Николай Калиниченко – Восьмая книга восьмого. Познание истины (страница 10)

А теперь сжимаем левый кулак, отводим его от себя и поворачиваем ладонью к себе. Что мы видим? Мы видим арабскую цифру 6.

Дальше русские люди опять считали не так, как прочие. Прочие ведь переходили и переходят на пальцы другой руки. А у русских «семь» – это вся рука. И рисуется она изогнутой в локте и поднятой вверх: 7. Остаётся вопрос: почему «семь», а не «рука» или там «плечо»? И ответ таков. «Семь» наоборот – это «мась», а по-взрослому – «мах», потому что вся рука – это мах, а собственно рука – только по локоть. Машут махом, а не рукой. И одним махом всех побивахом значит одной рукой всех побил. А доказательством маха является подмышка, которая не под мышкой, а под машком. Или под Машкой. У русских людей страсть всё любимое и уважаемое уменьшать. И не воды им подай, а водички, и не царь у них, а царица, и не Ба у них, а Бог, и не Мама у них, а Мамочка, и не Маха у них, а Машка.

«Восемь» – это «вторая семь», т.е. «второй мах». Если теперь помимо первой согнутой в локте и поднятой вверх руки согнуть в локте и поднять вторую руку, то на плечах у нас нарисуется лежащая на боку цифра 8. И «восемь» – это «две маси», т.е. две махи, как говорят всё те же испанцы о дамах.

А дальше у нас путаница. Дальше ведь идёт число «девять», а «девять» буквально – это «две пять», т.е. 10. В свою очередь «десять» – это «вторая сеть», т.е. 9. Знак 9 – это перевёрнутый знак 6. И это вторая сжатая кисть. И если считать от мизинца левой руки до сжатой кисти правой руки, то она точно будет…

Вот в том-то и дело, что она будет десятой, т.е. 9-ой. А вот кто и когда перепутал числа «десять» и «девять», вопрос. Скорее всего, это сделал тот, кто уже не знал, что значат эти числа. А поскольку матери не могли не знать, то это сделали отцы.

Как следует из учения святых отцов, в частности патриарха РПЦ Кирилла, до принятия христианства славяне были дикарями и даже хуже. А это значит, что у славян не было ни письменности, ни счёта. И всё это дало им христианство в лице греческих монахов братьев Кирилла и Мефодия. Чтобы показать полную несостоятельность этого учения, берём дюжину. Это чисто русское слово, не имеющее никакого отношения к грекам или к кому бы то ни было ещё, потому что его значение – два (дю) жима. Кто ещё не знает, звуки М и Н равнозначны и потому взаимозаменяемы. Отсюда и Никола, и Микула. А, как мы установили выше, один жим – это шесть. Соответственно два жима – это двенадцать. И дюжина – это действительно двенадцать. Но дюжина – это чисто русское явление, поскольку только русские при счёте сжимают пальцы. Все остальные их разжимают. Тем не менее, до отмены Папой Римским Григорием якобы в 1056 году в Европе существовал двенадцатиричный счёт. Так, век был равен 60 годам, а это пять дюжин, сутки делились на 24 часа, это две дюжины, час делился на 60 минут, т.е. на пять дюжин, а круг делился на 360 градусов, т.е. на 30 дюжин. Очевидно, что здесь без русских не обошлось.

Но тогда возникает другой вопрос. А зачем тем же диким русским или тем же, ну, очень культурным европейцам делить сутки на часы, часы – на минуты, а круг – на градусы? Какая прикладная польза от этого? Выше уже писалось об оторванности историков, лингвистов и вообще мыслителей от практики и вообще от жизни, и отсутствие объяснения существования двенадцатиричного счёта тому подтверждение. Понятно, что ни диким русским, ни культурным европейцам делить круг на 360 частей просто так, от нечего делать и в голову не пришло бы. На четыре части – это ещё куда ни шло. Север – юг, восток – запад, – это очевидно, но сорок градусов северной широты и 60 градусов восточной долготы…

Вот именно! Эти градусы по се два дня нужны мореходам. А это значит, что и придумал их народ-мореход. А теперь угадайте с трёх раз, что это был за народ?

Да тут и гадать нечего. Но это если открыть глаза и распахнуть мозги пошире, тогда на ум придут не только русские народные сказки о заморских купцах, о Садко, об аленьком цветочке, об острове Буяне и царевиче Гвидоне. В уме подготовленных товарищей начнут всплывать не только чисто морские, но и чисто русские названия, которые совершенно странным образом встречаются и у иноземцев. Например, корабль. По-гречески это карабос. Чуть иначе «карабос» – это «баркас». Ну, бывает. Но что значит «карабос»? А это все лишь «короб». В свою очередь, «баркас» – это «барак». Тоже коробка.

Зная, что звуки Б и В – близнецы-братья, а потому взаимозаменяемы, читаем «корабль» со звуком В вместо звука Б. И получаем испанскую «каравеллу». И здесь любопытно узнать, что понимают испанцы под словом «каравелла»? Впрочем, у итальянцев, португальцев и французов тоже есть это слово. А лингвисты считают, что слово «каравелла» происходит от латинского слова «карабус» как уменьшение. И правильно считают. Но дальше они не идут. Дальше ведь русский короб, а кому он нужен кроме русских?

Кстати, каравелла – это однопалубное судно, т.е., по сути, простой короб.

