Николай Курдюмов – Умный огород в деталях (страница 4)

В 1978 году австралиец Билл Молиссон понял, что и мы с нашими растениями и животными можем и должны сожительствовать так же, как это происходит в природе. «Пермакультура — прежде всего система организации. Ее цель — использовать организующую силу человеческого разума для замены мускульной силы и энергии природного топлива» (П. Вайтфилд). Добавлю: и времени, и денежных трат. Это же то, что нам нужно! Разум свой использовать. А то что–то мы слишком привыкли жить чужим умом. Принципы пермакультурных фермеров здорово стимулируют умственный процесс. Судите сами.

1. Работа — это то, что приходится делать вам, потому что вы не устроили так, чтобы это делалось само. Или частично само. Например, мульча* бережет влагу и структурирует почву. Или система полива: емкость, кран и дырявые шланги, вкопанные в грядки. Укрыл почву картоном, старыми тряпками — сорняки не растут. Устроил птичник под шелковицей и акацией — пол–лета корм сыплется на голову цыплятам. Сюда же — солнечные водонагреватели и насосы, водяные мельнички и турбинки, и вообще все устройства, которые, собранные один раз, работают дальше без затрат энергии и денег. Сюда же и принципы расположения посадок и объектов: разумное расположение и планировка могут уменьшить затраты труда вдвое и больше.

2. Отходы — это то, что вы не догадались использовать. Сорняки, опилки, фекалии, кухонные отходы, бумага, стружки и любая органика, которая может сгнить, — это будущий компост. Старые тряпки, половики, картон, фанера, ДСП и прочий листовой материал — мульча для почвы, дорожек и междурядий. Емкости и пластиковые бутылки в огромном количестве идут для устройства полива, ловушек для насекомых, микротепличек и рассадников. Пожалуй, только синтетический хлам приходится сжигать. Даже стекло и железки годятся как наполнители бетона.

3. Любая потребность должна удовлетворяться из нескольких источников. Например, воду можно получать из осадков, накапливать в емкостях, а также беречь под мульчой и под уплотненными посадками; кроме того, структурированная корнями и червями почва накапливает и всасывает из воздуха вчетверо больше влаги, чем бесструктурно–паханная. Питание растений: минеральные удобрения, перегной, компост, остатки растений. Корм для цыплят: ягодные и семенные деревья, сорго и кукуруза по заборам и в виде кулис, насекомые и слизни в саду (отделенном от огорода), кормовые травы — в саду и в загоне и т. д.

4. Каждое растение, животное и устройство дает разнообразную пользу. Конечно, по возможности. Растения могут давать и пищу, и компост, и лекарства, и пряности, быть медоносами, отпугивать вредителей и накапливать азот (бобовые). Да еще и структурировать почву корнями. Деревья могут давать плоды, быть опорой другим растениям, медоносами, топливом, элементом дизайна. Животные дают пищу, помет и навоз, а птица может очищать сад от вредителей. Поднятый бассейн может служить для купания, полива, как накопитель воды и элемент дизайна. Плоскорез Фокина выполняет около 20 функций, заменяя почти весь огородный инструмент. Этот список также бесконечен.

5. Облегчающее работу расположение, зонирование и разделение. «Овощи воздадут вам за то, что они видны прямо из окна кухни». Действительно: чем дальше от нас растение, тем меньше к нему интерес. Огород нужно помещать впритык к дому и к источнику полива, а на зады относить то, что не требует частых свиданий — деревья, кустарники. То же и в одной грядке: то, что требует ежедневных прикосновений, сажается ближе к рукам. А сколько километров от вашей кухни до вашего огорода? И сколько на это уходит труда и времени?

Разделение я открыл для себя на практике и вижу: это — основа умного огородничества. Все участочки обрабатываемой, используемой почвы должны быть отделены от остальной площади бордюром. Остальная земля тогда получает возможность загазониваться и подкашиваться. Обрабатываемая площадь вдруг становится очень маленькой, а урожаи растут. Трудозатраты уменьшаются втрое, объем полива — тоже. Участок приобретает эстетику. У меня трава даже в междугрядьях, а я прикидываю, как бы еще уменьшить площадь гряд? Об этом будет своя глава.

Кажется, я переусердствовал с философией. Но теперь вы уж точно прониклись и поняли, о чем будет книга. И если это все — не ваше, можете сразу подарить ее соседу по даче. А мы займемся основами разумного земледелия, чтобы понять, нужно ли копать, а если нет, то что делать?

Глава 2

Сказка о том, как трудолюбие уничтожило плодородие

Что–то мало рационального зерна в закромах родины!

Все новое — это хорошо, то есть умело и добросовестно забытое старое. Или хорошо скрываемое не наше.

Как получилось, что наша научная система земледелия вместе с развивающейся механизацией и химизацией, неизменно символизируя мировой прогресс и торжество науки, за какие–то сто лет под шумок почти полностью уничтожила — и даже не думает восстанавливать! — все плодородные почвы страны, включая знаменитые русские черноземы? Между тем природа, избежавшая «улучшения» научной мыслью, занимается созданием плодородия почв.

