Николай Краснов – Мои великие люди (страница 39)
Всю дорогу Вовка думал, что же это такое — бабушкина школа, которую он должен пройти. И вот, увидев бабушку, он был уже готов ко всему: должен — значит, должен, он не против, но лучше бы ходить в школу, где учатся большие мальчишки. И войдя в хату, стал ждать, когда же бабушка начнет его учить. А она словно бы забыла о своих прямых обязанностях — сажает Вовку себе на колени и целует, приговаривая:
— Большой стал! Лапочка моя золотая! Мой сладкий!
Он утирает щеки в смущении:
— А это я всю дорогу конфетки ел.
— Ну-ну, мой внучок любимый! Людка, принеси-ка Вовке яблочек!
Девочка бежит на кухню, несет два румяных яблока. А Вовка ей из своего кармана дает городских конфет. Оба довольны — едят, слушают, о чем взрослые говорят.
— Дочка, денька три побудешь? Вот и хорошо! Поможешь мне на огороде.
— А я что буду здесь делать? — интересуется Вовка.
— И тебе найдется занятие, — говорит бабушка. — А как же! Тут все работают!
— Тогда давай мне молоток! Я буду гвозди забивать.
Не успел сказать, как Людка и гвозди ему нашла, и молоток двумя руками несет.
— Вот тебе!
Молоток тяжелый, одной рукой не удержишь. Вовка смотрит, где бы гвоздик прибить. Надо, чтобы всем виден был. Пожалуй, лучше всего на шкафу. Только примерился, бабушка забранилась:
— Да что ж ты, родимец, делаешь? Нас же с тобой тетка Нина заругает. Нельзя!
А он-то думал, что ему спасибо скажут. Облюбовал диван, и опять бабушка недовольна:
— Эко наказание! Диван-то видишь какой? Новый.
А ему-то казалось, что на новом диване его гвоздь будет торчать очень красиво. Видно, ничего не остается, как вколачивать гвозди в стенку. А бабушка опять пальцем грозит:
— Нельзя! Мы же только побелили…
— А тут можно? — Вовка устраивается на полу.
— Да ты что! Дядька Витя задаст ремня! Нельзя!
Вовка в полном недоумении:
— А где же льзя?
Оказывается, льзя только на улице, а там неинтересно.
— А ну-ка, пойдем! — бабушка спохватывается. — Мне на кухне нужен гвоздик. А то чапельник не на что вешать. Вот здесь! — показывает на столбике. — Дай-ка я гвоздик подержу.
Бабушка держит, он стучит. Эх, если б сейчас папка видел, как он гвоздик забивает!
Молоток вырывается из рук, по гвоздю трудно попасть, но вот все-таки забил и очень доволен своей работой: теперь будет на что бабушке вешать свой чапельник!
— Вот мужик так мужик! — хвалит бабушка и подталкивает его легонько. — Теперь с Людкой побегайте во дворе!
А о том, что надо учиться, опять ни слова. Ну и память у бабушки!
3
Сейчас Вовка покажет Людке, как городские мальчишки бегают. Прыгнул с крыльца, и тут как тут перед ним, откуда ни возьмись, красный петух, большой и сердитый — гребешком трясет, шпорами щелкает. Вовка норовит обойти его, тот не пускает. Вовка в сени, петух за ним.
— Ну, ты, черт клевачий! — Людка бьет петуха ногой, тот испуганно взлетает, подымая пыль. — Уходи с нашего двора!
Вдвоем они гонят налетчика на улицу. И тут новая беда — перед Вовкой теленок стоит. Голову нагнул, что-то жует, на него смотрит.
— Ты не бойся нашего Мишку. Он даже меня не одолевает. Гляди!
Пока Людка бодается с бычком, Вовку привлекают топот и хрюканье в сарае.
— Это кабан, — говорит девочка.
В щелку видно: там кто-то лопоухий, с большим пятаком вместо носа и очень плохо пахнет.
Много во дворе сараев, и в каждом кто-то живет, а пока они пустые.
— А тут ласточки, — объявляет Людка.
Гнездо прилеплено прямо к потолку, к нему с криком подлетают и подлетают птицы.
— А еще Зайка у нас есть! — Людка открывает дверцу клетки, там живой пушистый комочек, с ушами и глазами, шевелит усиками.
— Давай ему травки нарвем!
Увидел Вовка траву у забора, хвать ее, а она как жиганет — рука сразу зачесалась.
— Это ж крапива! А нужен чернобыл. Вот он. Понюхай, как пахнет!
Чернобыл пахнет духами и не жжется. Только Вовка нашел такую травку и дал Зайке, как вдруг над ним что-то страшно прожужжало.
— Ух какая большая муха пролетела! Вот такая!
— Это пчелка мед понесла, — поясняет Людка.
И над деревьями что-то жужжит. Вовка поднимает голову:
— Ага, вот они где мед собирают!
— Это майские жуки. Хочешь, я тебе одного поймаю?
Интересно Вовке, он сроду майских жуков не видел. Людка взяла палку и ударила ею по ветке, что-то упало.
— Вот он! Гляди, гляди! — Оба склоняются, присев на корточки. Коричневый жучок лежит на земле вверх лапками без признаков жизни.
— Ушибся, бедненький, — говорит Вовка.
— Это он притворился.
— Больно ему. Смотри, как он ручки сложил.
Жук неожиданно ожил и стал быстро переворачиваться.
— Я же говорила, что он притворяется. Держи, держи, а то улетит! Да он не кусается! — Людка берет жука сама, показывая, что это совсем безопасно. — Он только дерябается… На, это будет твой, а себе я еще поймаю.
Вовка принимает его бережно, как дорогой подарок, зажимает в кулачке, осторожно оттопыривая пальцы, разглядывает. Жук копошится, щекоча лапками Вовкину ладошку, ползет. Вот что-то он оставляет за собой.
— Ага, мёдик дал! — Вовка радуется и, торопливо переложив жука в другую руку, слизывает с ладошки.
Людкины глаза округляются в испуге, и он понимает, что сделал какую-то глупость, но уже поздно.
— Это не мёдик! Эх ты! Плюнь, а то пойду бабушке скажу!
Вовка сплевывает. Собрался губы обтереть, как сразу два жука упали под ноги, и он бросается их подбирать.
— Давай наловим много-много! Ладно?
— Давай! Сейчас принесу коробочки.
Сначала палками сбивали, потом полезли на дерево. Оцарапались, взмокли, уморились, но зато коробочки набили битком, а у Вовки еще и в руке осталось. Радостно ему и в то же время грустно: жаль, папка не видит, сколько он майских жуков наловил!
К ним подходит маленькая девочка с куклой. Сама чумазая и кукла чумазая.