Николай Красильников – Звёзды прощаются на рассвете (страница 8)
– Мам, ну перестать ты мне душу бередить. Чего ты меня раньше времени хоронишь. Я сейчас расплачусь, тушь потечёт. Ты меня только расстроила. Ну, успокойся! Перестану я, перестану! Потерпи немного, ничего плохого я не делаю!
– Дура я, дура! Надо было после окончания школы тебя хоть в училище направить! Сама заболела, а у тебя какой ум тогда был?! Вот и осталась не у дел. Может хоть курсы, какие окончишь? Ведь сейчас без профессии никуда. Со специальностью-то не берут, везде вон одни сокращения. Поищи, может что найдёшь?! Чего ты не хочешь жить как все люди?! Ведь мы с отцом всю жизнь работали и позором это не считали!
– Ну, какая сейчас работа? Все, почти даром работают. Зарплату без конца задерживают. Ты что, телевизор не смотришь?
– Смотрю. Но ведь другие-то работают. Раньше таких людей, как ты, тунеядцами называли, да в тюрьмы сажали! Разбаловали вас демократы: хочешь – работай, хочешь – гуляй! Если все будем по домам сидеть, то скоро есть нечего будет!
– Успею наработаться! Надо и в своё удовольствие пожить!
– А почему я в своё удовольствие не жила! Тебя растила?
– Сейчас время другое. Если буду на заводе работать, да потом дома сидеть, то у меня, как и у тебя ничего не будет!
– У меня есть всё, что нужно! С голоду не умираю! Два платья на себя сразу не оденешь, а спать можно и на диване, тем более что на двух постелях тоже не поспишь, одной хватит!
– Ты просто не видела, как другие живут. Посмотри за окно – коттеджи, как грибы после дождя растут. Ты хоть раз в таком доме была? Да там от хрусталя и ковров пустого места нет!
– Бог с ними! Я честно жизнь прожила! Правда, слишком сладко не ела, мягко не спала, но и не побиралась, в лохмотьях не ходила. И всегда спала спокойно, совесть не мучила!
– Ну, совесть-то и меня, положим, не слишком донимает! Ты пойми, мама, и представь: по улице идут девушки моего возраста, по моде одеты, в сумочках денежки шуршат. Они на «Мерседесах» раскатывают, а я должна как серенькая птичка выглядеть, так по-твоему? Обидно, зависть берёт, хочется хорошо одеться. Некоторые вообще из ресторанов не вылезают. Не хочу я в нищете жить, не хочу, понимаешь?!
– Но все не могут богато жить! Кому-то нужно быть рабочими?
– Вот, кто хочет или не может по-другому, те пусть идут в рабочие! А по мне лучше умереть, чем так жить: на работу – с работы, снова на работу!
– Говорила тебе, учись! Стала бы учительницей или парикмахером. Да мало ли работ!
– Мам, сколько можно объяснять, хорошее образование можно получить в институте или в университете. А туда так просто не попадёшь, знаешь, сколько денежек нужно!? Да и то по великому блату. Там сейчас только детки начальников обучаются. А учителя? Знаешь сколько получают? Копейки! Уж лучше я другим делом займусь, пусть денег немного, зато человеком себя чувствуешь!
– Одного понять не могу! Человеком-то почему? Они что, разве не люди?!
– Люди?! Рабы они, которые работают от звонка и до звонка. Да ещё и не угодишь начальству! А платят? На жизнь не хватает! Ну, хватит, мам, мне пора, сейчас Олег за мной заедет. Позиция твоя ясна, но она мне не подходит, а потому я с ней не согласна! Одно только обещаю, как только, так сразу займусь чем-нибудь другим. Но только ради тебя! В крайнем случае, пойду опять торговать, двести граммов тоже с неба не валятся!
– Какие двести граммов? – не поняла мать.
– Поговорка есть такая, к слову пришлась!
– Что-то не знаю такую поговорку. Новая, наверное? Сейчас чего только не придумают!
– Новая поговорка мам, новая! Лет двести, как изобрели! И до сего дня не устарела. Особенно актуальна сегодня! Ну, пока, я побежала, а то Олег, надо думать, заждался уже.
– Это тот скользкий тип, с рыскающими глазами? – уточнила мать.
– Парень, как парень! Не понимаю, чем он тебе не угодил? Мне с ним, кстати, детей не крестить! Просто компаньон, помогает бизнес делать.
– Сломишь ты себе голову с этим бизнесом! Только и слышишь везде: по радио, по телевизору, соседки в один голос твердят – там убили, того утопили. Нынче людей за людей не считают! Хлопают, как мух! И куда только власти смотрят? Ведь за железными дверями никому не отсидеться! В нашем подъезде только у нас осталась дверь как при Никите Хрущёве. Все остальные давно забаррикадировались. Скоро друг друга опасаться начнём. Сосед от соседа прятаться будет!
