Николай Коняев – Русский хронограф. От Рюрика до Николая II. 809–1894 гг. (страница 3)
Если мы попытаемся протянуть цепочку «учитель – ученик – ученик-ученика» далее, то мы попадем в наше время, в школы и институты, где нам навязывали представление, что наш народ это то, что думала о русском народе разная либеральная диссидентская публика XIX и XX столетий.
И сколько усилий необходимо было предпринять, через какие беды свои личные и всей страны пройти, чтобы осознать, что диссиденты и в XIX и XX столетиях не столько старались понять русский народ, сколько пытались увязать с мыслями о народе собственные нездоровые ощущения, собственные комплексы и болячки…
Но столь же нелепо полагать, что народ сам способен понять себя…
Соловьев писал, что народ не то, что он сам думает о себе, а то, что Бог думает об этом народе.
Это не попытка красиво уйти от ответа, это прямой ответ.
Ведь то, что Бог думает о русском народе, мы можем постигнуть не только в мистическом молитвенном сосредоточении, но просто раскрыв хронологию нашей истории.
В составленной, по просьбе императора Николая I, Записке «О народном воспитании» Александр Сергеевич Пушкин говорил:
«История в первые годы учения должна быть голым хронологическим рассказом происшествий, безо всяких нравственных или политических рассуждений. К чему давать младенствующим умам направление одностороннее, всегда непрочное? Но в окончательном курсе преподавание истории (особенно новейшей) должно будет совершенно измениться. Можно будет с хладнокровием показать разницу духа народов, источника нужд и требований государственных; не хитрить; не искажать республиканских рассуждений, не позорить убийства Кесаря, превознесенного 2000 лет, но представить Брута защитником и мстителем коренных постановлений отечества, а Кесаря честолюбивым возмутителем…
Речь тут идет не только о римской истории, вернее, совсем не о римской истории…
Пушкин говорит, завершая свою Записку: «Изучение России должно будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян, готовящихся служить отечеству верою и правдою, имея целью искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве…»[4]
Справедливо предположить, что Пушкин распространял и на русскую историю призыв «не позорить убийство кесаря». Он считал, что и в русской истории не надобно прибегать ко лжи и искажениям, даже если это и надобно для воспитательных целей.
Руководствуясь этими пушкинскими пожеланиями, и нужно снова вглядеться в хорошо знакомые события русской истории…
Рождение нашей страны связано с события тысячелетней давности.
В Предисловии мы рассказывали, что часть этих событий сохранилась в русском героическом эпосе, хотя и создавались наши былины значительно позднее.
Поразительно как естественно смыкаются русские былины с летописями, события героического эпоса с событиями историческими.
Святогор, хотя и нашел тяги, поднять Русскую землю не сумел.
Это совершил на рубеже тысячелетий другой былинно-исторический персонаж – равноапостольный князь Владимир.
Он пришел в нашу историю, когда Русь еще не стала государством, когда она лишь томилась государственностью, когда ее еще только предстояло разбудить для истории.
Главную роль в этом пробуждении князь Владимир отвел вере, единой для всех родов и племен.
Как свидетельствуют археологические раскопки, поначалу Владимир пытался превратить в единую государственную религию родное языческое многобожие.
Он установил тогда на Священной горе невдалеке от теремного дворца шесть кумиров, которые почитались различными славянскими племенами и были свезены в Киев не столько как боги, сколько как представители соответствующих родов и племен, объединенных под властью киевского князя.
По сути, устроенный на холме рядом с княжеским теремом пантеон можно считать прообразом нынешнего Совета Федерации…
Главная его функция – представительство родов и племен.
Но, как ни замечателен был экуменический замысел князя, языческий пантеон не сумел объединить славянские племена. Племенные божки, перепутавшись между собою, окончательно утратили, как любят говорить сейчас, «легитимность» и превратились в народном сознании лишь в обозначение Высших Сил, в «местоблюстителей» Истинного, пока еще неизвестного Бога.
Обитатели пантеона, устроенного князем Владимиром, превратились в сновидение народа, тело которого охвачено предгосударственным томлением, а душа – предощущением познания Бога Истинного[5].
Поэтому мы и говорим, что 1 августа 988 года – не просто крещение Руси, но ее Рождение…
До этого была смесь родов и племен, объединенных властью князя Владимира, и только сейчас, в водах Днепра, родилось Русское государство.
