Николай Кокурин – Загвоздка (страница 3)
– Знакомьтесь, – предложила ДжаNET и представила незнакомку: – Олявера, – и уже указывая на меня: – Ираклий.
– Не понял, – потребовал уточнений, – Оля или Вера? От Оливера Твиста? Это же имя пацана из Чарльза Диккенса. – На пацана она тоже смахивала, правда.
– Олявера – неделимо, – прожурчала новая знакомая. Что это был за голос?! Переливы китайских колокольчиков на двери цветочного магазина? Ласковый лесной ручей в мае? Нет, это её, ни с чем несравнимый сладкозвучный тембр, отдающийся эхом в третьем ухе третьего глаза. – Для постоянных Оля, для проходящих Вера. И да, Чарльз Диккенс мой любимый писатель на данный отрезок времени, а может и до конца совокупности всех моих отрезков, пока не знаю, смерть покажет, если не забудет.
«Бля—я—я» – подумал я и застыдился своих предсказуемых причудливых мыслей, вдруг она, как и мои дзен—приявленцы мысли читает. Так перед ней неудобно стало, но больше ни с кем рядом так приятно не бывало. Но и мысли не было, что это она, моя искомая цель, назначенная явленными мне гостями. Было просто по—кайфу. Тут же сидел у компа мне уже знакомый «Швахц», так его звали, потому что он сказки писал и публиковался на ЛитРес и Ridero под этой псевдой, модифицированной от сказочника «Шварца». Как звали по паспорту я не знал, да мне и незачем.
Посидели, потрындели, музыку древнего Цоя—пророка посмотрели и такого же мёртвого Веню Дыркина по Ютюб, потом пока ещё живого, но древнего нашего земляка из Дзержинска Чижа—Чигракова, его «Письмо Егору Летову» про Дзержинск было для нас открытием не совсем приятным:
У нас нет парка на проспекте ЛенКома, но есть там кладбище50, на месте которого, говорят, хотели сделать ещё один городской Парк Культуры и Отдыха. Вполне вероятно, после случая изнасилования двенадцатилетней девочки с парком решили повременить. Изнасилование, цепь и разговоры о строительстве парка наверняка имели место быть порознь, у нас часто насиловали, может не так часто как в Индии51, и всё же, но поэт их представил в недалёкой перспективе единым целым. А так же парком он мог назвать мемориал, открытый на кладбище52. Впрочем, скорее всего Чиж под «парком» имел ввиду идеологию марксизма—ленинизма, а под девочкой Святую Русь53. Просветились древним фольклором и разошлись около полуночи. Точнее мы со Швахцем по домам, нам по—пути на бульвар Космонавтов, Олявера осталась у Джанки на ночь. Я ушёл с намерением подкатить к Олевере.
На следующий день, в свой выходной, встал пораньше, около 9—ти и тут же побежал к ДжаNET, надеясь застать Олюверу. Но она уже укатила в универ в НиНо54.
– У Оли кто есть? – спросил я ДжаNET, нежившуюся в постели с книжкой, кажется с Джойсом, с Сартром или Кафкой, или со всеми вместе, литературная групповуха – это у неё обычное дело.
– Ха, – воскликнула та. – Она тоже про тебя спрашивала. Вы бы так ничо вместе смотрелись, гламурненько. Не, даже готичненько. А, один пенис… Два трупа они и в Караганде два трупа.
– А по—сути, без лирики?
– Я сказала как есть, что ты с Шосси и у тебя всё на мази…
– Какой нахер «шосси—мази»?! – Взорвался я. – Мы расстались давно!
– И кто об этом знает?! – Мертвенно—сонно, но с претензией на укоризну интонацией, риторически спросила она.
– Ну, да, прости. И чоу? – пытался я не выдавать кипевшие во мне гнев и ярость, замешанные на пожизненном обломе.
– Она сразу, прям на глазах, как узнала, сникла так, и говорит: «Тогда скажи Швахцу, что я буду с ним». Швахц меня до того о ней штудировал. Он первый, однако, ему и карт—бланш55.
– Надеюсь, ещё не сообщила ему?
– А чего тянуть-то? С утра и позвонила, как Оля на электричку на Пушкинскую сорвалась ко второй паре.
– Блин! Блян! Блюн! БЛОН!!! Нафига?! – это я шёпотом, так что извиняться больше не надо было за крик. Мне не хотелось обламывать Швахца, у меня были к нему тёплые дружеские чувства, уважение, мужская дружба, и я оказался в плену этих чувств, понимал, что даже не посмею встать между ними и отбить Олюверу, даже если пока ничего между ними нет, то нити уже потянулись. Только если каким—то чудесным образом она сама придёт и скажет: «Люби меня, люби»56… Какой же я халявщик!
– Так мне сказать ей, что ты свободен или как? – в интонации ДжаNET чувствовалось, что она запереживала за нас по вдохновению свыше, не иначе от моих пришельцев—хранителей.
