Николай Ильинский – Идущая навстречу свету (страница 54)

— Смешно, — улыбнулся Иван Афанасьевич.

— Что — смешно? — не поняла Екатерина.

— Передовые статьи газет «Женьминьжибао» и «Цзефанцзюнь» называются «Долой новых царей!». Царем они называли Никиту Хрущева, теперь так называют Леонида Брежнева и Алексея Косыгина… И на них всех собак вешают за дела на советско-китайской границе… По их мнению (вздорному, конечно), двинутые кликой ревизионистов-ренегатов советские войска нагло вторглись на остров Чженьбао на реке Усулицзян, то есть на остров Даманский на реке Уссури, и открыли ружейно-пулеметный огонь по пограничникам Национально-освободительной армии Китая, убив и ранив многих из них…

— Вранье?

— Конечно…

— Так а что же наши, молчат в тряпочку?…

— Да нет, в «Правде» отвечают достойно, вот… — Иван Афанасьевич развернул газету. — Передовая хлестко называется «Позор провокаторам!». И правильно пишут!.. По словам автора статьи, «вооруженный китайский отряд перешел советскую государственную границу и направился к острову Даманскому. По советским пограничникам, охранявшим этот район, с китайской стороны был внезапно открыт огонь. Имеются убитые и раненые…» Все верно!..

— Не напрасно же газета называется «Правда», — задумчиво сказала Екатерина.

— Но самое интересное, что в китайских газетах советские войска показывают синим цветом, а свои — красным!.. Давно ли они стали красными?…

— Серо-буро-малиновые! — рассмеялась Екатерина и тут же поправилась: — Точнее, желтые!.. Это же надо так… А ведь еще вчера они были для нас свои, почти родные… Нет, надо больше думать о себе, о своих крестьянах и рабочих… А то живем в шорах: весь мир революционно настроен, все за нас… Вешают они нас с большим удовольствием!.. Неправду говорю?… Вспомни немцев или мадьяр!.. Да что они там, в Москве, сказками живут?…

Спустя два дня Екатерина проводила Ивана Афанасьевича на Даманский. На помощь пограничникам он повел пять бронетранспортеров.

— Скоро вернусь! — крикнул он Екатерине.

— Не задерживайся! — помахала она ему рукой.

Обстановка на границе становилась все серьезнее. На Даманский остров на вертолете прибыл начальник Иманского погранотряда полковник Демократ Леонов, а вслед за ним — подкрепление с соседних застав Тихоокеанского и Дальневосточного пограничных округов. Были усилены наряды на границе, развернута 135-я мотострелковая дивизия Советской армии с артиллерией и установками системы залпового огня БМ-21 «Град», на фоне которых пять бронемашин, которые доставил на Даманский капитан-лейтенант Званцов, казались игрушками.

Бронетранспортеры были переданы пограничникам, проверены стоящие на них пулеметы.

— Спасибо, товарищ капитан-лейтенант, — водитель невысокого роста, смуглый сержант Иванцов, не только осмотрел хозяйским глазом машины, но и, казалось, ощупал их металлические борта. — Пуля не возьмет, а снарядами мы не дадим хунвейбинам баловаться… Оставайтесь, товарищ капитан-лейтенант, посмотрите, как мы можем их… — озорно смеясь, кивнул Иванцов в сторону расположения китайских войск, — причесать… Правда, причешем!.. Хотя причесок таких, как у нас, у них нет, — сокрушенно пожал плечами сержант.

— Как нет? — возразил Иван Афанасьевич. — А у их партийного вождя?! У Мао? Еще, какая прическа, поднебесная! — Званцов снял бескозырку и погладил свои волосы. — Может, это было в его молодости, а теперь… точно не могу сказать…

Сержант засмеялся.

— А что, я не подведу, — сквозь смех сказал он. — Лишь бы во время боя это порося, — стукнул он носком сапога по колесу бронемашины, — визжало бы и не глохло…

— Не заглохнет, техника проверена, надежная, люби ее — и она попрет хоть до самого Пекина, — успокоил Иван Афанасьевич сержанта, потом подумал немного и махнул рукой: — Хотя зачем нам их Пекин, у нас Москва есть, а также Владивосток… Был во Владивостоке?

— Не довелось, товарищ капитан-лейтенант, а так слыхал… Говорят, город нормальный…

— Когда все утихомирится, приезжай в гости, все главные места города покажу…

— Спасибо, непременно приеду, ежели командир отпустит… А когда под дембеля пойду, тогда… Тогда я сам себе господин… Приеду.

— Адрес я напишу… Сам-то откуда?…

— Я-то?… Я из Нового Оскола, небось, и не слышали о таком чудо-городе?… Это Белгородщина!..

— Как не слыхал?!.. Я из Красноконского района, это рядом с твоим Новым Осколом…

— Красноконск?!.. Так это же в двух воробьиных шагах от нас… Вот те на! — восхитился сержант, раскрыл от удивления рот и долго не мог закрыть. — Удача какая-земляка встретил? И где? На Дальнем Востоке! На краю земли! Скажи кому — не поверит!..

Китайцы выставили против наших пограничников 24-й пехотный полк численностью пять тысяч человек.

