Николай Колосов – Воспоминания комиссара-танкиста (страница 31)
Сборы были недолгими. Пришлось, правда, основательно повозиться с документацией, бумагами, ибо наша работа, несмотря на ее конкретность, живость, оперативный характер, все же относилась к работе организаторской.
Курс был взят на Острогожск, куда я вылетел вместе с порученцем генерала Федоренко – майором Александром Соколовым. Этого исполнительного, дисциплинированного офицера, хорошего спортсмена я знал еще слушателем академии. Как-то даже сказал Якову Николаевичу, что в Сашином лице достался ему настоящий клад, – и Федоренко согласился. Но в полной мере майора Соколова узнал я во время этой поездки. Он был не просто адъютант, а настоящий помощник – вездесущий, успевающий делать все, все схватывавший на лету. И в то же время он был очень скромным и тактичным человеком, в отличие от адъютантов некоторых больших начальников.
Поначалу все шло хорошо, по плану, а потом вдруг погода резко испортилась, наш самолет попал в «болтанку», нырял в воздушные ямы, так что мы еле-еле дотянули до Тамбова, где пришлось садиться на вынужденную. Ждали погоды долго, так что в конце концов пришлось мне звонить в Москву – на всякий случай, чтобы там не волновались, не думали, что мы потерялись в пути. Война – всякое возможно. Позвонил, а меня огорошили: забудь про погоду, срочно вылетай в Острогожск! Тебя в ВЧ ищут, телефонограммы шлют… Говорю все это пилотам, те понимают, что дело серьезное, – и мы взлетаем. Неизвестно как, но взлетаем. На войне как на войне… В Острогожске узнаю новое задание Ставки: срочно брать танковый корпус и вести его на Волчанск.
В начале февраля 1943-го войска Воронежского фронта начали операцию по завершению разгрома основных сил немецкой армии «Б» на Харьковском направлении и освобождению Харьковского промышленного района. За месяц боев они продвинулись на 100–260 километров, нанесли серьезное поражение силам противника, освободили Харьков. Но на том наступательные возможности исчерпались, 3 марта войска фронта перешли к обороне, началась Харьковская оборонительная операция.
В городе тогда находились части 3-й ТА генерала Рыбалко – человека пытливого ума и чрезвычайной работоспособности, умевшего мгновенно оценить обстановку, использовать ее выгоды. Воевал он инициативно, никогда не следовал шаблону, так что порой некоторые его решения казались противоестественными. Однако именно они и приносили победу. Павел Семенович был неистощим на выдумку, на то, что издавна зовется «солдатской смекалкой». И еще одно качество Рыбалко хочется подчеркнуть – он умел работать с людьми и умел их ценить. Маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза, он никогда не ревновал к чужой славе и всегда был щедр на награду подчиненным. Так, все командиры бригад его армии также были дважды отмечены званием Героя Советского Союза. «Золотые Звезды» получили все командиры его корпусов, начальники политотделов бригад, члены военного совета армии. Да и ведь было за что! 3-я гвардейская сражалась отлично.
Помню, когда в послевоенное время мне довелось служить в объединении, которым ранее командовал Павел Семенович, – с какой теплотой и любовью вспоминали его те, кто воевал под его началом… Но в который уже раз, к величайшему сожалению, приходится повторять, что напряжение военных лет никому не прошло даром. Вскоре после войны маршала Рыбалко не стало…
Весной 1943-го Рыбалко, армия которого лишилась всех своих танков и превратилась, по сути дела, в общевойсковую, сидел на КП на территории ХТЗ и упорно говорил, что из города уходить не собирается. Нужно было идти выручать армию Рыбалко, другие наши части и соединения, воевавшие против превосходящих сил врага, нужно было создать надежный заслон гитлеровской группе армий «Юг» фельдмаршала Манштейна, в которую, кроме прочих, входили отборные эсэсовские соединения «Райх», «Мертвая голова», «Адольф Гитлер» и «Великая Германия». Было решено: из сил, формировавшихся в районе Острогожска, отобрать полнокровный танковый корпус и поставить его на вторых оборонительных позициях в районе Волчанска. Выбор пал на 3-й гвардейский Котельниковский корпус генерала И.А. Вовченко.
В минимально короткие сроки корпус был выведен в заданный район, приготовился к отражению прорвавшегося противника… Ну а мы с Соколовым на легковой машине отправились в обратный путь, чтобы приступить, в конце концов, к выполнению задания Ставки. Правда, и на этот раз путь оказался неблизким – мы умудрились заблудиться в бескрайних степях, с большим трудом добрались до пункта назначения.