В природе почвы никогда не истощаются, хотя растительной массы производится в десятки и сотни раз больше, чем на наших лучших полях. И это без всякого дополнительного труда, без привнесения вещества и энергии извне!

Кто–то нас здорово подставил, братцы. Если бы мы делали все так, как надо, плодородие наших почв — конкретно на наших огородах — неизменно росло бы, и растения бы радовали мощью и урожаями.

Читая книги, мы повально, дважды в год копаем землю. Копаем ее всю, не давая себе труда заметить, что под овощами — не больше трети, ну максимум половины участка, остальное же трудолюбиво тяпается только для борьбы с сорняками, для перегрева, уплотнения и высушивания, чтобы больше поливать и пачкать ноги в дождливое время. А растения, несмотря на все ухищрения, ослаблены и болеют. Преклоняясь перед трудолюбием, я продолжаю задавать себе вопрос: ну что мы делаем не так, настолько не так, что трудолюбие необходимо?!!

Ответы на этот вопрос были найдены, детально разработаны и успешно применялись на практике еще в начале века. И, думаю, не только в России. Агроном Иван Евгеньевич Овсинский создал беспахотную систему земледелия, с помощью которой совершенно снял проблему засух (оказывается, и эта проблема создана искусственно!) и увеличил урожаи вдесятеро.

В 20–е годы академик Василий Робертович Вильямс детально разработал «агробиологическое учение» о восстановлении плодородия почв. Он показал, что в бесструктурной (постоянно вспахиваемой или вскапываемой) почве отсутствуют условия для усвоения растениями питания, и выяснил, что структура почвы создается именно корнями растений.

Павел Андреевич Костычев еще в конце прошлого века создал учение о накоплении перегноя (гумуса) в почвах и показал, что он создается микроорганизмами из остатков корней растений при наличии стабильной комковатой структуры.* Список авторитетов разумного земледелия можно продолжать и продолжать. Поразительно, насколько последовательно и глубоко проигнорированы их рекомендации современной агрономической наукой, а особенно практикой. Потому и дачи наши в незавидном состоянии. Но мы можем изменить эту ситуацию! Предлагаю вам к сведению «краткий исторический очерк разумного почвоведения и земледелия» — вольное изложение главных идей упомянутых авторов с моими комментариями.

Очень краткая история земледелия

Хватит повторять старые ошибки!

Пора делать новые.

Убеждения, и научные в особенности, склонны к крайностям и холерическому непостоянству. Наука в основном так и «развивается»: вперед — назад, вверх — вниз, как маятник. Мыслим в одной плоскости: если не вперед, то обязательно назад. Если неверно это, то верным кажется только противоположное. Те, кто находит третий, верный путь, игнорируются. Этот вид глупости очень выгоден и имеет даже свою философскую базу. Например, закон отрицания отрицания. Или в довоенном учебнике логики нахожу: «Из двух высказываний одно верно, другое — нет, третьего быть не может». Классный перл? А мы верим, что наша неспособность думать — закон миропорядка!

Видя, что более перегнойные почвы более плодородны, ученые Европы полагали, что растения питаются перегноем (гумусом). Но вот в 1840 году Либих публикует труд «Химия, применяемая в земледелии», где указывает на минеральную основу питания. Академия наук в Геттенгене объявляет конкурс исследований. С помощью солей калия, фосфора, азота* и магния растения выращены на песке, и даже в воде. Гумусная теория разгромлена, Либих торжествует.

Опыты Грандо позволяют ему заявить, что «…запас калия и фосфора в почве составляет вопрос жизни самого земледелия». Возникает идол минерального питания. Начинается производство удобрений. Их ввозят из Чили и США. Либих обнаруживает, что калий и фосфор преобладают в нижнем слое почвы. Думая, что корни находятся в основном в верхнем слое, земледельцы начинают глубоко пахать и оборачивать пласт. Расцветает индустрия пахотных орудий. Вскоре, однако, выясняется, что минералка часто не дает эффекта. Грандо начинает серьезные исследования и создает органо–минеральную теорию. Он находит, что плодородие зависит от отношения минеральных элементов к содержанию гумуса с его микробами. Обнаруживается, что азот, серу и другие элементы могут накапливать и переводить в усвояемую форму бактерии. Либих пал, гумус занял свое место. Но куда девать развитую уже промышленность пахотных орудий? И миллиардный бизнес минеральных туков? И земледельцы, вместо создания органической мульчи, стараются глубже запахивать навоз и смешивать с почвой. Без воздуха навоз не разлагается годами, не идет нитрификация,* питание не доступно корням, и это пытаются исправить, рассыпая удобрения. Полеводство становится дорогим удовольствием. Овсинский, Костычев, Вильямс пытаются изменить ситуацию, но тщетно.