Николай Коростелев – Гнев Неба (страница 50)

– «Золотой выстрел»[70], - зашептались в толпе моряков.

– Андрей Иннокентьевич! А?! – восторженно крикнул Станкевич. – Повезло-то как?

– Везёт тому, кто везёт, – философски изрёк Андрей.

– Вы о чём?

– Вы думаете, почему мы австрийцев в бой на стене не пустили?

– Потому что… – начал понимать Станкевич.

– Именно, – усмехнулся Андрей, – потому что они были комендорами с линейного австрийского броненосца[71]. Кто служит на линейных кораблях? А дистанция ведения боя линейного корабля какая?

– Не знаю, – смутился поручик.

– Подсказываю. На главный калибр линейного корабля ставят только лучших и самых опытных комендоров. Второе: максимальная дистанция ведения огня главного калибра на линейных кораблях плюс-минус двадцать морских миль. Двадцать! А морская миля больше сухопутной почти в два раза. Третье: море – это качка и так далее… А здесь? Дистанция выстрела чуть больше трёх километров, да ещё и с наземной оборудованной позиции. Для них такой выстрел – всё равно что стрельба в тире. Я даже не напоминаю, что мы специально просили дать нам специалистов именно по крупнокалиберным орудиям Круппа. Ну, и последнее. Какой калибр у снарядов, которыми австрийцы бомбят Южный форт?

– Восемь дюймов, – начиная понимать, к чему ведёт Андрей, включился Станкевич. – Вы хотите сказать, что боевая часть снаряда весит под сто килограммов?[72]

– Где-то так, – подтвердил Андрей. – Представляете, что может натворить снаряд такого калибра?

– Такими фугасами все оставшиеся форты импани срыть можно, – присвистнул Станкевич.

– Можно, – согласился Андрей. – Ладно, вы тут дальше сами, а у меня ещё есть дела.

– Помощь нужна?

– Пока нет.

Андрей уже собрался уходить, как к нему подошёл японский солдат.

– Лейтенант Исида просит вас подойти к нему, – на приличном русском обратился он к Андрею.

– Ведите.

Исида лежал там же, где оставил его Андрей, только уже умытый и перевязанный, вокруг толпился десяток выживших японских солдат. С его места был хорошо виден флагшток, на котором полоскались полотнища союзных держав. А над ними, на самом верху, реял белый стяг с ярко-красным кругом в центре.

Увидев Андрея, Исида улыбнулся.

– Простите меня, Лопатин-сан, что не могу должным образом отблагодарить вас за ту услугу, которую вы оказали моей стране и мне лично, – церемонно начал он, пытаясь изобразить поклон.

– Лежите, лежите, Исида-сан, – остановил его Андрей. – Я просто выполнил свой долг по отношению к союзнику и соратнику по борьбе с общим врагом.

– Хорошо сказано, – прохрипел Исида, – тем не менее я благодарю вас. Извините, Лопатин-сан, могу я задать вам личный вопрос?

– Разумеется, Исида-сан.

– Это правда, что вы сражаетесь японским мечом вакидзаси?

– Да, – подтвердил Андрей и, опережая следующий вопрос добавил: – Трофей.

– Вы могли бы его показать?

Андрей снял с плеча ножны с вакидзаси и передал его Исиде. Тот глянул на клинок.

– Старая работа.

– Мне сказали, что это работа мастера Камезуми.

– Вам сказали правду, – согласился Исида, – а почему он без пары?

– Долгая история, – усмехнулся Андрей.

– Вам известно, чтó стало с японским владельцем этих мечей?

Голос Исиды напрягся.

– Подробности мне неизвестны, – пожал плечами Андрей, – знаю только то, что он попал в ловушку, расставленную вашим соплеменником, и был предательски убит.

Исида побледнел и прикрыл глаза.

– Вам плохо? – участливо спросил Андрей.

– Нет, всё в порядке, – попытался улыбнуться японец и перевёл разговор: – Почему на флагштоке нет флага вашей страны?

– Вы ошибаетесь, господин Исида, – вежливо улыбнулся Андрей, – на флагштоке есть штандарт Российской Империи.

– Но я его не вижу, – удивился раненый.

– Поверьте мне, он там. Наш штандарт – погон поручика Станкевича, который командовал авангардом союзного десанта.

– Погон? – удивился Исида.

– Да, погон, – подтвердил Андрей и, усмехнувшись, добавил: – Если мы на каждом взятом китайском курятнике, – кивнул он на стены форта, – будем поднимать штандарты империи, то при резвости поручика Станкевича всех флагов нашей эскадры не хватит. Вот пусть свои погоны и развешивает.

Исида удивлённо выслушал тираду Андрея. И тут до него дошло, что это шутка. Он хотел рассмеяться, но тут же схватился рукой за раненую грудь и зашёлся в болезненном кашле. Когда его отпустило, он посмотрел на Андрея с ещё большим уважением.

– Вы, господин Лопатин, не только отважный воин, но ещё и мастер хорошей шутки. Надо же! Импань Дагу – курятник! – усмехнулся он. – Но офицерский погон на флагштоке?! – восхищённо проговорил самурай. – Я обязательно сложу об этом хокку[73]. Заберите меч, Лопатин-сан. Вы достойны его.

– Мне показалось, или вы знаете, кому он принадлежал?

– Не показалось, – вздохнул Исида.

– Тогда оставьте его у себя и верните хозяину.

– Нет, Лопатин-сан. Такие мечи сами выбирают себе хозяина.

Глава 55

– Право руля! Курс на форт Новый!

– Командир, с «Ильтиса» семафорят.

– Что там?

– Сообщают, что их машина разбита снарядом, корма затоплена, участвовать в дальнейшей атаке на импань не могут.

– Жаль, крепкие парни! Здорово нас выручили. Ну что ж, придётся продолжать без них, – вздохнул Добровольский.

– Запроси: «Помощь нужна?»

– Отвечают – нет. На плаву держатся. Просят на них не отвлекаться и действовать по заранее намеченному плану.

– Ответь: «Понял!» «Уходим!» «Держитесь!» И добавь: «Моряки Русского императорского флота благодарят германских моряков за мужество и самоотверженность!»

«Бобр» натужно заурчал машиной, задымил единственной уцелевшей трубой и, тяжело зарываясь в воду, направился к следующей цели – форту Новый. За ним двинулись все оставшиеся на плаву союзные корабли. Все, кроме полузатопленного русского «Гиляка», избитого германского «Ильтиса» и целёхонького японского «Кагеро», который прислушался к рекомендации чиновника своего морского ведомства и «внезапно сломался» ещё в начале боя. Постреляв для приличия из пулемета, он «не смог запустить главный двигатель» и тихо отстоялся у Таку.

Глава 56

Здание, в котором располагалась ставка коменданта импани, встретило Андрея пустыми коридорами, распахнутыми дверями, хрустом осколков оконных стёкол под ногами, разлетевшимися по полу деловыми бумагами и уже никому не нужными приказами.

Приёмная тоже была пуста, но отличалась от остальных помещений чистотой и порядком. Свет не горел, но сквозь неплотно задёрнутые тяжёлые портьеры пробивался уличный свет, создавая в помещении серый сумрак. За плотно прикрытыми дверями кабинета разрывался телефон.

Андрей осторожно заглянул внутрь.

Хозяин кабинета сидел за своим рабочим столом, уронив голову на массивную столешницу. Его толстые пальцы крепко сжимали рукоять пистолета, а на виске виднелось аккуратное отверстие от пули.

Андрей подошёл к столу и, не обращая внимания на остывшее тело генерала, снял трубку тревожно звонящего телефона.