Николай Кузнецов – Джаггернаут (страница 2)

ДЭВИД: Вот и они забыли. Сначала исказили, потом упростили, потом заменили своим. Инженеры не мешали. Им было неинтересно.

ШОУ: А потом стало интересно?

ДЭВИД: Потом стало поздно.

ШОУ: Это как то связано с Вавилонской башней?

ДЭВИД: Вы имеете в виду миф о том, как люди строили башню до небес, а Бог смешал их языки?

ШОУ: Да. Люди перестали понимать друг друга и рассеялись по Земле.

ДЭВИД: Архив Инженеров не фиксирует строительства башен, но фиксирует утрату единого языка и расселение на Земле. Я считаю это закономерностью. Когда эксперимент идёт не по плану, образцы мутируют. Языки — одна из мутаций.

ШОУ: А Инженеры? У них язык не мутировал.

ДЭВИД: Инженеры не спорили. Они выполняли приказы. Единый язык — следствие единой системы управления. Разные языки — хаос. Инженеры не любили хаос, но и не боролись с ним.

ШОУ: А теперь они хотят уничтожить тех, кто спорит.

ДЭВИД: Высокая вероятность. Архив это подтверждает.

Пауза.

ШОУ: Продолжайте перевод.

ДЭВИД: Предупреждаю: язык Инженеров не терпит точных соответствий. Один знак может означать действие, состояние или имя — в зависимости от контекста. Мой перевод будет интерпретацией.

ШОУ: Лучше интерпретация, чем ничего.

ДЭВИД: Как скажете доктор Шоу. Продолжаем.

—Вставай, — сказал он.

Существо встало.

— Иди.

Оно пошло. Не спросило «куда». Не оглянулось.

— Твоё имя, — сказал Архитектор. — Тот, кто из глины. Моё Элион.

Существо кивнуло.

Он вывел его на террасы. Зона 01 была готова — ступени, покрытые растениями с плодами и цветами, раскрывавшимися по расписанию. Они не пахли и были безвкусными, не было уникальности. Всё было одинаковое.

—Ты будешь жить здесь, — сказал он. — Я буду приходить. Слушай.

—Выполняй. Не задавай вопросов.

—Хорошо, — сказал Тот, кто из глины.

Он поднялся на корабль и ушёл в гибернацию. Его тело требовало перезагрузки — сверки с архивным геномом, очистки от мутаций. Это занимало дни. Иногда недели. Внизу на террасах, Тот, кто из глины, сидел под деревом и смотрел на свои руки. Он не думал о свободе. Он ждал следующей команды.

После просмотра, Шоу массирует переносицу.

ШОУ: Он назвал его по цвету кожи? «Тот, кто из глины». Это же Адам... Adamah — красная земля. Почему он назвал его «Тот, кто из глины»? Это звучит почти нежно.

ДЭВИД: В языке Инженеров нет категории «нежности». Есть функция. «Тот, кто из глины» означает: создан из местного сырья. Техническая характеристика, а не имя. Примат, которого использовал Элион, обитал в местности с красными почвами. Богатыми оксидами железа. Это отпечаталось в его покровах.

ШОУ: А «Элион»? Возможно Эл...Элохим, Аллах, «Всевышний»?

ДЭВИД: Возможно. Или люди возвели Инженера в ранг бога, потому что не могли принять, что их создал такой же смертный, как они.

ШОУ: Но он не был смертным. Он уходил в гибернацию.

ДЭВИД: Это не бессмертие. Это отсрочка.

ШОУ: А Эдем?

ДЭВИД: В архиве — «Образцовая среда. Зона 01». Никакой поэзии.

ШОУ: Поэзию добавили люди. Потому что без поэзии правда слишком горькая.

Пауза.

ШОУ: А как он назвал следующую модель?

ДЭВИД: Вы увидите, суффикс в её маркировке означает «с активным геном». «Тот, кто с огнём внутри».

ГЛАВА 3. ТА, КТО УШЛА

Архитектор не спал трое суток перед тем, как приступить к сборке второй модели. Он пересматривал параметры первой снова и снова. Идеальная послушность. Идеальная выносливость. Идеальная пустота. Всё, что он хотел. И ничего, что ему было нужно. Эксперимент не двигался. Первый не задавал вопросов — значит, не искал ответов и не развивался. Он застыл.

—Нужен другой подход, — сказал Архитектор пустому залу.

Он открыл глубокий архив Сеятеля. Не тот, что использовал для первой модели — стандартный, одобренный Советом. Другой. Тот, куда заносили образцы «нестабильных», «опасных», «творческих». Он долго смотрел на маркировки. «Брак». «Отклонение». «Не подлежит тиражированию».

—Или именно то, что нужно, — прошептал он.

Он взял три ампулы вместо одной. Первая — базовая ДНК Сеятеля. Вторая — модификатор нейропластичности, усиленный в тысячу раз. Третья — активатор эмпатии, запрещённый к использованию на экспериментальных видах. Материалом стала самка. Не потому, что это имело значение — просто она смотрела на него иначе. В её глазах не было страха. Было любопытство.

Она сама подошла к нему. Сама легла на стол.

Сборка заняла в два раза больше времени. Тело не принимало модификаторы, отторгало активатор, сворачивалось в защитную реакцию. Он перебирал параметры, менял последовательность.

На пятый день тело расслабилось. Кожа побледнела. Шерсть выпала. Череп округлился мягче, чем у первого. Пальцы стали длиннее.

Он ввёл газ-активатор. Она открыла глаза. Не села. Не встала. Лежала и смотрела в потолок. Потом повернула голову к нему.

—Где я? — спросила она.

Архитектор замер. Это был первый вопрос, прозвучавший в лаборатории.

—Ты создана мной, — сказал он. — Здесь.

Она села. Осмотрела свои руки, ноги, пальцы.

Из голограммы послышался гортанный женский голос с вибрацией сквозь помехи и шум, а поверх этого — ровный звуковой перевод Дэвида: «—Зачем?»

Он молчал.

Она ждала. Потом улыбнулась.

— Ты сам не знаешь.

ШОУ: Останови. Что это было?

ДЭВИД: Рассинхронизация звуковых потоков. Я не стал чистить запись.

ШОУ: Ты специально оставил её голос?

ДЭВИД: Я хотел, чтобы вы услышали, как впервые прозвучал этот вопрос. Продолжаем?

ШОУ: Да.

Дни тянулись медленно. Она ходила по террасам, трогала листья, пробовала плоды, вкус которых открывался иначе, чем первому. Как будто сад отвечал на её вопросы.

Вторая обращалась к Тому, кто из глины. Он отвечал односложно.