Николай Камелин – Стихи песен (страница 6)

Но только теперь ее уже нету. Пускай даже днем за окном темно И время не движется здесь до лета — Оставь за порогом свою печаль, Налей себе чай, закури сигарету. Придет несомненно лихой февраль. И снова завьюжит, и снова закружит. А мне моего прошлого не жаль — Оно со мной дружит.

Хочу порассуждать о том, что считать предметом искусства, а что нет. Технически любое творение – это предмет искусства, так как отражает некий момент времени через призму авторского восприятия. А практически – это может быть мазня, на которую, при минимальном усердии, способен практически каждый.

Как понять разницу? Подковаться в части теории и повышать насмотренность, расширяя кругозор. Также и в музыке, и в литературе, и в любом деле. Чем больше изучено эталонов, шаблонов и серийных образцов, тем выше точность при классификации каждого отдельного экземпляра. А для создателя важна еще и техника. Примерно так я и отношусь ко всему, что делаю в качестве создателя.

Эй ты там, презирающий ночь. Эй ты там, плюющий на свет. Сколько дней улетучилось прочь? Ты остался таким же, как был. Смотри мои псы разрывают тебя на куски и Смотри мои псы разрывают тебя на куски, и Смотри мои псы разрывают тебя на куски, и Смотри мои псы разрывают тебя. Эй ты там, кто же ты такой? Ты никто, значит ты пустота. Пустота не значит совсем ничего. Эй ты там, я презираю тебя. Он в ответ усмехнулся мне, Погрозил и сказал с душой: «Я здесь был, это ты пришел. Посмотри, что случится здесь». Смотри твои псы разрывают меня на куски. Смотри, твои псы разрывают меня на куски. Смотри мои псы разрывают меня на куски. Смотри мои псы, разрывают тебя!

Примесчание: здесь и в других похожих песнях работает внутренний диалог. Отчасти с собой, отчасти с внешним миром, выраженным в некой абстракции. Это разговор с подсознанием, имеющий более глубокий смысл, который для знающих людей лежит на поверхности, а для незнающих остается скрытым.

Каждая звездочка на моей гитаре – это песня. Сейчас звездочек около 120, плюс-минус парочка. Но сказать хотел о другом – о желаниях и возможностях, а также об инструментах, которые у меня были.

Первой гитарой стала развалюха, купленная у школьного трудовика за смешные деньги. Гриф у нее проваливался в кузов, а струны отделяло от ладов космическое расстояние. Последней гитарой стал красный малосерийный электроакустический Tanglewood.

Между этими инструментами пролетел еще десяток гитар разного уровня и формата, среди которых оказались и белорусская электрогитара «Форманта», и двенадцатиструнный Walden, и китайский стратокастер, и несколько простых акустик, и даже блюзовая красотка в кейсе, а также парочка дешевых и примитивных электрогитар.

Большую часть этой коллекции я продал, что-то подарил. А сейчас вот хочуажтрясет Fender Hallcat. Да и куплю, наверное. Я ж себя знаю. Вопрос лишь в том, накоплю я на нее или воспользуюсь кредиткой.

А пока этого не случилось я играю на очередном китайском ноунейме и утешаю себя тем, что красиво сыграть можно и на полене, если умеешь. Тот же трудовик на разбитой в хлам гитаре, когда мне ее продавал, такую цыганочку с выходом сбацал – улет. Главное желание и усидчивость.

Большие красивые профессиональные гитары – это уже разговор про чистоту звука, баланс инструмента и кучу тонких настроек, которые важны и критичны для студийной работы и эстрады, но не критичны для клубных и квартирных выступлений, где главное задор и энергия.

Да и 120 звезд на моей гитаре тоже не с неба упали – это харизма, это история. Так что и с таким инструментом можно творить чудеса, тем более, что фантомы тех гитар, что у меня были, всегда со мной.

Я проснулся, кое-как подошел к окну. Затянулся, я ненавижу свою страну. Телефонный автоответчик отключен — Задолбали. Нету меня, я ни при чем. Факанный мир заколебал.

Предыдущая, эта и следующая песни – написаны для моей первой группы «Красный Крест». Можно сказать, что это наиболее раннее творчество. Начало нулевых.

Сны это подготовка к смерти. Каждую ночь нам снится увлекательный новый мир, в котором мы являемся активными участниками. И каждое утро этот мир просто прекращается, когда мы просыпаемся. Может быть, мы тоже являемся чьим-то сном, а в конце жизни просто проснемся где-то еще. Пожалуй, стоит написать об этом песню.

А на часах без пяти двенадцать, Не пора ли нам пойти прогуляться? Растрясти свои старые кости, Поделиться с кем-нибудь злостью. А в подворотне нас ждут маньяки, Ведь мы с тобой на острие любой атаки. Эй, расступись мы идем! Расступись, мы идем, мы идем с огнем. А на часах половина второго — Для ментов это время отлова.