Николай Каленич – Алатарианская Империя (страница 41)

      Когда Скруз подошел к входу в казарму, два стражника отсалютовали ему мечами и он учтиво кивнул им в ответ. Войдя в расположение, Ларестор тут же, на первом этаже, обнаружил Гурда, вальяжно расположившегося на скамье у окна с бутылкой вина и большой эмалированной кружкой. На его голове красовался новенький блестящий шлем с позолотой,

а перед самим бывшим командующим стоял кузнец Свойдан. Теперь у парня не осталось и тени сомнения в том, что Рын совершенно пьян.

– И все-таки я тебя спрашиваю, – медленно говорил он Боблу, старательно выводя каждое слово, и было заметно, что внятность речи даётся ему с большим трудом, – сколько я должен тебе за этот вер… верли… великолепный шлем?

– Что вы, командующий? – добродушно отвечал здоровяк, – я сделал его для Вас от чистого сердца. Какие могут быть счеты между давними приятелями?

– Но ты же тратил время… и… это… – тут Гурд повёл порядком осоловевшими глазами, подбирая подходящее слово и упёрся взглядом в Ларестора. – О! Привет! Ты побывал внутри Академии? Как впечатления? – со стороны могло показаться, что он моментально протрезвился.

– Нормально, – жестко ответил рыцарь. – Ты должен показать мне казарму. Или ты не в состоянии?

– Я?! – возмущенно переспросил Гурд, резко поднявшись на ноги и не забыв при этом одним духом замахнуть в себя последние капли со дна кружки. – Да я в полном порядке!

Я сейчас хоть десять казарм показать тебе смогу! Идем! – он махнул рукой Ларестору и решительным, хоть и не совсем твёрдым шагом повел того за собой.

      Взяв себя в руки, рыцарь стал выглядеть относительно трезвым, лишь изредка покачиваясь на поворотах. Он показал Скрузу все помещения, начиная с оружейной и общих спален, заканчивая комнатой лекаря, кухней, импровизированной лабораторией. Отдельное внимание обратил на погреб с выходом к системе лабиринтов, соединяющих между собой постройки в городе.

Это заняло несколько часов и ко времени, когда осмотр был закончен, Гурд практически полностью протрезвел.

* * *

      На улице смеркалось. По звукам музыки стало понятно, что праздник начался. За командующим и бойцами, незанятыми в дежурстве на «Серых Вратах», прислали двух мальчишек, которые вежливо пригласили рыцарей к столу.

      По традиции оба командующих шли плечо к плечу, за ними маршировали бойцы новоприбывшего отряда, а позади тех – воины смены, которой предстояло покинуть городок. Вся площадь кишела народом. Люди радостно кричали пожелания легкой службы новоприбывшим и слова благодарности за мирные годы уходящим бойцам. Присутствующие учтиво расступались, давая дорогу защитникам «Серых Врат». Когда рыцари дошли до предназначавшихся для них столов, они сели друг напротив друга, новички лицом к трибуне, а старожилы – спиной, как того требовала традиция.

      Их примеру последовали и горожане, заняв свои места. Детям и подросткам полагалось идти спать сразу после огненного представления, и по этой причине оно предусматривалось в первой части развлекательной программы. Для организации шоу местные фокусники на протяжении нескольких дней усердно репетировали потрясающий номер, чтобы зрители насладились сполна. Благодаря их усилиям взорам зрителей предстало удивительное зрелище: сотни разноцветных огоньков взрывались в небе яркими вспышками, образовывая в нем красочные подвижные картинки. Изюминкой выступления стало то, что артисты решили продемонстрировать горожанам краткую историю образования Империи. Сейчас, в опустившихся на город сумерках, казалось, что она была соткана на небесах.

      После этого детей отправили по домам, а фокусники продолжили удивлять своими чудесами взрослых: устраивали исчезновение и появление табуна из двенадцати вороных лошадей, потом выполняли трюки с дрессированными хищниками. Словом, радовали благодарную публику множеством жутких и одновременно с тем интересных номеров. В их арсенале были номера и с речным рогатым львом, и с летучим медведем, и с огнедышащей обезьяной – на любой вкус, что кому приходилось по душе.

      Затем по очереди стали выходить барды-одиночки и менестрели. Сначала, как водится, прозвучал гимн Империи, а после уже души слушателей услаждали романтические серенады о любви и незамысловатые и нескончаемые баллады о легендарных подвигах героев старины. Наконец, после грустных, поданных на закуску сонетов, от которых некоторые женщины роняли скупую слезу, объявили долгожданные для всех танцы.

