И прилагается адрес Арсения Шмарцева. Забегая вперед, скажу: А. Шмарцев оказался исключительно благородным и порядочным человеком. У меня сохранилась вся наша с ним переписка. И все его расчеты. Очень скоро он предложил добавить собственные средства, если не будет хватать на издание.
«Счастливого Нового года, дорогая Мила! Здоровья, денег и удач!
Что касается денег. А. Ш. позвонил и предложил добавить нужную для его расчетов сумму от себя – с тем, чтобы я уступил ему все тексты Гедройца для предполагаемых электронных книг. Я согласился – пусть это будет и мой вклад в Гедройцеву популярность» (1 января 2011 года).
И в конце звучит все тот же мотив: «Благодарен Вашим (и моим, значит) друзьям. Но и очень смущен. Всю дорогу говорю своей совести: о чем ты беспокоишься? ты же чиста, это чисто литературный проект, никакая выгода тебе не угрожает. Но душа все равно немного не на месте: вдруг кто-то подумает и потомкам сообщит что-нибудь такое, типа он был алчный побирушка, тщеславный иждивенец читателей и т. п. Придется Вам, Милочка, хотите не хотите, оставить мемуары. Кстати, я думаю, что это нужно не только мне… Разумеется, книжка, если она выйдет, будет доставлена каждому вкладчику. Только нужен список с адресами. Спасибо и спасибо».
Пропускаю несколько писем С. Л. – это повторение благодарностей всем друзьям и подписчикам, упоминание некоторых деталей издательского процесса. Пропускаю мою переписку с Арсением Шмарцевым…
Несколько писем Лурье (совсем коротко) все-таки приведу:
«Да, дорогая Мила, Ваша идея, как это ни странно, начинает претворяться в жизнь. Во всяком случае, текст составлен и отправлен. Разумеется, все вкладчики (Л. Романков сказал, что у него имеется список) получат книгу, и, конечно, с автографом» (15 февраля 2011 года).
«Дорогая Мила, наконец, это случилось. Ваша идея сработала, книжка сегодня вышла и лежит передо мной. (Ну, Вы знаете, как смотришь на только что вышедшую книгу: с отчуждением, близким к разочарованию. То есть издано превосходно, а текст недостаточно силен. Книжка как книжка, мало ли их.) Огромное спасибо Вам за эту удивительно небанальную идею, за истинно дружеский, настоящий литературный поступок! Огромное спасибо Геннадию Моисеевичу, и Ларисе, и Майе Беленькой, и Жене Стародубскому, и Юрию Малецкому, и всем, всем здешним и заграничным великодушным спонсорам!
Пришлите мне, пожалуйста, адреса, по которым можно выслать каждому из них книжку и что-то написать, чтобы выразить мою растроганную благодарность… Согласно договору в мое распоряжение поступает 500 экз. Редакция “Звезды” выразила готовность их реализовать» (22 июля 2011 года).
И снова он повторяет свое настойчивое желание отдать подписчикам предполагаемые от реализации суммы: «Предвижу Ваши возражения, – но напоминаю: я сказал: я в матпомощи не нуждаюсь, а Вы ответили: это матпомощь русской литературе. Ну что ж, литература получила свое. На случай, если это Вас не убеждает, и Вы считаете неудобным брать назад бескорыстно пожертвованные деньги, – предлагаю компромисс. Давайте сохраним эту сумму у того же Романкова – и употребим ее на издание следующей книги – Вашей, или Ларисы Щиголь, или Юрия Малецкого, или Геннадия Моисеевича – и вообще какой захотим. Так возродится форма писательского кооператива, какие бывали в 20-е годы».
«…Книжка вчера поступила в продажу и была, как следует, обмыта в редакции Звезды. Первый тост был, естественно, за Вас. Обсуждение перспектив предполагаемого фонда – ввиду некоторого опьянения присутствовавших – получилось каким-то невнятным, и конкретной резолюции пока нет. На той неделе постараюсь отправить Вам первую пару экземпляров по почте» (30 июля 2011 года).
В нескольких письмах описания мучений с отправкой книг в Германию и другие страны, где обитают подписчики. Такая выдалась осень 2011 года.
Пишет тоскливое письмо: «Заграничная корреспонденция в Пулково лежит уже несколько месяцев. Новую пока не принимают. Книжки с надписями лежат под журнальным столиком. Очень обидно». В конце письма почему-то такое добавление: «Куплен пока что один (1) экз.: покупательница – приятельница Л. Романкова». (Леонид Романков занимался подписчиками в России. Помню, что среди подписчиков была и Елена Цезаревна.)
С. Л. продолжает рассылать книжки. Какие-то нелепости. Мне совершенно непонятные. Помню, что посылала свои книжки в Нью-Йорк и другие города – два или три дня, и всё. Причем из Германии на книги какая-то льгота. Просто на упаковке пишешь, что это «книга». И всё, недорого получается для книгочеев.
Вскоре получаю вот такое письмо:
«…Сегодня ровно три недели, как книжки посланы. Вы, конечно, ничего не получили. Вот сколько времени нужно на изучение дарственных надписей. Трясусь от злости, боюсь лопнуть. Простите» (11 октября 2011 года).