– Мам, ты меня просто до смерти запугала. Уговорила, остаюсь дома! Вот, только что мы с тобой завтра есть будем? Твоей пенсии даже на хлеб не хватает. Так какая мне разница: дома от голода умирать или на улице от хулигана? Мне кажется, что, сидя дома, у меня меньше шансов выжить. Что ж, капитализм, как капитализм – выживает сильнейший. Закон джунглей! Но я не собираюсь сдаваться без боя. Победить или умереть, как говорили в старину!
– Позвони, вечером-то. Не усну ведь я. Меня хоть пожалей! Одну минутку для матери можно найти!
– Найду, мамочка, обязательно найду! Ты ж у меня единственная, кого я по-настоящему люблю! Не переживай, всё будет хорошо!
– Очень уж ты самоуверенная! И в кого только ты уродилась! Я-то всегда тихоней была, в магазин и то лишний раз сходить опасалась. Как бы на лихого человека не нарваться! Да и муженька, царство ему небесное, побаивалась! Смирный был мужик, вроде б и не обижал меня понапрасну, а я всё думала, как бы к кому не взревновал. Сам-то только и делал, что с работы да на работу. Да и жили мы с ним как-то странно, вроде любили друг друга, а вели себя, как добрые соседи по коммунальной квартире. На ласки очень уж были стеснительные. Ну, да ладно, чего это я раз вспоминалась! Верно, одиноко на душе, вот и потянуло выговориться. Иди, дочка, с Богом! Пусть он тебя хранит!
Мать перекрестила дочь и заплакала. Наташа подошла к матери и обняла её. И если бы у девушки была склонность к философии, то она, может быть, призадумалась и, возможно, поняла, что ребёнок для матери всегда остаётся ребёнком. Что материнская любовь значительно превосходит дочернюю любовь по силе привязанности. Что рано или поздно дети вырастают и уже не столь нуждаются в родительской опеке, да и просто в душевной близости. Родственные узы, прежде крепко связывающие родителей и детей, со временем становятся всё тоньше и тоньше, пока однажды не истают окончательно. А потому Наташа без особых усилий высвободилась из материнских объятий и шагнула к двери. И, если бы в этот миг дочернее чувство перебороло, а девушка, стоя на пороге квартиры, обернулась, то она могла бы увидеть нечеловеческую боль, сквозившую во всём облике матери.
Но мысли девушки уже роились вокруг предстоящей встречи. Она была озабочена предстоящим, как ей казалось, сниманием сливок со стола новоиспеченного коммерсанта. Ибо Панов охарактеризовал своего знакомого, как перспективного и денежного малого.
Человек, зачастую, в основной своей массе – эгоистичное и неблагодарное существо. А потому стоит ли удивляться, что и Наташа, не желая отсиживаться в не слишком уютном и сытном материнском гнёздышке, избрала собственный путь в жизни.
О том, окажется он правильным и удачным, не ведомо никому, но отрадно и то, что девушка предпочла серенькому существованию – поиск. Вполне возможно, что у неё не достаточно будет ума, знаний, способностей для достижения поставленной цели. Более того, может статься, что она просто сгорит. Как бабочка над костром: продаст своё тело, честь и совесть. И всё же это не главное. А главное – движение вперёд. Потому что это и есть жизнь. Пусть неправильное, но бытие. Покой же есть смерть.
Глава вторая
Я длинный путь прошёл
От неба до земли.
Кого искал, тех не нашел -
Наверное, они прошли.
«Шестёрка» бежевого цвета стояла у подъезда, по-хозяйски расположившись на части газона. Всё начиналось обыкновенно, и было до приторности привычным и обыденным, а потому у Наташи слегка испортилось настроение, когда она вышла из подъезда и увидела своего напарника листающего в машине «Спид-Инфо».
Олег Панов не вышел из машины, не распахнул галантно дверцу и даже не ответил на приветствие, севшей на переднее сиденье Наташи. Тронув машину с места, он бросил на девушку оценивающий взгляд и деловито осведомился:
– Где моя новая пассия живёт?
– Рядом. А ты, как я погляжу, большой любитель свежих девочек. И трёх дней не прошло, как я тебе Оксанку подкинула, а сегодня уже другую подавай! Слушай, Олежек, а давай – как мы и сегодня её «снимем», или она тебе чем-то не угодила? А, по-моему, она девочка горячая!
– Нет, поедем к этой…, как её, Регина, что ли? Ты же знаешь, что я себе зарок дал, пока до пяти тысяч счёт не доведу, два раза с одной и той же спать не буду.
– Даже со мной? – игриво поинтересовалась девушка. – Оригинал ты какой-то, может маньяк? С таким странным желанием я ещё ни одного идиота не встречала!
– Молчала бы ты, по-моему, у тебя больше отсутствующих дома, чем у меня. Просто я в одном журнальчике вычитал, что мужчина способен всего на пять тысяч половых актов. Ну, у меня и мелькнула при чтении шальная мысль: трахнуть столько же женщин, должна ведь у человека быть цель в жизни!
– Ну, у тебя и цель! И это твой смысл жизни? Очень возвышенно, поздравляю от всей души! А позволь спросить, сколько же на сегодняшний день числится на твоём «боевом» счету побед над нашей сестрой?