Николай Храпов – Том 1. Отец (страница 35)

— Да, но ведь я ничего… — внезапно охрипшим голосом ответил Павел, сам не зная, что именно это «ничего» должно было означать.

— Дитя мое, — ласково начал Николай Георгиевич, — а послушай, что говорит Слово Божье: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей». Вот когда искуситель подошел к тебе в лице старого учителя пения, ты ему сразу ответил: «Я разучивать мирские песни не буду, так как не хочу развлекать дьявола». Здесь ты победил его. А когда он подошел к тебе в лице красивой девочки с модным бантом, ты те же мирские слова добровольно писал сам. Кого ты развлекаешь ими? Кроме того, ты еще юн, разум твой неокрепший, а девочка неверующая. Неужели ты Иисуса променяешь на нее? А в одном сердце двоих не поместишь. Вот мама твоя говорит, что ты в собрании и молиться перестал, и новых стихов не рассказываешь. А сколько людей в собрании с радостью и удовольствием слушали, как горячо ты рассказываешь стихи и как поешь «Твой город не здесь среди мертвой пустыни». Давай будем молиться, просить прощения у Бога, чтобы Иисус опять был тебе дороже всего.

Слезы брызнули из глаз Павлика, и в сердечной, искренней молитве он признался Господу, что искуситель обманул его, просил прощения и силы побеждать мирское. Свободно вздохнул мальчик после молитвы, и весь этот день провел в радости.

Однако потребовался еще один довод для окончательного согласия Павлика с мнением взрослых. В четверг, в базарный день, Виктор утянул Павлика на базар, а там предложил забежать в богатую чайную. Долго и сильно боролся Павлушка с этим соблазном, но не устоял. Вместе с Виктором они поднялись по лестнице на второй этаж чайной. Зрелище, представившееся Павлику, было потрясающим. Весь зал синел в табачном дыму. На возвышенности музыканты изо всех сил веселили публику. Полуобнаженные женщины кружились по залу с кавалерами в кадрили. Вдруг откуда-то, пробегая между столами, порхая, как бабочка, с рюмками напитков на подносе выбежала под такт музыки девочка в коротеньком голубом платьице. Павлик с товарищем замерли у перил лестницы как вкопанные. «Не любите мира, ни того, что в мире», — промелькнуло где-то в глубине его сознания при виде этого «содомского» зрелища. Когда порхающая бабочка подбежала к ним, Павлик к своему ужасу узнал в ней Веру.

— Вы зачем сюда пришли? Убегайте сейчас же, пока мать не увидела. Мне на днях из-за тебя такую взбучку дали. Скорее убирайтесь отсюда, я прошу вас обоих, — толкая Павлика в грудь, прошипела совсем неузнаваемая Вера.

— Мы-то сюда зашли только один раз, а ты крутишься здесь днями, — находчиво ответил товарищ Павлика.

Глядя в испуганные глаза девочки, Павел вздохнул, затем отвернулся и медленно по скрипучим ступенькам спустился вниз, на улицу.

Оркестр насмешливо провожал их бойкой музыкой, которая не по-детски, больно кольнула сердце Павлушки. Он совсем не ровня. Девочка из богатой семьи, а он — из бедной. Если Павел не постиг этого из слов матери, то сегодня он это понял сам.

Еще раз встретиться с Верой Павлу пришлось впоследствии при совершенно иных обстоятельствах. Нанесенная сердцу обида уже не мучила его. За полтора года, прошедших к тому времени, многое изменилось в городе Н. Огненный шквал разметал много знакомых Павлу семей, с детьми которых проходило его детство. К тому времени Павел уже самостоятельно зарабатывал свой хлеб на строительстве в двадцати километрах от города, помогая матери.

Приехав в родной город, Павел в праздничном костюме шел по улицам и торговым рядам, вглядываясь в знакомые витрины и вывески магазинов и лавок. Но увы, в лучшем случае, они были заколочены досками, а большинство зияло темными проемами беспорядочно распахнутых окон и дверей. Павел вспомнил, что все частные заведения были закрыты, а купцов, как было слышно по городу, увезли на «Соловки». Вспомнилась Вера: что с ней? Не боль, а скорее любопытство тревожило юношу. Павел прошел в сквер и сел на скамью, спиною к бывшей чайной. В числе редких прохожих в сторону сквера свернула девушка и торопливо пошла по тропинке. Лицо ее казалось озабоченным. Нестиранное, залатанное платье, босые ноги и бутылка, как видно, постного масла в руках — все говорило о ее крайней бедности. Когда девушка поравнялась с Павлом, он, внимательно всмотревшись в лицо ее, неожиданно для себя вполголоса проговорил:

— Неужели Вера?

