Николай Кудрявцев – Хмурый (страница 15)

Лис откинул пустую упаковку в кусты и закурил.

— Значит так. — Он глубоко затянулся, выпустил дым вверх и щелкнул по сигарете, стряхивая пепел. — Что я рассмотрел со своей стороны. На избушке ботаников, на крыше вышка. Там часовой. Смотрит в основном за воротами, ну и иногда, от скуки, на шоссе и резиденцию бандитов. Стена здания, со стороны бетонного забора, глухая, без окон. Ворота! Левая воротина смята танком. Он так там и стоит. Весь покрыт «ржавыми волосами», а это значит, что по нему не пробраться. Правая воротина примкнута почти к танку. Чуть-чуть до волос не доходит. При открывании скрипа будет! Жуть! Здесь больше ничего. Теперь у бандитов. Ворота закрыты. Часовые торчат в окнах небольшой пристройки, должно быть проходной. К цистернам по светлому не пробраться. На шоссе разбитый грузовик, рядом с ним на обочине бульдозер, а ближе к ботаникам, бывшая автобусная остановка. Это все, где можно укрыться. А вот если ночью, то к цистернам можно проползти у стены за шоссе. Труба находится в низине, слева от шоссе, не доходя до бульдозера. Извини, Хмурый, но больше я ничего не узрел.

— Нормально. Теперь у меня! Часового на вышке и ворота пропустим. Первый этаж за оградой не виден. Судя по смещению окон — подъезд один. На втором этаже часовой. Два раза курил, глядя в окно. Следит за воротами. Я тоже думаю, что они жутко скрипят. На третьем этаже, один раз, выкинули в окно крысу. Там, вообще, слишком частое шевеление. Думаю, что остальные обитают на этом третьем этаже. Проникновение надо делать ночью. Самое уязвимое — это ворота. Лис, дай-ка мне бутылку водки. Это, конечно не масло, но все-таки смягчит.

— Я не понял? Ты, чоль, к ботаникам намылился?

— Я, чоль! Твои, с Аборигеном, бандюки. Сидеть на цистернах и никуда не рыпаться, пока не пискну по КПК.

— Мы так не договаривались!

— А мы вообще еще ни о чем не договаривались. Договариваться будем сейчас. Тебе, ночью, одному никуда нельзя идти. Или со мной, или с Аборигеном. Мы аномалии чувствуем, а ты будешь как слепой щенок. А потом. Меня специально готовили для таких операций. Короче, спорить бесполезно. Теперь по твоей информации. На цистерны проберетесь, а вот назад вам это сделать не дадут. Делаем так. Сидите на цистернах и отстреливаетесь. Я делаю свое дело. Сколько по времени, этого сказать не могу. Вы ждете без паники. Хоть до следующего вечера. Я пискну по КПК. Это значит, что я все сделал и сложил все вещи в бывшей автобусной остановке. Сам я пойду по трубе к бандитам. С этой минуты, следите за активностью противника. Как только увидите, что они от вас отстали, слезаете с цистерн, страхуя друг друга. Берете на остановке вещи и бегом сюда. Устраиваете оборону и пищите мне. Ждать не меньше трех часов с момента писка. Вот теперь все! Вопросы есть?

— А если ты не придешь?

— Уходите в Росток.

— А если тебя ранят?

— Лис! Ты же офицер! Я сказал, что уходите в Росток!

— Может, поменяемся?

— Так. Все. Отдыхаем.

Они вышли в девять вечера. По небу плыли тучи, но дождя не было. Это было неплохо. В противном случае молнии не дали бы возможности пользоваться прибором ночного видения. Но, в то же время и плохо. Так как такие же приборы были и у противника. Кроме бандитов, разумеется. Эти не идут на лишние траты.

Лис с Аборигеном свернули налево и вскоре исчезли из вида. Хмурый шел к ботаникам. Он забрал немного влево, чтобы выйти с торца здания. Это отсекало от него часового на лестничной площадке. Если его кто и заметит, так это часовой на крыше. Он, конечно, подаст сигнал, но время у Хмурова будет. Не доходя до шоссе, он надел и включил прибор ночного видения. Часовой на вышке смотрел на ворота. Если перебегать через шоссе, то тот его увидит. Хмурый стал искать какое-нибудь укрытие.

«А вот и она, остановочка. Не отрывая глаз от часового, боком идем к ней, родимой. Нормально. Вот и укрытие. Так. Время меньше половины десятого. Если смена в десять, то у меня больше получаса, а если не в десять, то еще больше».

Хмурый проверил автомат и прицелился. Часовой на вышке стоял к нему боком. Вот он достал сигарету и сунул ее в рот.

«Ни хрена себе! А они не ждут нападения! Иначе не курили бы. Похоже они опасаются только мутантов. Тогда начали! Выстрел! В висок. Упал во внутрь площадки. Тихо и бегом к воротам. У меня минимум полчаса. Это хорошо. У танка идем гусиным шагом».

Хмурый почти полз к воротам, чтобы его не увидели. Заглянув под танк он остановился.

«Вот это подарок!!! А под танком-то «ржавых волос» нет!!!»