А у морских кораблей есть паруса. Если славяне – дикари, которые из лесу вышли, был сильный мороз, то откуда им знать, что такое парус? Только от культурных европейцев. Значит, и слово «парус» от них же. А оно почему-то исконно славянское. И это прекрасно видно в том, древнем его произношении. Точнее, когда звука Р ещё не было, но уже был его предшественник – звук Л. Вот тогда слово «парус» звучало как «полоса». И кто будет спорить, что парус – не полоса?

Чтобы полоса полоскалась на ветру, а не комкалась на палубе, у корабля должна быть мачта. Лингвистические словари пишут, что «мачта» – от немецкого или голландского слова «маст». Ну, просто очень похоже. Но «мачете» ближе, а «мечта» совсем уж рядом. Тем не менее, «мачта» – от слова «мах», точнее, «маха». Рука ведь женского рода, как и мачта. «-та» – это древнее уменьшительное окончание. Но и голландцы с немцами имеют место, если их «маст» прочитать как «ма суть». «Маха» – не только «рука», но и «малая ма», поскольку «-ха» – это тоже древнее уменьшительное окончание.

И здесь стоит осознать, что значит уменьшительное окончание, или как немецкие лингвисты говорят, суффикс. Маленький значит маменькин. Маменькин сынок. Или маменькина дочка. А маменька – это вся Азбука. Отсюда все звуки Азбуки – это уменьшительные звуки. И хороший морской пример – палуба, т.е. полка, небольшой пол. Даже небольшое поле.

Но в качестве таковых до нас дошли далеко не все звуки. Сегодня это только звуки Ц и К. А в древних названиях есть и другие. Это и Л, и Р, и Т, и Х. Но попадаются и уменьшительные слоги. Например, «-чик» и «-чка». У венгров это «чико», т.е. жеребёнок, хотя «лошадь» у них просто «лоо», а «конь» – «парипа». А ещё есть «ник» и «нко». У англичан это приставка «мак», и эта приставка переводится как «сын», хотя на самом деле Маккартни – это Малый Картни, а Макдональд – это Малый Дональд. Или младший. И английское здесь только то, что это уменьшительные приставки, а не окончания.

Но какой корабль без якоря? Только строящийся или восстанавливаемый. И у лингвистов есть мнение, что «якорь» – от «коряги». Но «коряга» от чего?

Как ни странно, «коряга» – от «кола». И вменяемые моряки вместо того, чтобы возить с собой какую-то там корягу или искать её на берегу, брали кол, забивали его в землю и пришвартовывались к нему. Но бывают и скалистые берега, а также и мелководье. Для этих случаев были придуманы особые крюки, которые цепляются за дно. Вот этот «крюк» и есть та самая «коряга». Сам же «крюк» – от «руки». До сих пор ведь есть выражение «руки-крюки». А «рука» – от «лука», или, наоборот, от «кола». От «кола» и «локоть», а также «кулак».

Как видим, и якорь – это чисто русское изобретение. Но что значит моряк?

«Моряк» – это «к моря», иначе – «кака моря», т.е. отпрыск, помёт, сын моря. Точно так же «казак» – это «к козы», т.е. «кизяк», помёт, отпрыск, сын козы. Но море – это, на самом деле, мор, место смерти, поэтому моряки – это также и смертники, т.е. сыновья смерти. Особенно в древности, когда судёнышки были деревянными. Они ведь хороши были только до первой бури.

И вот теперь настала очередь океана. Здесь надо бы заметить, что океан – он и в Англии с Францией и Германией океан. Ну, да, у англичан это «оушн», но пишется-то «оцеан». А звуки Ц и К равнозначные. Ну, и что значит «океан»?

Как ни странно, но это слово встречается в русских народных сказках. И странное здесь то, что в народных сказках иностранных слов быть не должно. Отсюда следует, что «океан» – это русское слово. И что же оно значит по-русски?

Подсказка – в сказке. А там океан встречается в сочетании с морем. То есть не просто океан, а море-океан. А что такое море, мы уже знаем. Мор это. А океан – это ого-го какой мор! Ну, и как это «ого-го» сказать по-русски, чтобы получился «океан»? А очень просто. Океан – это море окаянное.

А теперь зубодробительный для историков и лингвистов вопрос: как это русское прилагательное оказалось существительным в речах самых развитых и культурных западноевропейских народов?

Ответ: точно так же, как там оказался счёт на дюжины.

Но всё же как?

Сами западные европейцы признают, что их культура берёт своё начало в Древней Греции и, особенно, в Древнем Риме. Примерно у половины этих стран и речи романские, т.е. римские. Это и итальянская, и испанская, и португальская, и французская, и румынская, и молдавская речи. Остальные речи – германские. Это немецкая речь, голландская, датская, шведская, норвежская. Английская речь – это ни то, ни сё. Там около трети латинских слов, около трети французских, и лишь ещё одна треть – германские слова. Правда, грамматика и произношение в ней – чисто английские. Однако те же шведы утверждают, что их асы – это троянцы, которые пришли к ним после взятия Трои греками, и научили их всему, что они теперь умеют. То же самое можно прочитать и у англичан. Да и римлянин Вергилий в своей «Энеиде» писал, что итальянский Рим основали этруски, которые вышли из Трои под предводительством Энея и осели в Тоскане на северо-западе Апеннинского полуострова. Но та Троя, которую раскопал Генрих Шлиман в холме Гисарлык на востоке от пролива Дарданеллы, никак не соответствует той Трое, которую описал Гомер в своих «Иллиаде» и «Одиссее» и которая оказала такое влияние на Западную Европу.