Не хотелось думать об этом всерьез, потому что определенно что-то было не в порядке. Да и новые знакомые, девушка с амнезией и этот местный Сусанин, что все это значит? Куда он их ведет?
– Куда вы нас ведете? – не смог удержать вопрос Никита.
– Тебе ведь нужно было в Питер, помнишь? Вот туда мы и направляемся. Только путь предстоит долгий.
Питер. От неожиданности Никита даже не обратил внимание на то, что провожатый перешел с ним на ты. В Питере оставалась мать. В Питере много чего оставалось. Похоже, что все дороги вели его в этот город.
***
Как и любой большой город с историей, Питер имеет множество лиц. Для всего мира это великолепные дворцовые ансамбли вдоль набережных, театры и музеи, памятники архитектуры и истории.
Однако живут питерцы не во дворцах, а в старом фонде, отобранном у благородных сословий в 1917 году и разделенном деревянными заборами-стенами как попало. Или в советской панельной и малосемейной застройке 60-80-х годов XX века. А то и вовсе в новомодных небоскребах по двадцать пять этажей, чьи опорные сваи пронзают северные болота на сто и более метров, упираясь в гранитную плиту. Небоскребы вызывают больше всего вопросов. В советское время архитекторы не разрешали строить здесь дома выше пяти этажей. А случаи просадок, трещин и перекосов в новых домах давно перестали быть редкостью.
Питер страшный город. Большой и красивый каменный склеп, каждый дом и каждый двор которого видели смерть. Здесь убивали в первую революцию, убивали во вторую и третью, убивали во время гражданской войны. А во время второй мировой город был взят в блокаду и люди умирали страшными голодными смертями, убивали друг друга, занимались каннибализмом и предавали общечеловеческие ценности. Конечно, так поступали далеко не все. Людоеды не часто заживались на этом свете, но город запомнил все.
Ночные налеты, артобстрелы, замерзших детей и матерей, пролитую кровь и бесконечные человеческие страдания. После войны Питер долгое время оставался закрытой территорией, куда не пускали посторонних. Да и до первой половины XX века здесь происходило множество проклятых событий. Этот город ломал судьбы великих людей, рядовые жизни он уничтожал мимоходом. Вся литература и история Питера пропитаны смертью, мистикой, сыростью и темнотой.
Никиту привезли в Питер в 1985 году, в возрасте нескольких месяцев. Но и в его время в городе творилось довольно диких историй. В 90-е в городе орудовали бандиты, убийцы и маньяки. Одни продавали на запад природные ресурсы, другие людей. Кто-то убивал за деньги, кто-то для удовольствия. Когда Никите было восемь, его ровесника зарезали в соседнем дворе, натянув перед смертью на голову вырезанный у него же мочевой пузырь.
Питер тех лет был серым, грязным, замызганным и облупленным городом, с темными дворами и подъездами, с домами покрытыми облупившейся и закопченной желтоватой побелкой, налепленой поверх известковой штукатурки – обвалившейся, растрескавшейся и показывающей в проплешинах столетние кирпичные стены.
Под вечно серым и мокрым небом город раскинул гнилые, ржавые, кривые и мятые крыши, в складках которых громыхал, завывал и свистел холодный северный ветер. В те времена жулики обманывали академиков, на улицах стреляли, в ларьках продавали спирт в литровых бутылках, а в тесных коммуналках, в подвалах и на чердаках пережеванные люди пили дешевый алкоголь неделями и месяцами, не просыхая. И частенько убивали друг друга за стакан мутного пойла, дозу или пару звонких монет.
Большую часть года в Питере было темно, сыро и грязно. Остывал в промозглой тьме серый, старый и давно умерший город. Остывал и никак не мог остыть и застыть в стадии трупного окоченения, затягивая в вихрь затянувшейся агонии все новые и новые души.
***
Но разве может здесь и сейчас быть Питер, если Никита неизвестно как очутился в каком-то непонятном месте?
– Что это за место, что это за лес? – спросил Никита.
– Очевидно, что это лес под Питером, – ответил новый знакомый.
Он был немногословен. Уже несколько часов шла по лесу странная компания. Никите уже начинало казаться, что они заняты исключительно ничем и бредут в никуда, когда вдали, между редкими деревьями, стало видно воду. При таком освещении она выглядела необычно – все было как будто в обратном отражении цветов. При этом и вода, и небо словно светились изнутри, что позволяло отлично ориентироваться на местности.
– Это Финский залив! – догадался Никита.
– Конечно, Финский залив! – отозвался провожатый, – Вот только без меня вы бы сюда никогда не попали.
– Очень часто в начале пути, я забываю, куда собирался идти, – вдруг сказала Наташа.
– О чем ты? – спросил проводник.
– Я не знаю, просто в голову пришло.
Никита знал, что это строчка какой-то песни, но не мог вспомнить какой именно, поэтому промолчал.
