Николай Кабанов – Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ (страница 26)

При этом командование сектора № 3, где находилась латвийская часть, признавало необходимость скорейшей смены:

«Труд военнослужащих интенсивен, тяжел, значительная часть личного состава части в первые три недели находилась на оси следа радиоактивного облака и получила определенную дозу облучения. <…>

Питание военнослужащих в целом хорошо организовано, пища высококалорийна, — заглянули в котлы проверяющие. — Но практически отсутствуют овощи и фрукты в ее рационе. Крайне не достает лука, чеснока, капусты».

А еще у ликвидаторов не хватало обыкновенных… тачек, чтобы удалять зараженный грунт!

Ликвидаторы передали в Ригу письмо для ЦК КПЛ. Вот этот уникальный документ, написанный аккуратным чертежным почерком на листке в клетку:

«По прибытию в зону нам было объявлено, перед строем полка, что мы призваны на учебные сборы сроком до двух месяцев и по истечению данного срока службы нас будут заменять… Удлинение срока службы повлечет за собой истощение имеющихся сил и резкое ухудшение психологического климата в ротах».

Вот и второе письмо — 1-му секретарю ЦК КПЛ Пуго и командующему ПрибВО генерал-полковнику Бетехтину:

«Личный состав был мобилизован и отправлен в район АЭС в кратчайшие сроки. Многие не успели даже увидеться после работы со своими семьями и решить неотложные семейные вопросы, а по месту отмобилизации даже не прошли медобследования. В военкоматах и части нам и нашим семьям было сообщено, что мы призваны на сборы на 45–60 суток. Весь личный состав настроен добросовестно и самоотверженно выполнять свой долг, рассчитывая свои силы и физические возможности на двухмесячный срок.

Просим ЦК КП Латвии и командование ПрибВО рассмотреть вопрос о конкретных сроках нашего пребывания здесь и замене».

Следует масса подписей с расшифровкой — старший лейтенант Липшиц, рядовой Большаков, рядовой Бромберг, рядовой Марценс, рядовой Фролов, лейтенант Герула…

Интернационал ликвидаторов.

Как отреагировали инстанции на угрозу неповиновения? Да как обычно:

«По итогам командировки проведено совещание у второго секретаря ЦК КП Латвии, на котором определены задачи по устранению отмеченных в отчете недостатков».

«Чернобыльцы» вернулись — но принесли с собой след гражданского неповиновения. Ведь работавший врачом латвийского полка президент Валдис Затлерс, получивший «за АЭС» высший украинский орден, в политике показал себя настоящим «партизаном». Дай ему Бог здоровья!

Военно-гражданские отношения в перестройку — это отнюдь не «оккупационная армия». Сей стереотип появился в самом начале 90-х годов, а в конце же 80-х Вооруженные Силы и общество находились в довольно сбалансированных, если не гармоничных отношениях. Об этом могут свидетельствовать документы Секретного сектора ЦК КПЛ, находящиеся ныне в Государственном архиве Латвии.⁵⁴

1-й секретарь ЦК КПЛ Борис Карлович Пуго также намертво закреплен в современной официозной истории как «реакционер». Однако ж его вполне можно считать… национал-коммунистом! Вот, к примеру, 3 июня 1988 года (никакого Народного фронта нет и в помине), что он пишет министру обороны СССР маршалу Язову:

«Уважаемый Дмитрий Тимофеевич!

В республике назрела острая необходимость укрепления рядов милиции лицами коренной национальности. Среди личного состава МВД Латвийской ССР их численность составляет менее 30 %, а в Риге — лишь 15 %. Это вызывает постоянные нарекания со стороны местного населения, так как возникают конфликты на языковой основе, серьезно осложняет оперативную работу…

Просим Вас в порядке исключения разрешить направлять в учебные заведения МВД СССР дислоцированные в Риге, лиц призывного возраста из числа коренных жителей Латвии в количестве 50 человек ежегодно, начиная с 1988 года».

То есть, речь шла о латышских 11-классниках, которые, не отслужив в армии, пошли бы учиться на милиционеров. Что же Язов? Один будущий «путчист» ответил другому:

«Министерство обороны не возражает против комплектования, в порядке особого исключения… Указания командующему войсками Прибалтийского военного округа по этому вопросу даны».

Теперь об экологии. В 80-х в Вентспилсе базировалась воинская часть 01 351, или 207-й танковый полк. И был у него склад боеприпасов — как же иначе. Коллизия заключалась в том, что неподалеку построили Припортовый завод. От военного объекта до аммиачных резервуаров было 1,5 км, до емкостей с нитрилакриловой кислотой — 1,2 км. Рядом шли также теплотрасса, воздушный трубопровод метанола, 10 подземных нефтепроводов и продуктопроводов, 2 кабеля электроснабжения, 2 кабеля связи, канализация.