До меня книжка – С. Гедройц. «Гиппоцентавр, или Опыты чтения и письма» – доходит в середине октября. Под дарственной надписью стоит: «сентябрь 2011». Текст автографа приводить не буду (не заслуживаю я такой чрезмерной благодарности). На мой адрес пришли и книжки для Геннадия Моисеевича (Борис Хазанов) и для Майи Туровской. Так договорились с С. Л. – чтобы им не ходить за посылками на почту, а у меня был бы повод встретиться с дорогими друзьями.
Постепенно все проблемы разрешились, подписчики получили книжки, любовались авторскими благодарностями, отдельные счастливцы завели дружбу с Самуилом Ароновичем Лурье. И веселую переписку! Мне кажется, ему понравилось.
Новогоднее поздравление:
«Дорогая Милочка! Горячо желаю Вам легкой жизни в наступившем году, радостей и удач. Сердечно благодарю за великодушное участие, столь скрасившее мою жизнь в году ушедшем» (2 января 2012 года).
А мне часто приходила в голову такая мысль: надо было отговорить Самуила Ароновича всем подписчикам рассылать книжки. Наблюдала, сколько нервного напряжения это ему стоило. Ведь никто не надеялся получить книжку от самого автора. Просто все хотели, чтобы она была издана. И всё. Чтобы каждый мог по почте заказать… Или в «Звезде» купить. Или просто в книжных магазинах, куда отправлял сам издатель Арсений Шмарцев. Но ведь остановить Лурье было невозможно.
«Дорогая Мила, сообщаю Вам первой приятную, хотя и пустяковую новость. Только что позвонила Иванова из “Знамени” и сказала, что Гедройцу присуждена какая-то премия “Станционный смотритель”. Это как бы отросток (для критиков) премии Белкина. Денежное наполнение – нуль, но – банкет, речь (которую надо написать), аплодисменты. Навряд ли я поеду, но неважно. Еще раз спасибо Вам. Без Вас не было бы такого приятного сюрприза. Хотя продается книжка неизвестно как, рецензий – то ли две, то ли три, деньги не собираются – и, к большому моему сожалению, мне даже пришлось полученные на сегодняшний день от продаж 22 тысячи начать тратить. (Умер Житинский – работа в журнальчике “Полдень” остановилась и моя зарплата тоже.) Смешно, как подумаешь: Вы собрали 60 тысяч рублей, чтобы я мог получить и растратить 22. Причуды бизнеса. Что Вы пишете, как поживаете, собираетесь ли в СПб? Не забывайте меня.
Ваш С. Л.» (14 февраля 2012 года).
Поясняю: С. Л. все еще намерен деньги, полученные от продаж, возвратить подписчикам. Слов нет. Убедить его, что это его авторский гонорар, что он просто заработал эти деньги, у меня не получалось. Хотя… как-то раз все-таки получилось.
Помню, был такой случай. Совершенно неожиданно приходит от моих зарубежных физиков некий взнос на издание Гедройца. А издательский процесс уже оплачен и вполне успешно идет. И вот что мне делать? Прилетаю по своим обычным делам в Питер. Встречаемся с Лурье в знакомом кафе. Вручаю ему конверт. Сколько там было долларов, не помню – сколько вложили, столько вручаю. Те, кто хорошо знают Самуила Ароновича, могут представить его реакцию. До сих пор не понимаю, как мне удалось убедить С. Л., что это его гонорар. Думаю, что тихим предложением вернуть этот взнос добрым ученым, любителям русской литературы. Отослать обратно хорошим людям, в заокеанскую страну. Вот так холодно сказать: «Спасибо, уже не надо…» Все-таки убедила.
В мае 2012 года я прилетаю в Питер. Отмечаем день рождения Самуила Ароновича, передаю ему подарки из Мюнхена. Знакомлю со своими друзьями в Питере – почти все участвовали в издании С. Гедройца. С. Л. так и сказал мне: «Ваши друзья теперь мои друзья». А уж какие драгоценные подарки получаю от него я! «Железный бульвар» и «Изломанный аршин». Прекрасные дни в родном городе, незабываемые. Счастье дружбы и любви.
В сентябре 2012 года объявлен курс лекций Самуила Лурье «Техника текста» в Музее современного искусства «Эрарта». Просвещенная общественность готовится. Задаю С. Л. вопросы, будет ли запись лекций. Отвечает: «Злополучный этот мой “курс” не предполагается никак записывать. Что, я думаю, к лучшему для моей репутации… авторское-то право – бог бы с ним. Но я немножко боюсь, что, если жизнь затянется, всякие семинары и курсы могут стать для меня единственным источником заработка. Поэтому лучше не надо фиксировать. Тем более что это… будет импровизация, и в качестве ее я абсолютно не уверен. Полагаю, что, согласившись (из присущей мне алчности), проявил излишнюю самонадеянность. Кстати: моя публичная лекция “Техника текста” (двухлетней, кажется, давности) где-то в Интернете существует. Постараюсь найти ее и прислать».
