Николай Кудрявцев – Хмурый (страница 81)

— Завещание!!! — Проводник стоял с удивленным лицом. — Черт! А ведь точно!!!

— И десять заповедей! — Семецкий потер подбородок. — Как мой батя. Он у меня картежником был. Шулером. Его как-то помяли до смерти. Так он мне напоследок десять правил картежника рассказал.

— Тоже десять заповедей?

— Ага! — Семецкий рассмеялся. — Он думал, что я по его стопам пойду. А я экстрим выбрал. Но несколько его заповедей помню. — Он поднял глаза вверх, вспоминая. — Э-э-э. «Кури больше: партнер дуреет», «Посмотри карты соседа: свои всегда успеешь посмотреть», «Не играй по правилам: они придуманы, чтобы ты проиграл». Эх! Позабыл! А жаль!

— Погоди ты со своим батей. — Проводник тронул черного Сталкера за рукав. — Так он умер или нет?

— Ты о Хмуром?

— О Боге.

— А-а-а! — Черный вздохнул. — Тут все сложнее. Бог по градации был гончаром. Ну, сделал горшок и забыл. Вернее, другим занялся. По-фигу ему, что будет с первым горшком. Это пройденный этап.

— Как это, по-фигу?

— А вот так! Ты карту нарисовал и остановился на этом?

— Нет. Другую составляю.

— А Бог, значит, дурней тебя? Он тоже мастерство оттачивает. Кстати у славян интересно. Род все родил, залез на прадуб и плюнул на все.

— С дерева? — Семецкий вытаращил глаза.

— Тьфу ты! Я же образно говорю.

— Предупреждать надо! — Семецкий подмигнул доку. — Так может параллельные миры, тоже наш Бог сварганил?

— Все может быть. — Черный подумал. — И ходы кое-где оставил. Мол, кому повезет переместиться, пусть сравнит их жизнь со своей.

— А вот это я уже совсем не могу понять.

— Чо ты опять не понимаешь, Сема? Про ходы?

— Да на фига мне ваши ходы. Пусть Проводник ими занимается. — Семецкий показал на сидящего на полу Снорка. — Вот чего не понимаю.

— Еще одно совпадение. — Черный Сталкер остановился рядом со снорком. Тот стал потихоньку от него отползать. — Вот скажите мне: кто из простых сталкеров пройдет мимо снорка и не пристрелит его?

— Я слышал, — подал голос доктор, — что Меченый мог спокойно есть тушенку, когда неподалеку от него ползали снорки.

— Меченый. — Глаза черного сузились при этом имени. Он потер шею рукой. — Все верно, док. Меченый мог. Сука! — Он опять потрогал шею. — Только Меченый не простой Сталкер. А я спрашиваю про простых.

— А верно то, что… — Семецкий запнулся увидев лицо Черного. — Ты, брат, извини. Я дурак. Ляпнул не подумавши.

— Я на тебя не злюсь, Сема. — Черный сплюнул. — Я на себя злюсь. Все верно, Сема, чиркнул он мне по шее ножом. Падла! За Стрелка принял. Я к нему вышел, руки в карманах. Мысли его прочитать не могу. Не знал, что он закрываться может. Думал, что он в отключке, а он мне вжик. Пока сонную артерию сращивал, он слинял. Должок за мной.

— Говорят, что он в хозяевах ходит. — Подал голос Проводник.

— Они хозяева только для «Монолитовцев». Больше никто им не подчиняется. Но все равно они очень опасные противники. — Черный закурил. — Очень многое могут. Даже запрограммировать могут на определенные действия. Правда для этого им нужны слабые духом, а таких в Зоне единицы.

— Ну «Монолитовцев» же скрутили.

— Так они же их кормят. Подсыпь тебе, Сема, что-нибудь психотропное и тю-тю.

— Я не тю-тю.

— А ты у дока спроси.

Семецкий посмотрел на доктора. Тот кивнул утвердительно.

— Увижу Меченого, убью! — Семецкий передернул затвор.

— Прячется он где-то. — Черный вздохнул. — Отсканировать не могу. Ну ничего! У него приступ начнется, я и засеку.

— Какой приступ?

— А Стрелка-то он так и не убил. У него у самого в башке программа. Вот иногда и случаются приступы бешенства.

— А может и нет никакого Стрелка?

— Может и нет, может он сам Стрелок, а может Стрелок еще не подрос. Темное дело и запутанное. Как в мифах: приходят к царю и говорят, что родился младенец от которого тебе смерть. И начался месячник убиения младенцев.

Задрожал пол. Снорок завизжал и большими прыжками рванул по коридору. Легенды уставились туда, куда держали путь. Оттуда нарастал гул. Черный Сталкер выставил вперед ладони. Им навстречу неслось пламя. Доктор присоединился к Черному. Пламя ударилось в невидимую стену, раздался оглушительный хлопок и огонь откатился, исчезая.

— Лихо вы! — Семецкий расслабился.

— Так ведь не пальцем сделаны.

— А я не знал, что вы в Непале родились.

Черный дал ему легкого подзатыльника.

— Все! — Он пошел вперед. — Хорош базарить! Похоже наш пострел уже поспел.

— Народу поляжет от радиации. — Проводник поправил на плече винтовку. — Жаль парней.

— Никто не поляжет. Не паникуй. — Черный засунул руки в карманы. — Темным Бета излучение не указ. А гастролеры так далеко не заходят.

— Каким темным?

— О-о-о, Сема! Ты, оказывается, недавно с дуба рухнул.

— Ха! Недавно? — Проводник хмыкнул. — Он давно с него свалился. Еще в детстве.

— Ну и что? — Семецкий даже не обиделся. — Зато ничего не сломал.

— А вот это ты погорячился.

— А я вообще парень горячий. Ты лучше скажи: сам-то знаешь о темных и гастролерах?

— Это вся Зона знает. Темными называют тех, кто в Зоне живет. Гастролеры те, кто из-за кордона за артефактами шастает и обратно.

— Понял. — Семецкий подставил руку ладонью вверх, а Проводник хлопнул по ней.

— Ноги не сломайте! — Черный одернул их. — Во как все разворотило. Подходим. Смотрите внимательно.

— Думаешь он живой?

— А то! Ищите лучше.

Все стали копаться в развалинах. Повезло Семецкому.

— Идите сюда! Смотрите, что я нашел!

Все подошли. Семецкий показал рукой:

— Вот такие пирожки с котенками.

У стены сидела маленькая химера и скидывала с засыпанного Хмурова обломки кирпичей, не переставая при этом плакать.

— Молодец, Сема! — Черный положил ему руку на плечо. — Похоже, что ты тоже в Непале родился.

— Ну тык! — Семецкий, сияющий от похвалы Черного, повернулся к химере. — Тебя как звать малышка?

— Кроха. — Химера всхлипнула.

— Похоже. — Он почесал нос. — Он живой?