Николай Лакутин – Пьесы на 5,6,7,8,9,10 человек. Сборник пьес №4 (страница 12)

Дверь неожиданно распахивается и бьёт по лбу Юлии. Из кабинета выбегает с весёлым смехом Дина, вслед за ней весёлая смеющаяся женщина врач.

Юлия падает на пол, теряет сознаниеК ней прибегает её дочка Вика, садится на коленки, гладит маму по голове.

ВИКА негромко, её едва слышно на фоне смеха выходящих из кабинета женщин: Мама, мамочка, мама…

ДИНА (весело смеясь): Я выиграла! Говорила, что они не выдержат и заглянут! (укоризненно обращается к сидящим на стульях девушкам) Девки, сколько можно сидеть? Ну, у вас и выдержка. Я уже думала, что проиграю спор. Я бы уже десять раз заглянула, разнесла бы тут всё к чёртовой матери, но на приём попала. А вы сидите… Эх, не то поколение растёт, нет в вас стержня, что было в наше время.

ВРАЧ (обращается к подруге): Да, Дина, уговор есть уговор. Кагор в следующий раз с меня.

ДИНА: Два! (Показывает два пальца) Мы на два пузыря спорили.

ВРАЧ: Ну, два, два… Всё, иди уже, мне работать надо. Кто следующий?

Врач осматривает корридо и обращает внимание на лежащую Юлию и плачущего рядом с ней ребёнка.

ВРАЧ: Ага. Это, следующий пациент, как я понимаю (смотрит на Юлию). Дина погоди, не уходи. Давай-ка подсоби. Затащим тело в кабинет вместе.

Дина и врач за руки и за ноги затаскивают Юлию в кабинет, ребёнок заходит вместе с ними.

Дина выходит, закрывает за собой дверь, обращается к сидящим девушкам.

ДИНА: Фух… (вздыхает). Что с девчонкой? Нервы? Или кислородное голодание? Душновато тут что-то. Давно лежит?

ЖАННА: Так это вы же её… (передумывает объяснять). Да, кислородное голодание, похоже. Буквально перед вами упала незадолго. Она вообще какая-то странная девушка. Не адекватная, похоже.

ДИНА: Да ладно, кто сейчас адекватный в наше время. А обморок, это не страшно. Сейчас её подруга откачает.

НЕЛЛИ: Подруга? Простите, а вы по какому вопросу приходили к врачу? Где ваш ребёнок?

ДИНА: Мой ребёнок в Лос-Анджелесе, строит карьеру. А мамка тут с тоски помирает. Вот заглянула к школьной подруге, разбавила часок.

НЕЛЛИ: Нифига себе. Здесь люди сидят ждут, торопятся, а они там болтают, вспоминают школьные годы?

ДИНА: А что такого? Знаешь, девочка, с высоты своего опыта могу сказать, что вся та суета, которая сейчас для тебя очень важна, это всё пшик. Затянувшийся пшик, который не имеет никакой весомой ценности в жизни.

НЕЛЛИ: Что? То есть то, что я беспокоюсь о своём ребёнке, что хлопочу о своей девочке, привожу к врачу, когда она болеет – это всё не важно? Это пшик?

ДИНА: Я не об этом. Заботиться надо, обязательно надо. Я говорю о тех спешках, о тех крысиных бегах, в которых вы все участвуете. Ведь вы же вечно куда-то торопитесь, куда-то спешите. По головам друг друга скачите в своих призрачных мечтах. Что я не знаю? Сама такая была.

ЖАННА: Оно и видно. Наглости вам не занимать. Вы там, кажется, о чём-то спорили? Точнее о ком-то. О нас, верно? Людях сидящих за дверью, ожидающих помощи. Вы там сидите, развлекаетесь, задерживаете без дела очередь, врача, а потом начинаете нас же и учить жизни? Идите, женщина, идите. Тут и так душно.

ДИНА: Ну-ну… Ладно. Чего с вами трепаться. Каждый человек привык свои шишки набивать, советов слушать мы не любим. Давайте – давайте…

Дина начинает уходить.

Открывается дверь кабинета, оттуда выходит Юлия, голова её подвязана, держит за руку ребёнка.

Дина резко оборачивается, взмахивает руками.

ДИНА: Тьфу, ёлки… Про огурцы-то я забыла рассказать!

Дина отталкивает в коридор выходящую Юлию, пихает начинающую вставать с места Жанну, она падает обратно на стул.

Дина заскакивает в кабинет, громко хлопнув при этом дверью.

ЖАННА (обращается ко всем): Вы это видели? Во баба. Ни стыда, ни совести, зато напористость… можно позавидовать.