На складе же, возведенном в 1976 году, все было плохо — утверждал в секретной записке начальник отдела боеприпасов службы ракетно-артиллерийского вооружения ПриБВО подполковник Поляков. К примеру, боеприпасы НЗ хранились под навесом, противотанковые мины — на площадке. Не было обваловки и молниезащиты. Была вероятна и диверсия! «В зоне заражения только на территории города в течение 10–15 минут может оказаться более 13 тыс. человек. Из них 4 500 человек (35 %) получат смертельные поражения…» — предупреждал полковник.

Армейцы обменялись еще рядом посланий — и было принято решение склад перенести за счет Минобороны, за 464 тысячи рублей.

Ну а если военно-промышленному комплексу СССР от Латвии что-то нужно было? Думаете, местная элита становилась по стойке «Смирно» и щелкала каблуками? Как бы не так. Вот был такой завод «Эллар», и поставили ему задачу «в XIII пятилетке увеличить объем выпуска специального технологического оборудования в 2,5 раза». О чем в секретном письме от 06.06.1988 в адрес Б. Пуго сообщил министр электронной промышленности СССР В.Г. Колесников, и попросил включить в план строительство в 1989 году столовой на 500 мест и — на будущую пятилетку — нового корпуса площадью 10 тысяч кв. м. Общие капиталовложения должны были составить 12,5 миллионов рублей. Тех еще, полноценных.

Рига же ответила следующее:

«В связи со сложившейся тяжелой экологической обстановкой в г. Риге и необходимостью форсированного строительства общегородских очистных сооружений, мощности… недостаточны».

Приходится занять даже «спецконтингент», то есть зеков. Это заместитель председатель Совмина ЛССР Ю.Я. Рубэн объясняет, почему строительство на «Элларе» «не может быть начато». Мы же тут программу «Жилище-2000» выполняем! Кстати, в Латвии конца 80-х гражданское планирование тоже шло под грифом «Секретно» — так, вашему автору удалось обнаружить в архиве перспективы выпуска детского питания до… 2005 года.

Отрицательной была и реакция официальных властей Латвии на обращение главнокомандующего ВВС, маршала авиации А. Ефимова от 21.07.1988:

«Валмиерский завод стекловолокна Минхимпрома СССР выполняет важную работу по изготовлению стеклопластиковых касок и каркасов для защитных шлемов ЗШ-5А, ЗШ-7А и кислородных масок КМ-34Д, предназначенных для летного состава авиации Вооруженных Сил СССР. Из-за недостаточных производственных мощностей Валмиерского завода количество выпускаемых им касок и каркасов удовлетворяет потребности авиации ВС СССР только на 40–60 %. В связи с этим сложилось крайне тяжелое положение…»

Заместитель председателя Совмина ЛССР Я.А. Ланцерс дал вежливый ответ:

«Силы подрядных организаций Госстроя республики, ведущих работу в этом регионе, в основном сосредоточены на объектах непроизводственной сферы и сельского назначения, что не позволяет принять дополнительные объемы производственного строительства на Валмиерском заводе».

В общем — катитесь, летуны, со своими касками!

27 апреля 1988 года 1-й секретарь ЦК Компартии Латвии Борис Пуго получил документ под грифом «Совершенно секретно». Писали лидеру коммунистов республики министр тяжелого, энергетического и транспортного машиностроения СССР В.М. Величко и начальник инженерных войск Министерства обороны СССР В.П. Кузнецов. Ныне эта бумага хранится в Государственном архиве Латвии.

Генералы ВПК сообщали:

«В 1988–1989 годах поручено осуществить техническое перевооружение Рижского дизелестроительного завода для развития производственных мощностей на выпуск 3 000 штук в год дизель-генераторов “Неман”, поставляемых для важнейших объектов Министерства обороны СССР, в том числе для боевых ракетных комплексов в качестве основных источников электроснабжения».

Развивать новые мощности планировалось на улице Дунтес, строительство начать в 1990 году. Казалось бы — стратегическое задание, местные власти должны броситься исполнять! Однако Борис Пуго поставил осторожную резолюцию: «Тов. Рубэну Ю.Я. для рассмотрения и решения». Совет же министров Латвийской ССР в лице председателя Ю.Я. Рубэна «возражает». Ибо нет доказательств, что расширение РДЗ возможно осуществить «без увеличения численности работающих на существующей территории завода». Ссылка идет и на «острую экологическую обстановку в г. Риге». Так республиканский советский аппарат начал потихоньку выходить из подчинения Центра. Почувствовали, так сказать, новые веяния — согласно которым ни новые заводы, ни новые рабочие-славяне здесь были не нужны.

Заключительный сюжетик — о юридических и политических отношениях служивых и штатских в Советской Латвии. Александр Тихонович Чмыхалов был един в трех лицах: генерал-майор и командир 26-го корпуса ПВО, член ЦК КПЛ и депутат Верховного Совета ЛССР. Но 5 апреля 1988 года на основании проверки Военной прокуратуры ПрибВО против него было возбуждено уголовное дело по статье 249 УК ЛССР. Как явствует из письма в республиканский ЦК военного прокурора, генерал-майора юстиции И. Субочева, равный ему по званию военачальник попался на «аморалке».