Николай Иванов – Военные приключения. Выпуск 7 (страница 67)

Видение было настолько ярким, что Иван вздрогнул, когда кто–то неожиданно окликнул его снизу:

— Эй, Вань!

У подножья степы стоял Аникей Багров и, задрав вверх рыжую жидкую бороденку, весело смотрел на него.

— Заснул, что ли, стоя? — поинтересовался приятель.

— Навроде того, — не без смущения признался Крашенинников, улыбнувшись в ответ.

— Гляди, свалишься полякам прямо в котел. Знатная похлебка получится.

— Поднимайся сюда.

— И то.

Аникей, взобравшись на крепостную стену, тут же зашел за зубец, служащий защитой воинам от стрел врагов.

— Насилу разыскал тебя здесь, — произнес Аникей, едва отдышавшись от быстрого подъема по крутой лестнице. — Спасибо, стражник подсказал, где тебя искать, неугомонного. Чего тут деешь–то?

— На недруга смотрю.

— Охоронись, за камень стань. Неровен час, стрелой сшибут, моргнуть не успеешь.

Иван махнул рукой.

— Не до меня им, — произнес он. — Видишь сам, что там делается.

— Да уж вижу, — угрюмо ответил Аникей. Брови его нахмурились, вертикальная складка прорезала лоб.

— Подмогу нужно просить, и чем скорее, тем лучше, — сказал Крашенинников. — Сами, видать, не выдюжим.

— До бога высоко, до царя далеко, — ответил Аникей, приставив к глазам ладонь козырьком, чтобы лучше видеть.

— Ну уж далеко, — возразил Иван, — До Москвы–то рукой подать.

— Видят око, да зуб неймет, — усмехнулся Аникей, продолжая разглядывать несметные полчища врагов.

— А ты придумай чего–нибудь, Аникуша.

— Я?

— Кто же еще–то? Ты первый выдумщик в округе. Даже, говорят, с нечистой силой начал знаться…

— А ты, ежели друг мне, глупостей не повторяй! — резко оборвал его Аникей.

— Я шутейно…

— И шутейно не болтай.

— Нет, Аникей, ты не отказывайся, — не отставал Иван. — У тебя в избе диковинок полно — одна похлеще другой. Ты бы сделал мне крылья, а? Навроде как у того парня, про которого рассказывал.

— А полетишь?

— Полечу, так и быть. Где наша не пропадала!

— А вдруг враги стрелой сшибут, али сам сверзишься с поднебесья? Не побоишься?

— Не побоюсь, вот те крест, — торопливо проговорил Иван. Ему показалось, что Аникей спросил всерьез, а в том, что его приятель горазд на самые неожиданные выдумки, Ивану, да и не только ему, приходилось убеждаться не раз.

— Значит, в Москву полетел бы?

— В Москву, за подмогой.

Аникей стер тяжелую каплю дождя, упавшую на лоб.

Приятели помолчали. Дождь начал усиливаться.

— Ладно. Крылья — сказка, конечно, я понимаю, — развел руками Иван. — Но думаю, Аникей, я сумел бы и пешком до Москвы добраться.

— Это как же?

— Бегом. Никто меня не догонит.

— А ежели препятствие встретишь? Обоз, к примеру?

— Перепрыгну, что твой кузнечик. И добегу, — громко произнес он и тряхнул чубом.

— Меля в монастыре чудаком почитают. А ты, гляжу, чудак меня похлеще будешь.

— Думаешь, сил у меня не хватит?

— Силенок у тебя хватит, Ваня. Чем–чем, а этим тебя господь не обидел.

— Чего ж еще надо?

— Уменья.

— Уменья бегать, что ли?

— Вот именно. И прыгать тоже, — добавил Аникей.

Иван искоса бросил взгляд па приятеля: не шутит ли? Но лицо Багрова оставалось серьезным.

— Вроде умею я бегать да прыгать, Аникуша, — произнес с обидой Крашенинников.

— Да знаю я, что проворнее всех в округе, — хлопнул его по плечу Аникей, — что никто но догонит тебя. Но речь о другом веду: бегать и прыгать — великое искусство. И ему нужно учиться, как, например, грамоте. В древности оно ведомо было, а потом утрачено.

— Откуда знаешь?

— Да уж знаю.

— Кто сказал?

— Сорока на хвосте принесла, — рассмеялся Аникей.

Крашенинников задумался. Так что же это получается, люди добрые? Он бегает быстрее всех, прыгает выше и дальше всех — не зря же люди прозвали его прыгунком! — а приятель этак небрежно, походя замечает, что он толком не умеет ни бегать, ни прыгать.

А может, Аникей прав? Каждый раз, легко обгоняя других, Иван смутно ощущал, что способен на большее. Может, и впрямь уменья ему не хватает?

От всего этого вдруг повеяло жгучей тайной, но Иван в расспросы не стал вдаваться: как говорится, всякому овощу свой срок. Голова его теперь была занята совсем другим.

Дождь припустил сильнее, но приятели не обращали на него внимания. Монастырские окрестности затуманились, затянулись косой сеткой.

Плотно сжав губы, Аникей вглядывался в даль, думая о чем–то своем. Казалось, он видит нечто, не видимое другим.

— Если ты провидец такой, то ответь на вопрос… — начал Иван.

— Ну?

— Удержим мы крепость али отдадим ее ворогу ненавистному? — голос Ивана задрожал от волнения.

— Того не ведаю, — покачал головой Багров. — Смотря как сражаться будем.

Снизу, с монастырского подворья, донесся жалобный плач, беженка тащила за руку орущего мальчишку, награждая его тумаками.

— Аникей, — взмолился Крашенинников. — Придумай, как супостатов истребить али от стен отогнать. Сожги их, али утопи, али еще чего сообрази. Ты все можешь! О прошлом годе вы со своим монашком придумали штуку, чтобы мужикам легче было бревна таскать да каменные глыбы ворочать.

— Думаю над этим, Ваня. Но силенок да знанья не хватает мне…