Николай Коростелев – Гнев Неба (страница 25)
Двадцать минут, которые понадобились морякам, чтобы добраться до позиций артиллеристов, показались вечностью. Осталась сотня метров. Ещё пятьдесят. На месте.
Моряки пристегнули штыки и рассыпались по позиции артиллеристов.
Китайские офицеры не ожидали нападения со стены, поэтому расставили часовых только у её подножия. Умаявшиеся за день артиллеристы расположились тут же, возле орудий, и теперь безмятежно сопели.
У центрального орудия заметили спящего офицера. Тот, видимо, что-то почувствовал и открыл глаза.
Тссс! Холодная сталь пробила сердце, и китаец, уронив голову на грудь, затих. Вокруг слышались глухие удары штыков и шелест ножей. Послышался вскрик. Все замерли. Но вокруг уже установилась гробовая, в прямом смысле слова, тишина.
Пока русские моряки разбирались с артиллеристами на стене, американцы зачищали часовых. Их капрал, зацепившись стальной «кошкой» за парапет, перебросил тело через край стены и, перебирая ногами по её отвесной поверхности, проворно спустился вниз. Сверкнула сталь боевого ножа, и часовой мешком свалился на землю.
Через десять ударов сердца к нему подбежал сержант Маклейн, показал пальцами знак «ОК» и выкинул на руке четыре пальца, что означало – четверо китайских часовых у подножия стены больше опасности не представляют.
Капрал ладонью указал от себя налево и направо.
Сержант кивком подтвердил полученный приказ и исчез в темноте. Через несколько минут он вернулся.
– Чисто! На сто метров в обе стороны!
– Ол райт! Поднимайте тела часовых на стену! Проследи, чтобы за трупами не осталось следов крови, если заметишь – присыпь землёй!
– Есть!
Капрал подошёл к стене, привязал к поясу спущенную верёвку и, дёрнув за неё два раза, приготовился к подъёму.
Наверху его поджидал Андрей.
– Как у вас?
– Порядок!
– Тогда помогайте! Орудия, снаряды и оружие – забираем!
Капрал удивлённо посмотрел на Андрея: а этот парень наглец, но одобрительно усмехнулся – понял.
Вдруг проснувшаяся в Андрее хозяйственность заставила его изменить первоначальный план. Если сначала он планировал уничтожить орудия и их расчеты, то теперь решил пушки у китайцев умыкнуть. Эта идея пришла ему в голову, ещё когда он бежал по стене к позициям артиллеристов. Ровная поверхность стены позволяла дотащить орудия до шлюпки. Хотя зачем тащить, когда можно прикатить? Вчера вечером он видел, как китайские артиллеристы устанавливали орудийные лафеты на колёса.
Покатим прямо по стене. Если получится спустить их вниз, хоть одну заберём с собой, а нет – утопим. Так даже лучше, в канале искать пушки – пустой номер.
До шлюпки долетели, как на крыльях. Ободья колёс были обиты толстой полосой каучуковой ленты, поэтому почти по ровной поверхности стены катились относительно легко. Со снарядами оказалось сложнее, их пришлось нести на себе. Все, кому достались ящики со снарядами, согнулись под их тяжестью и, поминая недобрым словом запасливость командира, потащили их к заветной шлюпке. Вот и она.
Чтобы уменьшить габариты и общий вес, с первого орудия сняли колёса. Затем, обвязав веревками и помогая себе флотской нецензурной лексикой, спустили его со стены. Орудие прилично нагрузило шлюпку, но ещё нужно было загрузить снаряды. Без них пушка была грудой ненужного и очень тяжёлого железа.
Но когда все три орудия оказались у шлюпки, Андрей понял, что он ни одного орудия здесь не оставит, а заберёт все три. Времени до рассвета оставалось достаточно, правда, нужно было сделать три ходки.
Глаза боятся – руки делают!
В первый рейс решили грузить шлюпку максимально.
К орудию погрузили все ящики со снарядами, высадив почти всех людей на стену. В случае опасности они должны были утопить оставшиеся пушки и вплавь добираться до Посольского квартала. Авантюра, конечно, но «овчинка стоила выделки».
Андрей и американский капрал обнялись.
– Поторопитесь, поручик, – махнул рукой американец.
– Я вернусь, Макс, – твёрдо пообещал Андрей.
Вёсла вспенили воду, и шлюпка, разрезая носом поверхность, ушла в ночь.
– И-и-и раз! И-и-и раз!
Привычные к вёслам руки гнали лодку к Посольскому кварталу. Вот и заветная арка. Но её габариты не позволяли шлюпке протиснуться в тесный проход.