НЕЛЛИ: Да… попадаются ещё экземпляры совкового застоя. Ни говорить толком не умеют, ни образования, ни жизненных достижений, а всё думают, что самые умные.

Юлия стягивает повязку с головы, проверяет шишку, начинает одевать ребёнка.

ЮЛИЯ (Нелли): Я в данной ситуации больше всех пострадала. В наших поликлиниках похоже по-другому на приём и не попадёшь, только вперёд ногами. Но, тем не менее, я скажу слово в защиту того, кого ты называешь экземплярами совкового застоя.

НЕЛЛИ: Так чего тут говорить-то? Ситуация сама за себя всё показала.

ЮЛИЯ: Я не знаю, что тебе показала эта ситуация, но я точно знаю, что не стоит всех ровнять под одну гребёнку. У меня очень много знакомых, подруг матери, друзья отца, люди, которых я очень уважаю, и поверь есть за что. Ты говоришь, что у них нет каких-то личных достижений, что говорить толком не умеют? Да, не гнались раньше люди за деньгой так, как это происходит повсеместно сейчас. Наши деды и отцы жили идеей, страну нашу строили и подымали из руин после Второй Мировой. У меня папка на заводе вкалывал не из-за того, что такой тупой, он своё дело знал так, что к нему из-за границы приезжали стажироваться.

Дядька мой, кооператив создал. Бизнесмен, по-нашему значился. Так и он за выгодой не гнался, машину покруче не искал, как все на автобусе ездил. У него другие стремления были. Он детским домам помогал. К новому году ребятишкам игрушки привозил, одежду, тряпки разные. Возьми дедов наших, там образование у них было у кого три класса, у кого пять. Редко когда девять классов кто заканчивал. Да, профессура тоже была, но основной пласт – работяги. Поспаивали народ конечно сильно, не спорю, но пили-то люди не от того что ума не хватало бросить дурную привычку, а от того, что в себе всю боль минувшего несли, её и пытались заглушить. За будущие поколения переживали. Для страны старались.

Юлия с презрением смотрит на Нелли, обращается к ней

ЮЛИЯ: Вот тебе, сколько… лет двадцать пять? Тридцать? Ты для своей страны что сделала?

Нелли молчит.

ЖАННА: Так, девочки, давайте как-то развеем, тут и так тоскливо, сидишь, ждёшь у моря погоды, лезут вон (указывает на дверь)… Я понимаю, все мы немного взвинчены, тут конечно никаких нервов не напасёшься, но надо как-то развеять, развеять… Давайте адекватно относиться к ситуации, без острых разговоров.

ЮЛИЯ: Ну, вот вы тут развеивайте, практикуйтесь в адекватности, а мы пошли.

Юлия поправляет у ребёнка вещи, закидывает сумочку на плечо и направляется к выходу.

Навстречу ей выходит статный, видный с военной выправкой и очаровательной улыбкой мужчина – Кирилл, он ведёт за руку сына – Диму.

Лицо мужчины светится благородством, спокойствием. Он приветливо и нежно улыбается.

Останавливается в коридоре, оценивает обстановку.

Мамочки не сводят с него взгляд, который полностью прикован к объекту.

Неслабый интерес и симпатия читается в глазах каждой мамочки.

Юлия останавливается, пройдя мимо мужчины. Она не хочет уходить. Но не находит предлог чтобы остаться. Она пленена, ждёт развития событий.

Действие второе

КИРИЛЛ: Здравствуйте, милые дамы. Всем приятного настроения, что, наверное, не так просто даётся в стенах заведения подобного типа.

Девушки выдыхают. На их лицах появляются очарованные улыбки.

КИРИЛЛ: Я так понимаю, все в пятый кабинет?

ЖАННА, НЕЛЛИ(хором, нежно): Да!

КИРИЛЛ: Замечательно. А кто крайний?

Нелли поднимает руку, как школьница. Глаза её выражают взгляд котёнка, который просится на ручки.

Кирилл замечает её, приветливо улыбается Нелли.

КИРИЛЛ: Понял, отлично, я тогда за вами буду.

НЕЛЛИ (ласково): Хорошо.

Кирилл подходит ближе к кабинету, смотрит, где бы притулиться, дамы наблюдают за ним.

КИРИЛЛ: Хм… забавно. Сесть-то и некуда. Но ничего.

Мужчина садится на корточки и к себе на одно колено сажает ребёнка.

Дамы наблюдают за тем как лихо мужчина решил вопрос сидений.

ЖАННА: Ой, какой хороший мальчик. А как зовут?

КИРИЛЛ: Это вы сейчас о ребёнке или обо мне?

Дамы начинают по-дурацки смеяться все разом, стараясь произвести большее впечатление на мужчину.

КИРИЛЛ:(улыбается): Меня – Кирилл, а парня – Дима.