Николай Иванов – «Если есть на свете рай…» Очерки истории Уругвая (страница 2)
После гибели Солиса его родственник, участник экспедиции Ф. де Торрес, возглавил флотилию и вернулся в Испанию. Правда один из его кораблей разбился во время шторма у острова Санта Катарина (Бразилия), и о судьбе его экипажа долгое время ничего не было известно.
Затем в 1520 г. португалец Ф. Магеллан исследовал устье «сладкого моря» (которое после возвращения Торреса в Испанию назвали «рекой Солиса») и последовал далее к югу в своем первом кругосветном путешествии. Годом спустя португальский мореплаватель Кристобал Жак вошел в устье Ла-Платы и прошел по вверх по течению р. Параны примерно 140 км. В его экспедиции участвовал один из спасшихся матросов Солиса, М. Рамирес, который затем вновь вернулся к своим друзьям на о. Санта Катарина.
Помимо поисков кратчайшего пути к Тихому океану, исследователей Ла-Платы манили вглубь континента мифы о «Серебряных горах». («Sierra de la Plata»). Их распространяли оставшиеся в живых участники экспедиции Солиса. Они якобы слышали от местных жителей о «стране Серебряных гор», расположенной в глубине континента, где правил «Белый король».
В 1526 г. венецианец на службе у испанской короны Себастьян Кэбот отплыл из Испании в поисках маршрута к Молуккским островам в Индонезии. Перед ним была поставлена задача обогнуть континент через открытый Магелланом пролив, пересечь Тихий океан, достичь «островов пряностей», создать там колонию (для чего на кораблях было отправлено 250 предполагаемых поселенцев) и по возможности найти на Востоке легендарную (известную с библейских времен) страну «сказочных богатств Офира и Катая». По пути следования флотилия Кэбота остановилась у о. Санта Катарина, и там нашлись два матроса из экспедиции Солиса, М. Родригес и Э. Моралес, которые рассказали о приключениях команды.
Оказалось, что командир их корабля, потерпевшего кораблекрушение, А. Гарсия, подружился с местными племенами индейцев (он женился на местной жительнице и от их брака появился на свет его сын, как считается, один из первых метисов в Южной Америке). И от своей новой «родни» он узнал о «великой сияющей на солнце горе, состоящей из чистого серебра». Она, якобы, находится в самом центре континента, высоко в горах. Гарсия, вместе с частью своей командой и двумя сотнями местных индейцев организовал в 1524 г. экспедицию для поисков этого вожделенного места. Искатели сокровищ совершили тяжелейший переход практически через весь континент и, руководствуясь рассказами встречавшихся индейцев, достигли плоскогорья в Андах. Там, якобы, они собрали большую армию из местных индейцев и нашли дворец «Белого Короля», трон которого был сделан из чистого серебра. Захватив богатую добычу, участники экспедиции пустились в обратный путь, но Гарсия и члены его команды решили присвоить себе все приобретенное серебро. В завязавшемся конфликте европейцы были убиты их индейскими союзниками, и на остров вернулись лишь немногие оставшиеся в живых. Родригес и Моралес рассказали Кэботу об этом злосчастном походе и показывали серебряные вещи, добытые во владениях «Белого Короля».
Услышанные от матросов новости настолько разожгли алчность Кэбота, что он отбросил в сторону приказ, отданный самим королем Испании, отказался от путешествия в Ост-Индию (то есть второй в истории человечества «кругосветки»), арестовал и высадил на берег своих помощников, возмутившихся подобным вероломством со стороны капитана, и посвятил три года тщательным поискам «Серебряных гор». Его флотилия тщательно исследовала реку Ла-Плата, которая и получила с подачи Кэбота свое нынешнее название («серебряная река») в связи с «серебряногорским» мифом (как впоследствии и Аргентина – «серебряная страна»). Испанцы тщательно исследовали реки Уругвай и Парану, основали форт Санкти-Спириту («Святой Дух») – первое поселение на территории современной Аргентины, которое было через два года уничтожено местными индейцами.
В 1527 г. Кэбот приказал также построить первый укрепленный лагерь на восточном побережье р. Ла-Плата у слияния с рекой Парана. Это поселение было названо Сан-Лазаро и считается первым населенным пунктом испанских колонистов на территории нынешнего Уругвая. Но форт постигла та же печальная участь, что и Санкти-Спириту.