Середина марта выдалась по-весеннему солнечной и теплой. Начальник мотоманевренной группы 57-го погранотряда подполковник Евгений Иванович Яншин был вполне доволен-под его командованием находилось восемь бронетранспортеров, пять из которых были доставлены на Даманский капитан-лейтенантом Званцовым.

— Иван Афанасьевич, вы свободны, можете возвращаться во Владивосток, спасибо за доставленные машины, — сказал подполковник Званцову. — Они нам позарез нужны…

— Слушаюсь, товарищ подполковник, — сделал руку под козырек Иван Афанасьевич. — Машины надежные, не подведут… Ну, что они? — кивнул Званцов в сторону китайцев.

— Их не поймешь… Азия, Иван Афанасьевич! — ответил подполковник. … — Наши по громкоговорителям им на их же языке целое утро талдычат о братстве и дружбе, а они будто в рот воды набрали… Я же говорю — азиаты!.. У меня всего лишь сорок пять бойцов, а у них — армия!.. Но ничего, капитан-лейтенант, — не без иронии назвал воинский чин Званцова подполковник и кивнул, прищурив левый глаз: — Справимся…

Званцов и еще пять моряков, водителей бэтээров, стали собираться в обратный путь, однако попрощаться не успели: внезапно на китайской стороне загремели орудия. Противник стал обстреливать позиции советских пограничников. Сначала насчитали тридцать, а потом — шестьдесят стволов китайской артиллерии и минометов. Обстрел был интенсивным. Три роты, это от четырехсот до пятисот солдат пехоты неприятеля, пошли в наступление. Завязался неравный бой.

— А я что говорил? — подмигнул Яншин Ивану Афанасьевичу. — Они, — кивнул он в сторону китайцев, — на любую подлянку готовы…

Два бэтээра его группы были сразу же подбиты. Оставалась надежда на 57-й погранотрад полковника Демократа Леонова, усиленный четырьмя танками Т-62, который пытался атаковать китайцев у южной оконечности острова. К несчастью, танк Леонова был подбит. Полковник пытался покинуть загоревшуюся машину, но не успел — быт убит китайским снайпером.

— Зачем танки подошли так близко к китайским позициям?! — воскликнул Иван Афанасьевич — гибель полковника Леонова поразила его.

— Зато китайцам не позволили выйти на остров, — заметил Яншин.

— Вы правы, товарищ подполковник, — отстреливаясь из автомата, сказал капитан-лейтенант. Это были его последние слова. Шальная пуля прервала его речь. Иван Афанасьевич взмахнул руками и грузно упал на землю, автомат оказался под ним. «Господи, — вдруг подумал он, — как все быстро и просто…» И в тот же миг промелькнула перед его глазами вся жизнь, год за годом, день за днем: молодые года, влюбленность в Евдокию, потом Курильские острова, остров за островом, корабли, моряки, бои, оглушительные выстрелы. И вот теперь этот острый, нестерпимо горячий толчок в грудь, который внезапно оборвал всю цепь событий, бегущую где-то там далеко, далеко… И легкий взлет и полет в бесконечность, и полное равнодушие ко всему и ко всем, оставшимся на земле…

— Капитан-лейтенант… Званцов!.. Иван Афанасьевич! — закричал из своего укрытия подполковник Яншин. — Да не может этого быть!..

— Ах, товарищ капитан-лейтенант!.. Ну почему ты вовремя не уехал во Владивосток?… Все Курилы прошел, остров за островом, — и ничего, ни одна пуля не взяла, а тут… Тьфу!.. Героя не пожалели! — Иванцов, не стесняясь сослуживцев, горько плакал, склонясь над погибшим и рукавом комбинезона размазывая слезы по щекам. — Товарищ капитан-лейтенант. … Как же я теперь жить буду, один был земляк и того, гады, убили… Лучше бы вы, хунвейбины, в меня целились… Он же все Курилы прошел, от японцев их освобождал, и ни одна пуля… все мимо!.. Ты пол-Китая прошел, Порт-Артур брал… Слыхали про Порт-Артур? — повернул он заплаканное лицо к сослуживцам. Но те сурово молчали, у многих под скулами ходили желваки. — Порт-Артур!.. Он наш был, так отдали этим… хунвейбинам!.. И они отплатили нам за нашу щедрость, — кивнул он на погибшего Званцова. — Им позволь — они всех готовы переколошматить…

— Китайские солдаты не при чем, руководство страной у них куриной слепотой страдает, — вмешался в разговор офицер, держа снятую фуражку в руке, — не валите всех в одну кучу… А капитан-лейтенанту вечная память!..

Но Званцов уже не слышал этих слов офицера. Он легко подался, не на ноги, а всем телом, взлетел над землей и… полетел, видя с высоты, как моряки, пригнавшие на остров бэтээры, подбежали к своему командиру и подхватили на руки его бездыханное тело.

— Товарищ капитан-лейтенант!..

— Иван Афанасьевич!..

— Товарищ командир!.. О Господи!..

Иван Афанасьевич с высоты смотрел на гряду Курильских островов и удивлялся, увидев на одном из них Нагорное со знакомой ему с детства каменной церковью и деревянным, жалобно скрипящим при круговых поворотах ветряком рядом с ней, который отчаянно махал и махал полотняными крыльями. Их у него было ровно четыре — капитан-лейтенант запомнил это хорошо.