее. Кап. Амундсен, совершивший в прошлом году перелет на дирижабле от Шпицбергена через северный полюс до д. Теллер на Аляске, категорически утверждает, что он на всем своем пути не обнаружил ни малейших признаков какой-либо земли, и отрицает, вообще, факт существования таковой к северу от Аляски.
В текущем году Вилькинс предпринял ряд пробных разведочных полетов в северо-западном направлении, при чем во время одного из них, 29 марта, из-за аварии мотора ему пришлось спуститься на льду на 75° с. ш. и 177°45′ з. д. Произведенные измерения показали глубину морского дна в 1707
Оставив на произвол судьбы сбой самолет, Вилькинс со своим спутником, пилотом Эйельсоном, решил отправиться в обратный путь пешком. С собой они захватили двое небольших санок с провизией. На ночь они устраивали себе снежные прикрытия.
Странствовать по льду было весьма утомительно. Через несколько дней они предпочли сани бросить.
Местами им приходилось обходить осторожно большие полыньи, в других местах лед был, настолько исковеркан и нагроможден, что они могли только ползти на четвереньках.
Местами спутникам попадались свежие следы медведей и песцов и многочисленные отдушины, проделанные во льду тюленями.
Наконец, после 14 суток непрерывных лишений, путники достигли мыса Бич, откуда послами письменное извещение на свою базу, устроенную на мысу Барроу. Крайний северный пункт, которого достиг Вилькинс в этом году, лежит в 800
СЛЕДОПЫТ СРЕДИ КНИГ
В голосе ветра Сиена ловил пророчество о своей судьбе:
«Родился вождь, который спасет исчезающее племя кроу, охотник для вымирающего от голода народа»…
Пока он слушал, у его ног мчались быстрые воды стремительной зеленовато-белой шумной Атабаски. В ропоте волн слышал он свое имя, и они шептали о его судьбе:
«Сиена! Сиена! Его племя возродится от поцелуя ветра и цветов в лунном сиянии. Новая страна призывает племя кроу. На севере, куда улетают дикие утки, Сиена будет вождем великого народа».
Так мечтал Сиена — охотник, бродящий по глухим, заросшим тропинкам. В шестнадцать лет он был надеждою остатков когда-то могучего племени — нагой вождь, прекрасный, молчаливый, гордый, слушающий только голос ветра.
Была осень с красным пламенем увядающей листвы. В ореховой скорлупе, в шкурах лисиц и полете водяных птиц были признаки суровой зимы. Сиена убивал рыбу на зиму. Он был не только надеждой голодающего племени, но и единственным охотником, добывающим для него пищу. Сиена стоял на коленях в ручье, при впадении его в Атабаску. Деревянное копье застыло высоко в его руке. Сверкнув, оно опустилось вниз. Сиена поднял на нем дрожащую рыбу и бросил ее на берег, где его мать Эма с другими женщинами высушивала рыбу на скале.
Много раз сверкало копье. Молодой вождь редко не попадал в цель. Самые старые из женщин не могли вспомнить такого богатого улова. Эма пела хвалу своему сыну; остальные прекратили печальные песни о голоде своего племени.
Вдруг хриплый крик пронесся над водой.
Эма в страхе упала на землю. Ее товарки бросились бежать. Сиена выскочил на берег, сжимая копье. Лодка, в которой сидели люди с белыми лицами, неслась вниз по течению, направляясь к нему.
— Ал-ло-о! — снова раздался хриплый крик.
Эма присела в траве. Колени Сиены дрожали, он готов был обратиться в бегство. Но Сиена, вождь кроу, спаситель исчезающего племени, не должен убегать от опасности.
— Бледнолицые, — прошептал он, дрожа, но оставаясь на месте, готовый защитить свою мать. Он вспомнил рассказы индейцев, бывавших далеко на юге и встречавших страшных белых людей, охотников — с оружием, подобным грому и молнии.
Когда лодка врезалась в песчаный берег, Сиена увидел лежавших в ней людей с бледными лицами, обращенными к небу, и услышал голоса, приветствовавшие его на незнакомом языке. Тон был дружеский, и он опустил угрожающее копье. Потом один из людей вышел на берег, глядя голодными глазами на груду рыбы, и стал медленно говорить на смешанном языке племен кри и чиппивеи.