– Не. Нельзя. Швахц натура более тонкая и молодая, нежели я, грубиян, может не выдержать такого дрэма, наверняка уже ликует в глубинах сердца. Разобьётся оно и что мы с ним будем делать?! Вызывать катафалк? – в эту секунду смарт ДжаNET заиграл «Катафалк» Юрия Наумова, он у неё на входящие стоял:
4
Бред, конечно, ничего бы с ним не случилось, что и подтвердилось впоследствии, когда Оля от Швахца перескочила к Коху. Меня не оказалось рядом, когда это случилось, был в командировке от магазина в роли экспедитора летал во Владик. Вернулся, а тут такое. Тусили у Оливеры дома. Она оказалась действительно как Оливер Твист сиротой и от детдома получила квартиру по достижении 18—ти 5 лет назад, и теперь жила в собственном жилье. Музыканты, художники, дизайнеры и всё такое прочее постоянно сменялись здесь как в проходном дворе. Действительно все интересные, задумчивые и добрые, а главное весёлые, хотя и не без грусти, наверно только идиоты не грустят. Я наблюдал, как многие смотрели на Олюверу обескрышенно и мне становилось ещё грустней, мне казалось, что они все такие чистые и более подходят для неё, чем я, как мне думалось тогда, уже видавший виды тёртый калач. О, если бы я знал тогда, что самая—то грязь даже не начиналась. У меня очень разболелась от этого голова. Я пошёл прилечь в комнате, тусили почему—то всегда на кухне, может потому что здесь был холодильник, газовая плита и кран с водой, пить алкоголь было удобно, охлаждая его в морозилке и одновременно закусывая пельменями, которые не успевали довариться, как ими уже закусывали.
Уже стемнело, я лежал на её кровати у окна в затемнённой комнате, не шевелясь, лицом к стене, «по—стариковски» комплексовал по поводу своего «духовного» банкротства в сравнении с молодняком, всего—то три года разницы и с Олей и с Швахцем и с ДжаNET и многими другими, но для них я уже был олдовый пипл, то есть старикашка. Наверняка можно было подумать, что я сплю. Оля подошла сзади, нагнулась и поцеловала меня в щёку, губы для неё были не доступны, и ушла. Я был в шоке, был парализован, не сообразил тут же развернуться и схватить её, чтобы никогда не отпускать. Но я лежал как труп, смердя сознанием своего недостоинства. Осмысливая случившееся так: если она считала, что я сплю, то она прощалась со мной с наигорчайшим сожалением, поцеловала для себя, убеждённая, что я об этом никогда не узнаю. И все дальнейшие события только подтверждали мои предположения. А я засунул язык свой в афедрон и молчал, вместо того, чтобы обсудить с ней случившееся.
И от Коха она сдёрнула и придёрнулась к женатому, моему другу детства – Прорэпу. Ну, да, так вот его мы звали – Прорэп, в подражание «Пророку» из фильма «Догма». Прорэп нам постоянно в детсад приносил новости про рэп. Кто—нибудь начинал звать его рассказать про рэп, так и все подхватывали и кричали: про рэп, про рэп. Так и прилипло. Да, такие мы были продвинутые детишки – смотрели «Догму», ничего тогда, честно говоря, не понимая.
К тому времени уже все знали, что я расстался с Шосси и Олявера знала, но её понесло куда—то не туда, то есть не ко мне, а от меня. Меня тоже, кстати. Чтобы отвлечься от мыслей о ней, я стал влюбляться. И через два года после явления женился на нормальной девчонке, хотя чувств особых к ней не питал, как и вообще ни к кому никаких чувств не питал, чувства голодными ходили, изгулял все чувства и тоже как ДжаNET завёл счёт банке, хотя и не такой большой как у неё. Так я и не стремился перегнать, секс не спорт, а удовольствие. В отличие от ДжаNET. Она была у меня 58, а жена 67 и всё, дальше мне идти не хотелось, наскучило.
5
Жена, Женя, работала воспиталкой в детсаде. Кстати, в том где мы с Прорэпом свой первый срок мотали по малолетке. Можно сказать, она была почти целкой, когда я переспал с ней, всего лишь третьим. В наше время это показатель чистоты. С позиций традиционных взглядов может это и не так, но по меркам 21 века таких днём с огнём, даже уже 14+. Паспорта же стали с 14 давать, а это значит, что молодняк возомнил себя взрослыми, а взрослый это кто? Правильно, кто курит спайсы, бухает и трахается в открытую со всеми подряд. По крайне мере так они, то есть мы, думают. Издержки прогресса и акселерации.
Вроде у меня мозги стали на место вставать, я стал понимать, зачем люди женятся и рожают детей… Хрен с ним со стаканом на смертном одре. На одре нужно будет окружение из детей и внуков, рука в руке любимого человека, с которым пуд соли съел и бочку мёда с ложкой дёгтя, глаза в глаза с тем, кто протопал с тобой этот жизненный, часто дурацкий, путь. А до смертного одра и больничной койки, чтобы дети за тобой судно выносили, как ты за ними выносил обделанные памперсы и стирал подгнузники, без отвращения и брезгливости, как могут делать только самые родные и близкие, по—настоящему родные. Это ли не Рай?