Сняв ранец и толкая его перед собой, он медленно пополз под днищем танка. Отсутствие «ржавых волос» еще ни о чем не говорит. В любой ситуации, даже в экстремальной, торопливый упадет. Осторожно, стараясь ни к чему не прикасаться, он прополз под танком и еще пару метров. Теперь можно подняться на ноги. От часового, на лестничной площадке, его прикрывали плиты, сложенные друг на друга. Тщательно укрепив на себе ранец, Хмурый стал подкрадываться, прикрываясь плитами, к ближайшему окну.

Вот и окно. Высоко! Минуты две, он прислушивался. Полная тишина, если не считать ночного шороха Зоны. Хмурый закрепил автомат на спине, туго затянув ремень. Поднял руки вверх, положил пальцы на подоконник, присел, на сколько смог и резко подпрыгнул. Еще находясь в полете, его левая рука дотянулась до противоположного края подоконника, а правая подтянула тело. Левая рука рванула на себя, ноги развернулись вперед движения тела, правая рука поднялась на пальцы, делая толчок. Он влетал в комнату, ногами вперед, как учили в лаборатории.

«Если вам прострелили ноги, то вы все равно представляете опасность. Если голову — то вы мертвы. Бросившемуся на вас, удар ногами нанесет больше вреда, нежели головой. Летя вперед ногами, вы в полете можете успеть достать пистолет и сделать выстрел. Летя вперед головой, вы не всегда можете даже приземлиться на руки.

И пока вы не научитесь влетать в проемы, находящиеся на расстоянии от земли, вперед ногами, я буду вас наказывать электрошокером. Ну, а кто долго не научится, того скормлю кровососам».

«Спасибо, тебе, тварь, за науку. Вот бы ты обалдел, узнав, против кого действует твой подопытный!»

В полете он успел достать левой рукой пистолет, а правой опустил на глаза прибор ночного видения. Приземлился на правый бок, бесшумно, на какой-то мелкий строительный мусор. Перевернулся на левый бок, одновременно осматривая всю комнату. Никого.

«За неделю вы все научитесь приземляться, ползать, бегать и прыгать по разнообразному мусору, сухим веткам, битому стеклу. При этом вертясь на триста шестьдесят градусов, для выяснения обстановки. При этом издавать шума не больше чем бегущая тень. При этом стрелять из оружия, метать ножи и прочее, так, как вы это делаете в тире. А так же, мимоходом, будете ходить по болоту без чавканья, а в воду прыгать без всплеска. В противном случае, я нарежу ремней из ваших спин. А то, я смотрю, вы стали привыкать к электрошокеру».

Он встал, подошел к примыкающей к выходу из комнаты стене, и глядя в сторону выхода, стал ослаблять ремень автомата. Когда автомат оказался у него в руках, Хмурый убрал пистолет и, быстро проверив готовность автомата, двинулся в направлении общего коридора. Холода не было и он без проверки вышел в коридор. Удостоверившись, что в коридоре пусто, он быстро и бесшумно двинулся к лестнице, ведущей наверх. Не доходя до угла остановился и прислушался. Наверху, на лестничной площадке, послышалось шевеление.

«Чем он там шаркает? Тихо по лестнице вверх. Убираем видак. Быстро выглядываем из-за линии перил. Ну солдафон!»

«Перед тем, как обучаться проникать в здания, сразу предупреждаю! Если замечу у кого-нибудь привычку торчать темным силуэтом в проемах… А именно: оконных и дверных проемах, проломах в стене или крыши, в люках и прочих дырках. Того сразу отправлю на переделку в кровососа».

Часовой сидел на подоконнике и курил, глядя в окно. Левая нога у него была согнута и стояла на подоконнике, а правой, он болтал и шаркал по стене. Автомат был прислонен к противоположному откосу окна. Хмурый выстрелил в висок и бросился вверх. Он успел схватить часового за правый рукав, прежде, чем тот выпал в окно. Уложив горе-воина на пол у окна, он огромными прыжками помчался на третий этаж. На третьем этаже горел тусклый свет. Не выходя в коридор, прислушался. Где-то совсем рядом разговаривали. Звуки голосов раздавались как бы из-за укрытия.

«Похоже за стеной. Где-то справа. Быстро смотрим направо. Так. Что видели? В коридоре справа никого, две двери, из дальней свет. Смотрим налево. Никого. Две двери. Беспечные парни. Уверены, что их никто не тронет. Быстро в коридор, направо, ближе к стене. Стоп. Дверь».

У двери он остановился. Надо послушать, оценить обстановку. Разговаривали по-английски. Каждый что-то рассказывал. Прошло десять минут, прежде чем он понял, по интонациям говорящих, что в комнате пять человек. Значит все здесь. И ботаники и охрана. Отлично! Хмурый достал световуху. Он уже готов был выдернуть кольцо, как услышал приближающиеся шаги. К двери шел один человек. Он что-то говорил оставшимся. Хмурый быстро переложил гранату в правую руку, а левой вынул нож и вжался в стену. Он ударил снизу вверх под подбородок и так, на ноже, и затащил труп пехотинца за угол. Прижал его к стене, засунул в рот световуху, взял за грудки и замер. Он мысленно представил ситуацию в комнате: Все ждут продолжение разговора ушедшего, ведь он замолк на полуслове. И все смотрят в сторону двери. Послышался вопросительный окрик. Хмурый выдернул чеку, швырнул мертвеца, с гранатой в зубах, в комнату, вперед спиной и закрыл рукавом глаза.