1 августа 988 года – это дата начала нашей истории…
И не язычество, а христианство разбудило Русь для истории, и именно это и определило место в нашей стране православия.
Оно для России не просто конфессия.
Православие для нас – государствообразующая сила.
Православие сформировало язык нашего народа и его национальный характер, православие определило законы нашего государства и его культуру.
Так и выстраивалась святыми князьями Русь, что совпадали пути спасения и устроения русским человеком своей души с путями спасения и устроения государства.
И это еще раз свидетельствует, что князь Владимир, как и подобает мудрому государственному мужу, угадал устремление народной души, правильно определил стратегию духовного развития русского человека…
Между Киевской Русью, созданной Владимиром Мономахом и его потомками и Святой Русью Сергия Радонежского и Александра Свирского, вмещается тот период нашей истории, который долгое время называли татаро-монгольским завоеванием Руси, хотя название это не отражало всей полноты и глубины происходивших тогда процессов.
Разумеется, отношение к державе, зародившейся в читинско-монгольских степях, на берегах Онона, не может быть определено однозначно, но попытаемся осознать тот непреложный факт, что именно империю Чингисхана и следует считать непосредственной предшественницей Российской империи…
Входя в границы империи завоевателя вселенной, Московская Русь превратилась в Российскую империю.
Еще более поразительно, что и советская империя практически совпала со своими предшественницами не только границами, но и своими – Вьетнам, Афганистан – амбициями на новые границы…
Воистину в этом смысле наша страна – феноменальное, небывалое в мировой истории образование.
Из различных центров, на основе совершенно различных государственных идеологий, даже различными империеобразующими этносами создавались эти три государства, но совпадала их территория, на которой – лучше ли хуже ли! – но обеспечивалось выживание всех включенных в империю народов. Когда же империя, благодаря враждебным силам, разрушалась, она снова возникала уже на основе другой идеологии, из другого центра, но в тех же самых границах…
Что это значит?
Да только одно…
То, что эта империя нужна Богу, то, что народам, населяющим нашу страну, надобно исполнить то, что предназначено нашей стране Богом.
И разве не эту истину и прозревал в молитвенном сосредоточении святой благоверный князь Александр Невский, когда он ехал в далекий Каракорум вдоль южной границы созданной Чингисханом империи.
Александр Невский был тогда князем нетронутого татаро-монгольскими нашествиями русского княжества!
Блистательные победы над могущественными врагами – Невская битва, освобождение Пскова, Ледовое побоище, разгром литовцев под Торжком, Торопцем, Бежичами, Витебском – были за спиной двадцатишестилетнего князя, сумевшего остановить крестовый поход на Русь, и все же сумел он найти в себе силы смирения, сумел принять судьбоносное для нашей страны решение и «повенчать Русь со степью».
Решение это потребовало от него большего героизма, чем любой бранный подвиг. Ради исполнения воли Божией князь жертвовал не только собою, но и своей славой непобедимого героя…
И если, действительно, святыми не рождаются, а становятся, то, возможно, именно по дороге в Каракорум и произошло с Александром Невским это дивное преображение…
И мы, осознавая себя наследниками великих созидателей нашего государства, должны ясно понимать, что все те, кто тем или иным способом пытаются разрушить страну, – враги не только нашей страны, но и самого Бога.
И это касается не только внешних врагов, но и тех, кто пытается разрушить нашу страну изнутри, тех, кто разрушает ее, находясь у кормила государственной власти.
И это одинаково относится и к честолюбивым потомкам Чингисхана, и к лукаво властолюбивым последнему генсеку и первому президенту постсоветской России.
В юбилеях присутствует некая магическая сила.
В такие дни происходит не только всеобщее воспоминание о событии, бывшем сто, двести или полтысячи лет назад, но во всеобщем, всенародном переживании этого события происходит укрупнение и подлинное осуществление его.
Происходит то, ради чего и было это событие сто, двести или полтысячи лет назад.
И символично, что третье тысячелетие нашей истории было ознаменовано двумя 500-летними юбилеями событий, значение которых нам еще предстоит осознать…
4 (17) декабря 2005 года мы отметили 500 лет со дня кончины в Чудовом монастыре нашего великого святителя Геннадия Новгородского.