В районе нынешнего г. Асунсьона, Кэбот приобрел серебряные изделия у индейцев племени гуарани, и это было дополнительным подтверждением существования мифической «Серебряной горы». Но главной цели – найти эту страну – добиться не удалось, и в 1530 г. венецианец вернулся в Испанию, где был подвергнут наказанию за срыв кругосветного путешествия: его выслали на три года в Оран, испанское владение в Алжире. Затем он перебрался в Англию, и с середины XVI в. стал известен в России как основатель и глава Московской торговой компании, которая вела торговлю Англии с Россией и организовывала экспедиции в поисках Северного морского пути в страны Восточной Азии.
Лишь в 1547 г. были открыты серебряные копи Инков на территории нынешней Боливии (г. Потоси). Гора Серро-Рико с богатейшей рудой, содержащей ценный металл, видимо и стала прообразом «Серебряной горы», разбудив алчные фантазии конкистадоров.
После гибели первого поселения на территории нынешнего Уругвая прошло полстолетия и в 1574 г. конкистадор Хуан Ортис де Сарате основал в непосредственной близости от руин форта Сан-Лазаро европейскую колонию под названием Сан-Сальвадор. Однако сильное сопротивление коренных народов, в сочетании с отсутствием золота и серебра в этом районе, привело к тому, что в течение долгого времени территория Уругвая, которая тогда называлась «Восточным берегом» (Banda Oriental), оставалась фактически незаселенной европейцами.
Серро-Рико – прообраз «Серебряной горы»
Известно также, что в устье Ла-Платы заходил в 1578 г. английский пират Ф. Дрейк во время своего кругосветного путешествия. Его флотилия из пяти кораблей встала на якорь у побережья. Дрейк решил сжечь один из кораблей, находившихся в очень плохом состоянии, и его направили на мель, а затем подожгли, предварительно высадив команду на берег. С флагмана на лодках приплыл также Дрейк и другие англичане. На берегу пираты были окружены индейцами, которые, по их словам, весело прыгали вокруг них, а затем сорвали шляпу с головы командора и убежали прочь.
На противоположном берегу устья Ла-Платы в 1536 г. было основано поселение Санта-Мария-де-лос-Буэнос-Айрес (нынешняя столица Аргентины), но оно просуществовало недолго и было оставлено поселенцами после того, как его сожгли индейцы. Лишь в 1580 г. испанец Хуан де Гарай вновь возродил городок, который начал успешно развиваться.
Первым же постоянным поселением на Восточном берегу стала «вилла Сориано» – построенная испанскими иезуитами в 1624 г. миссия на Рио-Негро, с помощью которой они пытались обратить в христианство местных индейцев чарруа.
Тем временем португальцы постепенно осваивали территорию нынешней Бразилии и продвинулись к югу, где на Восточном берегу, напротив Буэнос-Айреса создали свою Колонию-дель-Сакраменто для контрабандной торговли с испанцами. Колония стала предметом постоянных конфликтов между испанцами и португальцами, и чтобы остановить продвижение португальцев испанский король Филипп V приказал построить на Восточном берегу поселение и крепость Монтевидео. Эта задача была выполнена в период с 1724 по 1730 гг. В город переселили большое количество гуанчей с острова Тенерифе. Развитию колониального хозяйства во многом способствовало животноводство, для которого в пампе (степной зоне, простирающейся от Анд до Атлантики были самые благоприятные условия.
В середине XVIII в. Восточный берег был официально закреплен за Испанией и в 1776 г. вошел в состав вице-королевства Рио-де-ла-Плата. К концу колониального правления, население территории составляло 30 тыс. человек, и треть из них жила в Монтевидео.
Постепенно здесь оседали колонисты, которые уже перестали ориентироваться на быстрый «транзит» в Перу и Боливию, где уже мало что осталось от прежнего богатства и блеска и где все «теплые места» были уже заняты креольской «аристократией» (потомками первых грабителей, убийц и мародеров). Они предпочитали жить на доходы от земледелия и скотоводства. И эти занятия, – в условиях, когда можно было привлекать дешевый труд индейцев и получать огромные земельные наделы – оказались не менее (а может быть, и более) прибыльными по сравнением с погоней за мифическими богатствами.
Исходя из основы колониального уругвайского хозяйства (скотоводство и земледелие), строилась и его структура, состоявшая из поместий (estancias), – огромных наделов, которые даровались в собственность испанской короной. В ряде мест эти земельные участки назывались асьендами (и, соответственно, их хозяевами были асендадос). Были и участки земли, переданные на условиях аренды (часто пожизненной) – энкомьендос. Причем энкомендадос часто брали на себя обязательство христианизировать своих работников-индейцев, а также получать с них налоги. Такие отношения поголовно приводили к самому жестокому крепостному праву. Так как животноводство предполагало наличие огромных пастбищ, собственники сгоняли индейцев с их земель, что приводило к массовой нищете, долговой кабале (пеонажу).