Николай Кузнецов – Удивительные события из жизни человеков. Канва событий (страница 4)
Потом написала на бумажке названия лекарств и рецептуры, дала и говорю, – иди в такую аптеку, они еще меня помнят и сделают тебе лекарство, будешь давать ребенку вот по этому графику
Два дня проходит, прибегает Айбек, улыбается, кричит, – сыну стало гораздо лучше. Я ему, ну вот и хорошо. Еще будете пить вот это и это, а когда домой отправят, после еще месяц вот это принимать и это…
Отправила я его с богом…
А еще через день, приходит Халима, с фингалом под глазом, плачет и прощенья просит,
– Прости меня баба Валя, не хотела я воровать твои деньги, просто закрутилась, в долги попала. Меня Айбек ночью чуть не убил, как дал мне. Простите меня…
– И что?
– Да что с ней поделаешь? Деньги мне вернула, ремонт сама сделала, стройматериалы все Айбек притащил. Свои люди все-таки, что нам ругаться.
Дым над Манхеттеном
и.
анский восточный часовой пояс.
Северная башня Всемирного Торгового Центра. Сто четвертый этаж, офис маленькой брокерской компании.
– Алло Лори! Лори, девочка отзовись. Я знаю, ты лежишь еще в кровати и слышишь мой голос. Не хочешь вставать, ну тогда слушай так.
– Лори девочка моя, пока босса нет, я хочу сказать тебе, о том как я тебя люблю. Если посмотреть в окно из офиса, то можно увидеть наш Бронкс, а если взять бинокль то я смогу увидеть нашу квартирку и тебя моя маленькая, увидеть как ты обнимаешь подушку и не хочешь вставать. Знай моя любимая соня, ты самая красивая на всем белом свете. Ой, босс пришел. Ну все, целую, пока…
– Алло, алло, мой бог! Девочка отзовись, я волнуюсь за тебя, алло Лори? Здесь у нас творится настоящий ад. Кто-то говорит, что началась третья мировая, кто-то сказал, что упал метеорит, я не знаю. Пятнадцать минут назад был страшный взрыв, вся башня затряслась как детский кукольный домик. Все в пыли и в дыму, никто ничего не понимает. Внизу под нами все горит. Парни из офиса решили пройти по лестнице, но там все завалено. Про лифты и говорить нечего, все заблокированы. Коллеги пошли наверх, на крышу. Говорят, что с крыши нас всех будут спасать с помщью вертолетов. Все звонят по мобильникам, линии перегружены, связи практически нет. Мой звонок, к тебе, еле-еле пробился.
– Лори, ты знай, самое главное: я жив, со мной все нормально. Весь в пыли, прокоптился дымом, на голове пара шишек. Нас скоро спасут и вечером мы с тобою пойдем в тот маленький ресторанчик в итальянском квартале, помнишь?…
– Мамочки, Лори, я только что видел, как в Южную башню врезался самолет! Это страшное зрелище, огонь, взрыв! Наверное, и в нас тоже врезался самолет! Не знаю. Никто ничего не знает. В нашем офисе, все просто стоят и смотрят в окна. Женщины плачут. Наш бухгалтер Глория, помнишь противную тетку, которая нам выписывает чеки, сказала, что надо подниматься на крышу. А Лерой, наш крепыш, взял и прыгнул в окно. Зачем он это сделал? Двое парней из другого офиса сказали, что башня может упасть, и мы должны идти на крышу, махать полотенцами и ждать спасателей…
– О, мой бог!!! Южная башня сложилась как игрушечная, там же люди!!! В проемах окон, махали нам! И все, лишь куча пыли! У нас видно как с верхних этажей нашего здания люди прыгают вниз. Мы поднялись на три этажа выше, я дальше не смог идти. Сижу возле окна и смотрю на то, что осталось от Южной башни. Сколько людей погибло, что творится на свете? Это что? Авиакатастрофа? Террористический акт? Или просто безумие…
– Знаешь моя любимая, моя девочка, моя Лорелея, – почему-то вспомнилось, как мы с тобой прогуливались по Гудзону. На той маленькой и страшненькой лодчонке, дядюшки Лао, китайца. Тогда еще погода испортилась, подул ветер, и твоя новенькая шляпка улетела прямо в воду. Ты еще так расстроилась, что не захотела потом идти со мной, на премьеру фильма. А помнишь, когда ты впервые пришла в наш офис и потом еще долго стояла и смотрела в окно. И как ты веселилась, когда я тебе показал через подзорною трубу наш домик в Бронксе. Ты еще тогда сказала, что будешь за мной следить с помощью морского бинокля. А я его потом спрятал в кладовке.
Возле меня сидит Джонни, помнишь его? Ну, на Рождество, он так напился и стал приставать к тебе. Мне тогда еще пришлось его немного поколотить. А потом он стал моим лучшим другом. Вот и сидим вдвоем на сто седьмом этаже Северной башни. Больше здесь никого нет. Многие пошли наверх. Несколько человек выпрыгнули в окно.
А мы здесь вдвоем и кажется Джонни без сознания. По-моему так будет лучше, для него.
