Николай Коростелев – Воин Чёрного Дракона (страница 8)

Зацепило, – удовлетворённо подумал Андрей, – погоди, тебя впереди ждут ещё и не такие сюрпризы. А вслух ответил:

– С превеликим удовольствием, Леонид Николаевич!

– Тогда предлагаю встречу не оттягивать и увидеться завтра. Вы как? – боясь отказа, заторопился Леонид.

– Нет возражений!

– Тогда завтра в полдень у ворот порта. Я покажу вам мои мастерские, там и поговорим.

– Договорились, – улыбнулся Андрей.

В их разговор вмешался выпавший из центра внимания Шевелёв:

– Разрешите вас перебить, господа. – Все обернулись к нему. – Андрей Иннокентьевич из скромности рассказал нам только о своих фугасах. Однако забыл упомянуть, что отряд казаков, которыми он командовал в том бою, насчитывал чуть более двадцати человек, в то время как хунхузов было более трёхсот! Наш поручик огнём из винтовок отбил несколько атак противника, а потом сошёлся с ним врукопашную. Двадцать против трёхсот! И ведь вышел победителем!

– Да ничего особенного в том бою не было, – скромно ответил Андрей, – когда началась рукопашная, мы их уже изрядно проредили.

– Андрей Иннокентьевич, – остановил его Шевелёв, – не скромничайте, Золотое оружие за «ничего особенного» не дают! Прошу прощения, дамы и господа! Долг хозяина дома перед остальными гостями вынуждает меня покинуть вас. Николай Николаевич, поручик Лопатин во Владивостоке недавно и знакомствами ещё не обзавёлся, не возьмёте ли над ним шефство на этот вечер?

– Почту за честь, Михаил Григорьевич.

– Превосходно! Андрей Иннокентьевич, оставляю вас на попечении Николая Николаевича. Не возражаете? – И, получив от Андрея благодарный поклон, добавил: – Тогда всего хорошего. Ещё увидимся.

Проводив взглядом удаляющегося хозяина дома, глава семейства Гобято проговорил: – Не люблю купцов, но Михаил Григорьевич – исключение. Большую пользу отечеству приносит. За свои деньги организовал судоходную компанию и теперь занимается не только перевозкой коммерческих грузов, но и обеспечивает строительными материалами крепость Порт-Артур. В случае войны обязался передать свои суда в состав добровольческого российского флота, что лично у меня вызывает искреннее уважение.

– Вы думаете, война неизбежна? – спросил Андрей.

– Несомненно, вопрос только, как скоро? Вы считаете иначе?

– К сожалению, нет, уважаемый Николай Николаевич.

– Николенька, Лёня, Аня, Андрей Иннокентьевич, музыка заиграла, сейчас начнётся бал, – перебила их Сашенька и потянула в соседний зал.

Вечер прошёл замечательно. Николай Николаевич вальсировал с супругой, а неугомонная Сашенька не пропускала ни одного танца, кружась то с Андреем, то с братом, хотя кавалеров у неё и со стороны хватало. Она буквально купалась в успехе и внимании. Выражение неописуемого счастья не сходило с её симпатичного личика, а неуёмная энергия била неисчерпаемым фонтаном.

Уже через час Андрей по классификации Сашеньки попал в «свои», и им, как и братьями, стали безапелляционно помыкать. Андрей не возражал.

Ему нравилась семья Гобято, и он с лёгким сердцем принял игру Сашеньки, с удовольствием подчиняясь её капризам.

Затанцевав и брата, и Андрея, она готова была кружиться до утра, но Николай Николаевич резонно решил, что на сегодня танцев достаточно.

Распрощавшись с гостеприимными хозяевами, он повёл семейство к выходу.

Андрей пообещал Николаю Николаевичу и его супруге заходить к ним «запросто», затем откланялся и стал ожидать очереди на пролётку.

Бóльшая часть гостей прибыла на бал в собственных экипажах, но были и такие, как Андрей, приехавшие в наёмных колясках. Десятка два пролёток выстроились вдоль улицы, ожидая пассажиров. Расторопный лакей поочерёдно подгонял экипажи и пролётки, рассаживая отъезжающих гостей.

Андрей решил проявить галантность и пропустил вперёд очередное семейство. Затем сунул в ладонь лакея полтинник, распорядился:

– Голубчик, я потихоньку пойду, как освободится экипаж или пролётка, пошли следом.

– Не извольте беспокоиться, ваше благородие! Как только, так сразу!

