Николай Кондратьев – На фронте в огне (страница 16)
Фабрициус решил захватить бронепоезд. Оставив за себя командира полка Н. В. Агуреева, комбриг с разведчиками отправился на станцию. Погода была подходящей: мела метель. По канаве подползли к водокачке. Залегли. Усыновленный разведчиками мальчик Сережа Вересов, прозванный Находкой, бесшумно пополз вдоль состава и вскоре вернулся. Доложил комбригу:
— Внутри гуляют. Машинист вроде спит. Чуть подальше паровоза ходит часовой.
Фабрициус сказал лежавшему рядом Дьячкову:
— Снимите часового. Я займусь машинистом. Остальные, как условились, усмирят команду.
Дьячков шепнул:
— Я мигом! — и исчез.
Разведчики лежали, приподняв головы. Прислушивались. Когда часовой был снят, Фабрициус скомандовал: «Пора!» — и побежал к паровозу. Слышал, как стучат сапоги о подножки вагонов. Потом донеслись крики, ругань, звон бьющейся посуды. Только не открыли бы пальбу!
Машинист оказался сговорчивым человеком. Он глянул на кольт в руке Фабрициуса и тихо спросил:
— Что прикажете, товарищ начальник?
— Гони бронепоезд в сторону красных! Да не вздумай гудеть!
— Можете не агитировать. Помирать не собираюсь.
— Дьячков, помогай…
Откуда-то долетели глухие выстрелы.
— Торопитесь! — крикнул Фабрициус.
Рев ветра заглушил стук колес бронепоезда. Он набирал скорость постепенно, но вот машинист передвинул влево ручку регулятора, поставил на последний зуб и приказал помощнику:
— А ну, шевелись!
Пламя коптилки заплясало. Поезд мчался на всех парах.
Фабрициус положил кольт в карман и скомандовал:
— Тише ход! Считай, что домой приехали.
Бронепоезд остановился. Комбриг приказал собрать его команду. Всех переписал. Выяснил, что на должностях младших командиров — рабочие, а солдаты— бывшие крестьяне. И те и другие насильно мобилизованы в армию деникинцами, но дезертировать и перейти на сторону Красной Армии не решались. После серьезного разговора с Фабрициусом все согласились искупить в бою свою вину…
Рано утром полки 3-й бригады двинулись на станцию Лихая. Впереди шел бронепоезд. Разведчики называли цель, и опытные орудийные и пулеметные расчеты вели точный огонь.
В полдень Фабрициус доложил начдиву Медведовскому о том, что гарнизон станции разбит и захвачены огромные трофеи, в том числе эшелоны с боеприпасами и продовольствием. Комбриг понимал, что противник постарается все вернуть, и приказал организовать круговую оборону. Все трофейные орудия и пулеметы были выдвинуты в боевые порядки пехоты.
Белогвардейцы открыли по станции артиллерийский огонь. Обстрел был жестоким и затяжным — длился три часа. Загорелись дома. Затем деникинцы двинулись в атаку. Шли уверенно, густыми цепями.
Фабрициус приказал не стрелять, пока деникинцы не подойдут на двести шагов. Это решение было рискованным, но комбриг верил в неодолимую силу внезапного прицельного огня. И сорок два «максима» одновременно хлестнули длинными очередями. Грянули винтовочные залпы. Первая и вторая цепь залегли. Стремительно надвигалась третья. Сильно поредевшая цепь наступающих приблизилась к передним рядам бойцов 3-й бригады. Рукопашный бой был коротким и беспощадным…
Противник подтянул резервы и снова бросил полки на станцию Лихая.
Начдив Медведовский ввел в бой 2-ю бригаду. На помощь пехоте подоспел кавалерийский корпус Б. М. Думенко. И вторая атака белых была отбита. Преследуя деникинцев, 16-я дивизия двинулась к Новочеркасску…
Пройдя с боями 125 километров, 3-я бригада (теперь она называлась 48-й) заняла позиции по северному берегу Дона, у станицы Аксайской. Вечером 18 января 1920 года Фабрициус получил приказ совместно с 47-й бригадой овладеть станцией Ольгинской. А 1-я Конная армия должна была освободить город Батайск.
Фабрициус развернул карту, ознакомился, какие населенные пункты прилегают к Ольгинской, где размещаются части противника, тщательно взвесил разведывательные данные и пришел к выводу, что задуманная операция обречена на провал. Учитывая опыт победно завершенной Орловско-Курской операции, Фабрициус выдвинул свой план. Предложил не дробить имеющиеся силы, а использовать их, собрав в мощный ударный кулак. Оставив заслон по реке Дон на линии Ростов — Нахичевань — Старочеркасская, сконцентрировав 1-ю Конную армию в районе севернее Старочеркасская — Манычская, вести наступление одновременно двумя сильными группами: первой в составе главным образом стрелковых частей 8-й армии и небольших частей конницы на Азов и далее в направлении на станцию Злодейская, а левой в составе 1-й Конной армии, поддерживаемой стрелковыми частями, в направлении на Маныч-скую и далее на станицу Хомутовскую. Таким образом, противник оказался бы в клещах…
Начдив Медведовский согласился с планом Фабрициуса и передал его командующему 8-й армией Г. Я. Сокольникову. Командарм связался с командующим Юго-Восточным фронтом В. И. Шориным, но тот отклонил предложения Фабрициуса. Был получен еще один приказ: 47-й и 48-й бригадам 16-й дивизии наступать с рассветом 19 января на Ольгинскую. Повинуясь воинской дисциплине, Фабрициус приступил к выполнению задания. А в успех не верил. После кровопролитного боя его полки вступили в Ольгинскую. 1-й Конной армии, наступавшей в очень тяжелых условиях, не удалось взять Батайск. Противник отразил девять атак красных конников. Командарм С. М. Буденный отвел свои дивизии к Ростову.