– Мне нужно некоторое время, ждите здесь, – сказал белобородый дед и как-то неестественно быстро исчез среди редких деревьев.
Они стояли на границе редкого леса, впереди была полоса серого песка и темные воды залива.
– Вы устали, Наташа?
– Вовсе нет.
– Может быть, вы хотите есть или спать?
– Нет, не хочу.
– А вам не кажется это странным? Все это?
– Никита, все происходящее, безусловно, тревожно и непонятно. Вы хотя бы знаете, кто вы и куда направляетесь. Я не знаю и не понимаю ничего. Я просто боюсь остаться одна в этом лесу.
Замолчали. Был слышен плеск волн и легкий ветерок, играющий с кронами деревьев. На небе сверкали редкие северные звезды.
– Расскажите мне больше о месте, в которое мы направляемся, Никита?
***
Они гуляли всю ночь. За спиной у Никиты была гитара, а в объятьях прекрасная полногрудая девушка, с которой они прошли весь центр города, начав гулять еще с вечера, с джаз-бара на Литейном. Оттуда ребята вышли около часа ночи и отправилась в сторону Чернышевской, к Кузьме. По пути встретили Сережу и взяли еще выпить и пару грамм легалайза, а затем отправились встречать рассвет на берегах Невы.
Никите было довольно дурно, он много выкурил и выпил, и соображал все хуже. Ему начало казаться, что девушка ведет себя как потаскуха – она нашла ночную стоянку речных трамвайчиков и еще одну гуляющую компанию, увидев для себя отличный повод на ходу бросить Никиту и начать заигрывать с помощником капитана.
Накатили ревность и злость. Обычно Никита не был злым, но сейчас ему очень хотелось взять гитару и разбить об голову этому помощнику или хотя бы об асфальт. И уйти скорее прочь. А девушка как будто ничего на замечает и нарочно продолжает флиртовать с парнем, который охотно ей подыгрывает. Белые ночи.
Никиту мутит. Сережа каким-то сверхъестественным чутьем понял, что сейчас Никита начнет буянить. Он отвел Никиту в сторону, подальше от набережной. Долго шли улицами и дворами по старому городу. Дошли до дома, в котором Раскольников убил старушку.
Близилось утро. Отпустило. Никита больше не испытывал никаких иллюзий. Стало ясно, что это была измена. Навязалась эмоция, которую обычно он бы никогда не испытал, а если и испытал, то так сильно. Той ночью сильно обострились все чувства, предчувствия, опасения и фобии, буквально раздувая из мухи слона.
Зашли в круглосуточный продуктовый. Никита хотел пива, но Сережа взял минералки. Некоторое время молча стояли у входа в магазин. Курили, пили минералку. «Если бы не он, я бы, наверное сейчас сидел в каталажке. За драку, в лучшем случае», – подумал Никита. Ревность и чувство обиды на девушку, которая отвернулась и заигрывает с другим, смешались с пьянящим коктейлем и могли привести к трагедии в сумеречном городе. К сломанным жизням и костям.
Ребята вернулись к причалу, где все осталось на своих местах. Правда, люди уже начинали засыпать – они гуляли всю ночь. Девушка как ни в чем не бывало пошла навстречу Никите, даже не догадываясь о том, что ему показалось несколько часов назад и что он мог сделать.
Она удивилась и спросила где были ребята. Они ответили что-то невнятное и быстро погасили этот разговор. Попрощались с компанией капитанов и помощников, и отправились к Спасу на Крови.
Утро. Рассвет в белые ночи наступает незаметно. Времени около пяти часов. Никита прощался с ребятами. Сережа внимательно посмотрел Никите в глаза и уточнил, дойдет ли он до дома. По дороге домой Никита снова зашел в продуктовый и все-таки взял себе пива.
Покурил, выпил бутылочку и двинулся к Дворцовому мосту. Впереди оставался целый день, который только рождался в эти минуты. На светлых улицах никого не было. Никита шел домой и солнце освещало его путь. За спиной болталась гитара. Все, что случилось ночью, стало уже частью истории и больше не могло причинить вреда. Осталось только легкое воспоминание о том, как он чуть не разменял свою жизнь по глупости. Летом в Питере всегда полно историй.
***
– Расскажу, если мы перейдем на ты, Наташа, – ответил Никита, – Все-таки нам предстоит какое-то время оставаться попутчиками в этом, я бы сказал, неформальном путешествии. И фамильярности нам ни к чему.
– Хорошо, я не против.
– Отлично. Питер – это очень атмосферное место, населенное своеобразными людьми. В этом городе стоит быть осторожными и внимательным, чтобы случайно не влипнуть в историю. Когда ты маленький, весь мир сжат до пространства в несколько дворов и маршрутов. Кажется, что везде и всюду также, как дома.