– Митрохин! Бери троих и дуйте за плоскодонкой. Она должна стоять в кустах, под ивой.
Четверо моряков сбросили одежду и заплыли в арку. Лодка китайца Мао оказалась на месте. Её перегнали к шлюпке и начали перегружать ящики со снарядами. Под весом тяжёлых ящиков она осела по самые борта, но испытание выдержала. Загруженную плоскодонку повели в арку, где, передавая по цепочке снаряды, быстро разгрузили её.
За следующие два рейса перевезли оставшиеся снаряды и колёса пушки. Осталось сгрузить само орудие. Справедливо опасаясь, что хоть и длинная, но узкая плоскодонка может не выдержать веса орудия, Андрей приказал вязать к нему верёвки.
– Крепче! Готово? Держим верёвки! Орудие за борт!
Десяток матросов вцепились в привязанные верёвки. Поднатужились, и на «раз-два-взяли» сбросили его в воду.
Пушка булькнула и ушла на дно. Концы длинных верёвок остались в руках моряков.
– Боцман, сажай людей в плоскодонку и тащите орудие по дну канала до арки, а там уже не глубоко, спуститесь в воду и ножками, ножками! Как затащите орудие в дренажную канаву, вставайте у орудия с двух сторон и на верёвках тащите его к форту. Там скажешь, чтобы поднимали орудие на стену, а сам назад. Снаряды перевезёшь плоскодонкой. Вернусь через час-полтора, встречай.
– Понял. Орудие и снаряды перевезти в форт. Встречать через час!
– Те верёвки, что освободились, кидай сюда. Шлюпку толкни! Всё! Бывай!
Боцман повернулся к ожидающим его команды морякам.
– Поспешай, братцы! Верёвки разобрали? Пошли! И… раз! И… раз!
Тяжёлая туша орудия нехотя шевельнулась, но, подчиняясь дружной воле людей, заскользила по илистому дну.
Если для Андрея и его гребцов время первого рейса пролетело как один миг, то оставшимся на городской стене морякам оно показалось вечностью. Прислушиваясь к далёкому бою ритуальных барабанов и воплям фанатиков, моряки с беспокойством ожидали, что пропажа часовых вот-вот обнаружится. Завывание жрецов стало громче, а отблески огромного костра стали видны даже с такого расстояния.
– Опять принялись за жертвоприношения, – зло сплюнул один из моряков.
– Каждую ночь людей режут, видать, сегодня новых наловили, – отозвался второй, подвигая трофейную винтовку.
– Похоже, кого-то заживо жгут, слышь, как заходится.
– Нелюди, они и есть нелюди.
– О! Кажется, вода плеснула!
– Ну-ка, глянь! Наши?
Из темноты показался высокий борт шлюпки.
– Заждались? – послышался с воды тихий шёпот Андрея.
– Да уж, – за всех ответил американский капрал, – всего пятьдесят три минуты прошло, а показалось – век.
– Всё, парни, потом будем лясы точить! Спускайте орудие! – перебил его Андрей.
– Что точить? – не понял американский капрал.
– Не берите в голову, капрал! Грузимся! Быстрее! Быстрее!
– Странные вы, русские, и говорите непонятно, – пробурчал капрал.
Андрей решил третьего рейса не делать. Небо уже начало сереть, а рисковать людьми он не хотел. Оставлять орудие китайцам он не собирался, а утопить было жалко. На этот раз в шлюпку загрузили оба орудия и посадили за вёсла двенадцать моряков. Шлюпка опасно осела. Остальных людей решили тащить буксиром. Для этого Андрей распорядился привязать к корме два длинных фала, держась за которые можно было плыть за шлюпкой. Отчалили. Грести было невероятно тяжело, две грозди людей, ухватившихся за длинные веревки, тормозили лодку, но зато – вместе.
Дорога заняла в два раза больше времени, чем в предыдущий раз. Гребцы выбились из сил, но выгребли к заветной арке. Из темноты стены мигнул глаз фонаря – свои.
– Приехали!
Из тени выскочила плоскодонка и, сделав плавную дугу, подошла к плывущим за шлюпкой морякам. Продрогшие от долгого нахождения в холодной воде люди, отпустив буксирный фал, стали цепляться за борта плоскодонки. Шлюпка, освободившись от тормозившей её гирлянды моряков, облегчённо шевельнулась и, ловко лавируя, подошла к арке.
Их встречали. По опыту предыдущей разгрузки ствол пушки обвязали верёвками.
– Готово! Поберегись!
Первое орудие плюхнулось в воду. Верёвки передали в арку. Моряки запряглись в длинные фалы и потащили пушку по дну.