В Острогожске я встретил всю нашу группу – двух генералов и девять офицеров. Работы было невпроворот. Нужно было изучить состояние дел по формированию 5-й ТА, одиннадцати танковых и механизированных корпусов. Нужно было «на лету» решать сложнейшие вопросы, торопить, подталкивать. Неоценимую помощь оказал нам командующий войсками округа. Молодой генерал-полковник – едва за сорок – Маркиан Михайлович Попов обладал немалым боевым опытом. В Гражданскую воевал он солдатом-пехотинцем, принимал участие в событиях на Дальнем Востоке в 1938 году. В Великую Отечественную был заместителем командующего ряда фронтов, командармом 5-й ударной. Да и наше танковое дело он знал не понаслышке – до войны служил и в механизированных соединениях, – так что к нашим запросам относился с пониманием, во всем охотно помогал.
Мы трудились не покладая рук, решали одновременно несколько параллельных задач. Прежде всего, выведенные из боев войска нужно было переформировать и доукомплектовать, но при том нельзя было забывать, что люди пережили колоссальнейшее напряжение величайшей битвы, им необходимо дать как следует отдохнуть перед грядущими боями. Отдохнуть – да, но не расслабиться ни в коем случае. Все понимали – летом 1943-го ожидаются новые сражения, нечто грандиозное, войска необходимо к тому готовить. Значит, время передышки должно стать и временем интенсивной боевой подготовки. Мы должны были не только вывести части и соединения в отведенные для них районы, а потом указать маршруты дальнейшего следования, но и наладить на местах учебный процесс.
Самая первая поездка была недолгой – всего две недели. Объехав корпуса, мы учли все то, что необходимо для них сделать и добавить, а потом поехали на доклад в Москву. Тут уже пришлось вести работу не только в нашем Главном управлении, но и в ГАУ, которым в течение всей войны руководил генерал Н.Д. Яковлев (в 1944 году стал маршалом артиллерии). Управление это ведало всеми артиллерийскими припасами, всем вооружением. Затем мы отправились в танковые военные лагеря, куда корпуса были выведены.
Каждому понятно, что задачи перед нами стояли нелегкие, даже чисто в психологическом плане. Сказывалось тут настроение бойцов: мол, такую силищу перемололи – танки жгли, самолеты на аэродромах гусеницами давили, батареи в лоб брали, пехоты истребили видимо-невидимо – так что все нам теперь по плечу. Сказывалась и огромная, воистину нечеловеческая усталость.
В те самые дни я познакомился с командиром 91-й танковой бригады – полковником И.И. Якубовским. Внешне – этакая глыбища, высокий, могучий человек. Говорил басом, грубовато. Даже как-то боязно было подойти к такому. Но разговоришься, в деле увидишь – очень обаятельный человек, интересный и умный собеседник, к тому же – внимательный командир, любящий своих людей, верящий в их силы. Бригада его по выходе из Сталинградского Гумрака – есть там такой район, – находилась в тульских лагерях на отдыхе и доукомплектовании. Так получилось, что именно этот географический факт определил дальнейшую судьбу Ивана Игнатьевича. А я оказался его «крестным».
В тех же лагерях происходило доукомплектование и формирование 3-й гвардейской танковой армии, которую принял П.С. Рыбалко. Основу его объединения составляли 12-й и 15-й корпуса. Как я уже говорил, армии поначалу так и состояли из двух корпусов. Конечно, корпус – сильная боевая единица, способная самостоятельно решать многие задачи. Однако, когда оба соединения одновременно ввязывались в бой, а обстановка, как это часто бывало, резко изменялась, то где было взять резерв командарму? Разве что, ослабляя один корпус, усиливать другой. Нужен был надежный танковый резерв. С вопросом, где такой резерв просить, Павел Семенович обратился ко мне в один из своих приездов в наш главк.
– Вы скоро будете на приеме у Верховного, – сказал я, – вот и обратитесь к нему непосредственно. А уж качество пополнения мы вам гарантируем.
Действительно, просьба генерала была удовлетворена Сталиным. В штат армии включили отдельную танковую бригаду. Причем Федоренко так расщедрился, что предложил Павлу Семеновичу самому ее выбрать – из тех бригад, что находились под боком, в тульских лагерях.
На следующий день мы с Рыбалко отправились в поездку по огромной территории лагерей. Подробно описывать наш маршрут не буду, скажу лишь, что ни одна из предложенных бригад командарму «не показалась». В вопросах службы он был очень разборчивым, требовательным. Больше того – придирчивым. А тут, выйдя на отдых, танкисты несколько расслабились, подраспустились. Конечно, в этом была и моя личная вина как политработника. Что делать – хотелось дать людям прийти в себя… Но генерал не брал этого во внимание – он был человеком строгих правил.