Николай Каразин – На далеких окраинах. Погоня за наживой (страница 8)
– Бедный Бельчик, – вздохнул комически Хмуров.
– Это почему? – удивилась наездница.
– А я вон гляжу на ваш хлыст, и ни за что не захотел бы быть в ту минуту в шкуре моего иноходца…
– Ха-ха-ха!.. – расхохоталась Марфа Васильевна, подняв обломок своего хлыста и рассматривая его при свете китайского бумажного фонаря, висевшего на перекладине крыльца. – Это досталось совсем не Бельчиковой шкуре, а другой…
– Другой? – озадачился Хмуров. – Кто же это – кто? Скажите ради Бога, Марфа Васильевна!
– Теперь не время, после как-нибудь узнаете, – уклонилась Марфа Васильевна. – Малайка4, пойдем со мною, – сказала она конюху-киргизу. – Вы позволите?..
Хмуров засуетился.
– Малайка, Юсуп, Аслан-бай! Все сюда! Фонарей побольше, да клынчи (шашки) наденьте, болваны…
– Это еще что такое? – изумилась Марфа Васильевна.
– Почетный конвой. У меня нет в распоряжении казачьих сотен, как у губернатора, так я вам своих чумазых джигитов. Ты что, скотина, нагишом пришел? – обратился он к корявому Аслан-баю, – красный халат надень, чушка (свинья)!
– Ну, с вами не сообразишь, прощайте, – сказала Марфа Васильевна, шмыгнув за ворота.
Несколько туземцев, сопровождаемые подзатыльниками Хмурова, кинулись за ней следом. Сам хозяин вышел на улицу, и слышен был его сиплый голос, кричавший: «Да смотрите, собаки, если только барыня пожалуется… закатаю!..»
– Ты, братец, пожалуйста, извини, что я к тебе не с парадного подъезда, – произнес Батогов, влезая в окно той комнаты, где Спелохватов метал банк. – Смотрю – освещение… Да где же Хмуров? Здравствуйте, господа!..
Батогов успел уже где-то, что называется, хватить и, не снимая своего белого кепи с назатыльника, смотрел на все сборище своими вполпьяна веселыми серыми глазами.
Это неожиданное появление сразу всех несколько озадачило, потом раздались оглушающие приветствия, направленные к новоприбывшему.
– А, Батогов! Вот неожиданность!
– Откуда?
– Когда приехал?
– Надолго ли?
– Ура! – крикнул интендантский чиновник, налив себе рюмку и никак не попадая пробкой в горлышко графина.
Один Перлович заметно смутился и потому только не ушел, что видел прямо на него устремленный добродушный взгляд бородатого гостя. Он машинально подошел к Батогову и протянул ему руку.
– Здравствуй, голубчик, здравствуй, – говорил Батогов, – давно не видались, а впрочем, не очень давно… Да где же Хмуров?
– Вот распотешил! Благодарю – не ожидал. Мерси боку, мерси, – произнес Хмуров, входя с распростертыми объятиями.
И хозяин, и гость обнялись и громко чмокнулись.
– А мы думали, что ты уже сдох, право… Засел там на передовой линии…
Батогов подошел к столу и покосился на деньги, лежавшие под рукой Спелохватова. Перлович порывисто встал и вышел в другую комнату.
– Идет? – спросил он Спелохватова, вынимая из кармана пачку и накрыв ее картою.
– Сколько? – спросил банкомет.
– Не знаю.
– Да ну, не дури, ставь, как следует.
– Считай, мечи, и будь здоров, а я пойду туда к столу и «того». Алон…
Он взял Хмурова под руку и отошел от стола, оставив там деньги. Спелохватов тщательно пересчитал пачку Батогова, приложил столько же своих и протянул колоду, говоря:
– Срежьте, кто-нибудь…
Щеголеватый адъютант ловко вынул карту и подрезал, Спелохватов вскрыл талию и открыл карту Батогова.
– А, дама… – произнес он.
Он начал метать медленно, с выдержкою, тщательно просматривая каждый абцуг.
Игра была интересна, не потому, что шел большой куш, превышавший половину всего банка, но потому, что единственный в данную минуту понтер закусывал с Хмуровым в другой комнате, совершенно равнодушно относясь к тому, что происходило на игорном столе.
Несколько десятков глаз жадно следили за пальцами Спелохватова, унизанными сверкавшими перстнями.
– Смотрю, – говорил Батогов Хмурову, чокаясь с ним стаканами, – факелы впереди, факелы сзади, болваны в красных халатах, твои, кажется, у одного так даже ружье, никак, было – только бы еще флейту с барабаном – совсем принцесса сиамская. Кто такая?
– Это, гм… это, братец ты мой, сама…
– Дама, – громко и совершенно покойно провозгласил Спелохватов.
– Вы имеете вашу даму-с, – подскочил к Батогову совершенно ему незнакомый господин, сообщая эту приятную новость.
– Я ее, кажется, сегодня в Мин-Урюке видел, – говорил Батогов. – Много ли там у тебя в банке? – крикнул он Спелохватову.
– Позвольте, я сейчас сосчитаю, – предложил свои услуги все тот же незнакомый господин.
– Убирайся к черту! – обрезал Батогов.
– Милостивый государь, вы… вы… вы…
– Хмуров, убери его, голубчик, – отнесся Батогов к хозяину и пошел к Спелохватову.
– Вот дикость нравов… – бормотал господин, посланный к черту, которому Хмуров говорил что-то вполголоса. – Да я, собственно, ничего, но к чему же такие резкости…
– Да ну, ладно, ладно, – говорил Хмуров. – Этак на всякую безделицу обижаться… помилуй…
– Да я и не обижаюсь… но все-таки, посуди сам…
Батогов стоял перед Спелохватовым и перебирал понтерки; Спелохватов распечатывал новую колоду. Оба были более нежели покойны. Последний даже слегка улыбался. Со стороны можно было подумать, что они заняты простым пасьянсом. А между тем игра была громадная, такая, что у всех окружающих затаило дыхание и в комнате совершенно затихло, только и слышны были громкое сопение Гектора и шелковистый шелест новой колоды.
– Ну, голубчик, ва-банк со входящими и со всем прочим, готово?
– Готово.
Батогов вскрыл опять даму.
– Это кто же? – ткнул Хмуров пальцем в открытую карту.
– А вон та, с факелами…
– Дама! – вскричали разом несколько голосов.
– Ишь, ведь как повезло, – произнес Батогов и придвинул к себе все, что было на столе.
Спелохватов отошел от стола.
– Закладывай теперь ты, – сказал он Батогову. – Ты сегодня в ударе.
– Ладно, – сказал Батогов, – после ужина.
Трудно было определить, когда именно начался ужин. Уже давно ароматические, дымящиеся мясные блюда стояли на столе, и публика давно уже подходила и брала себе на тарелки, что кому по вкусу. Только игра Батогова отвлекла общее внимание от сервированного стола, и теперь снова все хлынули в большое зало и загремели оставленными тарелками.
Приезд Батогова внес новый элемент в разнообразную болтовню пирующих. Было шумно, ели много, пили еще больше, и уже большинство, что называется, не вязало лыка.
Игра после ужина возобновилась. Метал теперь Батогов, понтировать ему нашлось много охотников.
Босоногая, туземная прислуга Хмурова живо разобрала складной стол, вынесла вон все лишнее, и в зале стало просторно.