Белогвардейцы повели наступление на Ольгинскую с трех сторон. Два дня красноармейцы отбивали атаки конницы и пехоты противника, на стороне которого был перевес сил. 47-я бригада Павла Богомолова была окружена и почти полностью уничтожена. Комбригу Фабрициусу удалось пробить заслон врага и вывести полки в Нахичевань.
…Войска Батайского плацдарма белогвардейцев были разгромлены группой войск в составе 16-й, 13-й, 15-й и 40-й дивизий. Остатки «добровольческой армии» отошли к Черному морю. Для очищения и охраны Таманского полуострова была выделена бригада Фабрициуса. Полки, заняв Тамань, разгромили крупные десантные части генерала Слащева и тем самым помогли товарищам по оружию освободить Новороссийск.
В конце апреля 1920 года начала наступление против Советской России буржуазно-помещичья Польша, а с юга ее поддержали белогвардейские войска под командованием генерала Врангеля.
В начале июня 16-я дивизия имени Киквидзе, в которую вновь вошла снятая с Таманского полуострова 48-я бригада, была направлена на Западный фронт. 9 июня она прибыла в район Полоцка. На следующий день комбриг Фабрициус созвал командиров. Прежде всего спросил присутствующих, есть ли у них газета «Правда» за 30 апреля и 6 мая. Командиры переглянулись, не понимая, почему возник разговор о старых газетах.
Командир 143-го полка Николай Агуреев признался:
— Не уберегли, товарищ комбриг.
— Самое главное, боевое оружие не уберегли, — строго укорил Фабрициус. — В этих номерах «Правды» напечатаны выступления товарища Ленина о новом походе Антанты на Советскую Россию. Эти речи — наш политический устав, их всегда надо иметь под рукой — вот здесь, в полевой сумке. Политико-воспитательной работой должны заниматься не только комиссары, но и командиры. В ближайшее время надо провести митинги. Могут быть вопросы. Вам необходимо подготовиться! Обязательно прочтите ленинскую речь к красноармейцам, отправляющимся на польский фронт. Хорошо бы выпустить ее отдельной листовкой.
Ставя перед командирами задачи по обучению бойцов, Фабрициус особое внимание уделил огневой и инженерной подготовке. Комбриг предложил укомплектовать взводы конной и пешей разведки и, не теряя ни минуты, учить их бесшумно преодолевать различные противопехотные препятствия.
Через неделю комбриг лично проверил, умеют ли разведчики и саперы скрытно пробираться к вражеским укрепленным позициям, оборудованным в открытом поле, и бесшумно резать колючую проволоку. Плохо ползавших по-пластунски несколько раз отправлял на исходный рубеж. Говорил:
— Больше пота — меньше крови. Так еще Суворов учил. Плотнее прижимайся к земле. Она как мать — добрая…
Полевая учеба благотворно сказалась при прорыве сильно укрепленных позиций под Сморгонью. Эти позиции входили в систему укреплений, возведенных германскими войсками во время первой мировой войны. Они состояли из окопов в два-три ряда, соединенных между собой ходами сообщения, с большим количеством бетонированных убежищ и гнездами для пулеметов. Впереди окопов было несколько рядов заграждения из колючей проволоки. Под Сморгонью немецкие укрепления особенно хорошо сохранились, в казематах даже было электрическое освещение.
13 июля Фабрициус получил приказ — атаковать противника и занять этот район.
Начальник штаба Иван Ершов горестно заметил:
— Труднейшая задача. В минувшую войну у этой окаянной Сморгони полегли чуть ли не целые дивизии. Ходила солдатская поговорка: «Кто под Сморгонью не бывал, тот и горя не видал».
— И все-таки надо выбить противника из железобетонных укрытий, — сказал Фабрициус. — Жаль, что нет гаубиц. Трехдюймовыми орудиями такие стены не пробьешь.
На рассвете по приказу комбрига командир артиллерийского дивизиона сосредоточил огонь всех орудий на участке наступления 142-го полка. Артиллерийская подготовка была короткой: берегли снаряды. Красноармейцы поднялись, добежали до многорядного проволочного забора и, встреченные кинжальным пулеметным огнем, откатились на исходные позиции.