Глава 7

Андрей неторопливо шёл по мощённому булыжником тротуару. Яркий свет газовых фонарей особняка Шевелёвых остался далеко позади. Дорогу освещал лишь тусклый свет уличных светильников. На небе ярко горели жёлтые звёзды и серебрился молодой ещё месяц. В его призрачном свете всё вокруг – и стены крытых черепицей домов, и булыжная мостовая – казалось нереальным, зыбким, колеблющимся, потусторонним.

Андрей вспомнил бал, фонтанирующую энергией Сашеньку и тепло улыбнулся.

Достанется же кому-то такое счастье.

Где-то во дворах тоскливо завыла собака. Андрей оступился и чуть не угодил в кучу лошадиного навоза.

– Темень какая! Вернуться к дому Шевелёвых? Нет, там вся эта разряженная толпа, суета…

Он махнул рукой и пошёл дальше. Позади послышался стук копыт.

Андрей оглянулся и увидел, что его догоняет закрытый экипаж. Поравнявшись с Андреем, он остановился.

– Вас подвезти, поручик? – спросила незнакомая дама в бархатной накидке с капюшоном. – Если вам в «Европейскую», садитесь.

Интересно, откуда она знает, что я живу в «Европейской»? – подумал Андрей и ответил:

– С вашей стороны это было бы весьма любезно.

Дверца кареты распахнулась.

– Прошу.

Кучер хлестнул лошадь, экипаж тронулся. Гремя колёсами по булыжной мостовой, он доехал до перекрёстка и свернул в темноту улиц. На повороте свет газового фонаря отобразил лицо попутчицы. Теперь он вспомнил её. Ещё на балу он обратил внимание на роскошную красавицу. Она благосклонно принимала знаки внимания какого-то полковника. Андрей в это время вальсировал с Сашенькой и нечаянно встретился глазами с обворожительной незнакомкой. Та не отвела взгляда, оценивающе окинула молодого поручика и поощрительно улыбнулась.

– Вы!? – растерялся Андрей.

– Я, – величественно ответила она. – Почему вы один? Где ваша очаровательная спутница?

– Вы имеете в виду девушку, с которой я вальсировал?

– Её.

– Она не моя спутница, это сестра моих добрых знакомых. Мы с ней друзья, – почему-то стал оправдываться Андрей.

– Ну, друзья так друзья, – улыбнулась незнакомка.

На очередном повороте экипаж качнуло на рессорах. Пассажиров толкнуло друг на друга. Незнакомка слегка навалилась на плечо Андрея. Дорога пошла прямо, и экипаж уже давно ехал ровно, но дама не торопилась занять прежнее положение. Сквозь ткань мундира Андрей чувствовал жар её тела.

– Я, – она взяла Андрея под руку, – во Владивостоке скоро год, но у меня так мало друзей, что даже чашечку шоколада не с кем выпить. Вы любите горячий шоколад?

– Не знаю. В доме, где я вырос, предпочитали чай. Во время учёбы в кадетском корпусе – шампанское. На службе – по обстоятельствам. О горячем шоколаде слышал, как о новомодной европейской забаве, но пробовать не приходилось.

– А хотите, – её голос приобрёл бархатные нотки, – прямо сейчас?

– Уже поздно. Удобно ли?

– Ещё как удобно, – засмеялась незнакомка и накрыла его ладонь своей.

Жар ударил ему в голову.

– Да я… – смутился Андрей, но не желая показаться даме в невыгодном свете, решился. – А! Шоколад так шоколад! Поехали!

Она придвинулась плотнее и, заливаясь смехом, начала безостановочно щебетать:

– Весь город гудит о геройском поручике, расскажите мне скорее об этих ужасных хунхузах. А правда, что они носят накладные бороды и живьём едят людей? А вы покажете мне свою наградную саблю?

За непринуждённой беседой дорога пролетела незаметно. Экипаж замедлил ход и остановился.

– Вот мы и приехали, – дурачась, проговорила она, – я приглашаю господина поручика к себе. Вы мне расскажете о своих подвигах, а я угощу вас вином.

Андрей замялся. У двадцатилетнего поручика ещё не было сексуального опыта, а бывалый капитан Морозов[18], как назло, молчал.

Что делать? – растерялся Андрей.

– Господин поручик пьёт «бордо» или Шустовский?

Андрей решился:

– Была не была! Господин поручик пьёт всё, но предпочитает Шустовский, – покраснев, ответил он, – особенно из рук такой прелестной госпожи!

Опытная матрона лукаво стрельнула глазами, разгадав причину его замешательства.