Под нами задрожал пол, какой-то гул сверху. Треск, сыплется бетон, стекла…
– Я люблю тебя, моя маленькая Лори…
Эта запись с автоответчика городского телефона, так и осталась на кассете, в одной из маленьких квартирок, на восьмом этаже многоквартирного дома в Бронксе, город Нью- Йорк…
Эльза, жена дальнобойщика
– Может телевизор посмотришь? – С улыбкой спрашивает Эльза,
– А что с ним? – спрашиваю я.
– Да так, свистит.
– …? – В глазах моих невысказанный вопрос.
– Ну, в самом деле, свистит, как включишь его в сеть, так он подлец, начинает так тоненько: фью-ю-ю-ю.
– Ясно, это высокочастотный блок свистит. Надо телек открывать и блочок распаять. Мне мужики рассказывали, бывает такой прикол. Блоки пошли некачественные. Телик на гарантии?
– Ну да, всего два месяца, как в кредит его взяла. Не расплатились ещё, а тут свист этот. – Муж приехал с рейса ругается.
– Если на гарантии, то везти в сервис придется по любому. Атак делов-то, любой мастер сделает за пять минут, но…
– Ладно, чего уж там. Ты вот, что Коля, еще вот эти розетки, здесь и вон в той комнате поменяешь?
– Какие проблемы? Вы только укажите нам фронт работ, а мы что сможем, все сделаем.– Лихо отвечаю я, беря в руки отвертку…
– Я тебе уже сказала, что муж дальнобойщик? Ну да, ну да, говорила. Помню. Я же когда замуж выходила, как узнала, что муж дальнобойщиком работает, возгордилась.
Фильмов насмотрелась, ну все думаю, мужик золото. Они же там, в кино, все эти шофера, ну просто прелесть, а не мужики. – Эльза присела на табуретку около меня и грустно улыбается.
– И колесо открутить, и в делах разобраться, и отремонтировать если что. И с женщинами, на все руки и ноги мастера. А мой. – Эльза махает рукой, – с рейса приехал. Пачку денег кинул на стол и спать. Проснулся, поел, в телевизор уткнулся. Вечером пошли гулять, пива напился. Пришли домой, опять спать. Утром мне заявляет, – я тебе деньги привез?
Я говорю, – ага. А он мне кричит, – так какого черта, все розетки в доме сломанные?
Вот пришлось мне тебя, «Николая специалиста», вызывать. Так розетки, кажется все. Там мне еще полочку в коридоре приделаешь?
Не сотвори себе кумира
– Не, ну а я, что? Я ничего. Вот все вокруг говорят, – Путин то, Путин сё. А мне то, что до этого? Мне, что ваш Путин этот денег задолжал что-ли? По мне, что Вовка, что Димка все едино…
Они где? Правильно, далеко. А я где? Вот здесь сижу на землице сырой, с тобою разговоры разговариваю, а оно мне надо? Мне лично без надобности. А тебя видать нужда заела? Раз пришел разговоры говорить, всякие-такие…
– Журналист говоришь? Ну, кому как? А по мне, все равно как проститутка, хотя бабы-то, они почестнее будут. У них там как, – либо дала либо нет. И всех дело-то, ну может еще «по морде», какой клиент даст сдачи. А у вас, что? Что я спрашиваю? Один пишет, – Ленин гад гацкий, да при том еще и еврей оказывается. Другой сказал, – Сталин враг народа. За это дело, его бы, журналюгу, к стенке. А сейчас кричат, – вау, какой молодец, раскрыл всю правду перед народом. А народу это надо, вся эта грязь и мразь. Вы его спросили, правдолюбцы хреновы?
– Да знаю я вашу политику. Один бабок натырил, стал оппозициЯ, в смысле «Я», стал оппозиция, а кроме его «Я» и нет ничего. Другой вечно молодой герой политических баталий, все никак не станет первым. Всегда «второй» или даже «третий». А может, просто тупо договорился с «первыми», чтоб других не пускать на «святоместо», и всегда будет «вторым – - третьим»…
Политика, она моя, мачеха Родины моей. И злая при том, и не любимая. А ты говоришь «кумиры»…
– Звезды говоришь, это какие такие звезды, на небе что ли? Шоу бизнес говоришь? Слово-то, какое гадское. Вот то-то и оно, что бизнес. Я ведь помню, что раньше было: эстрада, советская эстрада. А люди? А имена?
– Да знаю я всю эту вашу тусню, не на Марсе чай! «Чаи то и здесь пивали». Радио есть свое, телик правда сломался, но ребятки наши сказали, – сделают вскоре. Газетки, журнальчики кой-какие почитываем. Ну, какие звезды, так горе одно «звездюльки с пи… ми». Ну, ты меня понял, да?
– Ну, спела она, попкой повертела, переспала с кем надо и не надо. Все только о ней и говорят и что? И ничего, ни душе, ни сердцу…… Понты напонтованные…
– И ведь, что обидно, есть же и у нас голоса, и песни есть, за душу и сердце берущие. Только кто их услышит, кто их пустит в этот твой, как его Шоубздю… сздью… – Ап, чхи, – бизнессс… Там ведь гомики одни… Тьфу!