На трибуне появилось два десятка музыкантов с самыми разнообразными инструментами. Гурд, снова изрядно накачавшись спиртным, не удержался и сам бросился выделывать коленца. Глядя на то, как веселится командующий, многие рыцари из его отряда решили пуститься в пляс вслед за ним. Сразу же их окружили самые симпатичные девушки из ведомства Линерии Ратс, так же приглашённые украсить празднество своим присутствием. Некоторые из них, к тому же, питали слабую надежду отхватить себе по случаю в женихи защитника рубежа, пусть и бывшего. Одна бойкая голубоглазая рыжая девчонка настолько приглянулась Рыну, что тот, прыгая вокруг нее в неистовом танце, уже всерьез подумывал сделать ей предложение. Но неимоверным усилием обуздав свою страсть, решил всё же не принимать под алкогольными парами столь поспешных решений.

      Воинство Ларестора, наблюдая за всем этим действом, хранило гробовое молчание, забыв даже моргать. Молодые рыцари были настолько ошарашены происходящим, что не могли молвить и слова, не то что присоединиться к этой шумихе. Воспитанные в строгости и скромности, вели они себя крайне сдержанно. Вина и пива не пили, кушанья поглощали умеренно и постоянно поглядывали на Ларестора, ища одобрения в его взгляде. Но тот и сам растерялся, не понимая, как ему себя здесь вести. Всю жизнь с самого раннего детства он только и делал, что учился быть дисциплинированным воином – серьезным, неприхотливым в быту, не нуждающемся в изысканных кушаньях и праздной жизни. А сейчас те, на кого он равнялся, на его глазах вели себя сродни столичным забулдыгам, отчего он испытывал досаду и жгучий за них стыд.

      Из состояния такого невеселого задумчивого оцепенения Ларестора вытащил Йофрид, уже долгое время не сводивший глаз с той рыжей бестии, что кружила возле Гурда. Хлопнув ладонью по столу и вскочив на ноги, Аскельн в нетерпении выпалил:

– Командующий! А мы разве вправе нарушать традиции?! – и, не дожидаясь ответа, схватил стоящую перед ним бутылку вина, откупорил её одним движением и стал жадно поглощать содержимое прямо из горлышка.

– Аскельн! – возмутился Скруз, намереваясь вырвать бутылку из его рук, как почувствовал, что кто-то положил руку ему на плечо.

Обернувшись, он увидел главу Академии – Фарлиса. Тот, прищурившись, выразительно сверлил его своим единственным левым глазом в то время как Йофрид, грохнув полупустой бутылью об стол, выбрался со своего места и отправился в танцующую толпу, поближе к рыжей красотке.

– Традиция позволяет сегодня напиваться вдрызг всем защитникам, кроме тех, кто остался в дозоре, – сказал Фарлис дружелюбно. – Вы, разумеется, можете приказать, чтобы они действовали вразрез с устоями, но формально командующим по-прежнему остается Гурд, пока не состоялась церемония передачи «Серых Врат». Может, Вам лучше дать им как следует нагуляться и не противопоставлять себя подчиненным? – негромко закончил он.

– Так когда же начнется эта церемония? – раздраженно спросил Ларестор, поглядывая на танцующего Йофрида и опасаясь, как бы тот не опозорил своим поведением весь отряд.

– Когда командующий Гурд прикажет вести…

Его перебил пьяный выкрик Рына, заглушивший собою царящий вокруг шум:

– Ведите сюда узника!

      Музыка стихла, и в повисшей паузе все посмотрели в его сторону. А тому просто надоели замысловатые па выплясывающего рядом Йофрида, нагло пытающегося составить ему конкуренцию за внимание рыжеволосой соблазнительницы, и он решил подпортить сопернику планы. Как выяснилось, узника к этому моменту предварительно подняли из темницы и держали в одном из помещений Академии наготове, чтобы предъявить по первому же требованию. Согласно традициям, церемония смены охраны «Серых Врат» должна была сопровождаться демонстративным изгнанием одного из бедолаг, содержащихся в узилище и выбранного для этих целей заранее.

Народ перегруппировался, чтобы лучше видеть, а Гурд с помощниками, не откладывая дела в долгий ящик, по винтовой лестнице повели заключенного на крепостную стену. Вслед за ними к «Серым Вратам» направились Ларестор Скруз, Йофрид Аскельн и Малкольм Колбейн. Всю процессию возглавляли Строд Фарлис и судья Атинус Корф, держащие перед собой зажженные масляные лампы. Когда все выстроились в нужном порядке, а узника посадили в специальную подъемную корзину, присоединенную к лебедке, Атинус произнес:

– Подсудимый Майорбэк Тайнс! За тяжкие злодеяния, совершенные против Империи, ее правителя и народа, вы проговариваетесь к вечному изгнанию! Да будет исполнено это наказание во имя императора!

      После этих слов корзина со скрипом тронулась и, лязгая цепью, пошла вниз, опуская несчастного на землю по обратную сторону «Серых Врат». Условности были соблюдены, пир подошел к завершению. Да здравствует новое десятилетие!