Услышав свое имя, девушка умерила шаг и вопросительно подняла глаза:

— Павел? — воскликнула она.

Минута нерешительности. Перед ней сидел красивый, одетый в хороший костюм тот самый Павел из бедной семьи, который более года назад был простым мальчишкой в неглаженной косоворотке, которого она прогнала из чайной.

— Садись рядом… ты что так смотришь на меня? Что случилось с тобой? Куда ты так торопишься? — ухватив Веру за руку и сажая ее рядом с собой, выпалил Павел обескураженной девушке.

Смущенно, но настойчиво она высвободила свою руку из его ладоней. После долгого молчания, вытерев глаза кончиком старенького платка, не поднимая глаз, она стала объяснять:

— Еще в прошлом году приехала ночью какая-то машина, отца с матерью, братишек и сестренку посадили в нее, и я до сих пор ничего не знаю о них. Я гостила в тот день у своей дальней родственницы, когда к нам прибежали и рассказали об этом горе. Тетя кинулась к нашему дому, но он был закрыт. А впоследствии все из него вывезли, ни одной тряпочки я не взяла. Целый год не показывалась я на улице, и об отце с матерью боюсь до сих пор кого-либо спросить.

Живу у тети, нищенствуем. Я стираю белье и живем тем, что подадут. Тетя больная и все время ругается со мной. Бываем иногда сыты, а когда и голодные ложимся спать. На работу нигде не принимают.

Полными слез глазами Вера взглянула на Павла. Впервые за все это время встретилась она с человеком, которому могла поведать свое горе.

Павел вспомнил слова одного проповедника: «Горе вам, богатые! ибо вы уже получили свое утешение» (Лук.6:24). И «не собирайте себе сокровища на земле» (Мат.6:19). Невыразимой жалостью к Вере наполнилось его сердце. Ему так хотелось помочь ей, но кроме глубокого сочувствия и двух найденных в кармане рублей, чтобы она хоть досыта покушала, он ничего для нее сделать не мог.

Впоследствии Павел работал на заводе, куда он хотел попытаться устроить и Веру, но из этого ничего не получилось, так как с тех пор он ее нигде не встречал. Куда жизненный водоворот бросил ее — знает один Бог.

В развитии личности Павлика большую роль сыграла его любовь к книгам, а доступ к ним он получил совершенно неожиданно.

Однажды вечером, проходя вместе с товарищем по главной улице города, они через окно заметили ярко освещенную комнату публичной библиотеки. Такое множество книг на стендах и стеллажах Павел увидел впервые. К книгам оба были неравнодушны и, недолго думая, зашли в читальный зал. Их внимание привлек застекленный шкаф с ценными книгами в золотой отделке. Павел был так увлечен созерцанием книг, что не заметил, как к ним подошла бойкая девушка и спросила, не желают ли они помочь в регистрации книг. Ребята охотно согласились, более того, почувствовали себя счастливыми, когда их допустили к стопам новых, пахнущих типографской краской, книг. В конце вечера они встретились с заведующим библиотекой. Они взаимно понравились друг другу, и юные книголюбы согласились приходить помогать каждый вечер. Через неделю им присвоили звание «друга книг» и тем открыли доступ в самое сердце библиотеки — техническую комнату.

Вскоре после того им пришлось по-настоящему заниматься учетом движения книг всей библиотеки, а значит, приблизиться ко всем библиотечным сокровищам. Добросовестными и неутомимыми занятиями с книгами Павлик приобрел расположение заведующего, обеих сотрудниц и замечательного дедушки Никиты.

Дедушка Никита, работавший когда-то конструктором на заводе, относился к старой интеллигенции, а теперь, на склоне лет, был постоянным посетителем и добрым другом как читателей, так и сотрудников библиотеки.

С тех пор Павел начал просто поглощать книги одну за другой, предпочитая рекомендованные дедушкой Никитой. Дома вначале были рады, что Павлушка перестал пропадать на улице и часами сидел с книгой в руках. Однако вскоре Луша стала беспокоиться за сына, так как он просиживал за книгами до глубокой ночи. Но такого порыва, казалось, остановить уже ничто не могло.

Четырнадцать лет было Павлу, когда он со всею страстью предался чтению книг. Это помогло ему с отличием кончить семилетку (в двадцатых годах это было среднее образование), значительно продвинуться в общем развитии, а впоследствии на протяжении всей жизни, как в работе, так и в деле Божьем это сыграло немалую роль. Как-то Павел спросил Николая Георгиевича, как ему быть с книгами. Брат ответил:

— Кому-нибудь другому я бы не сказал так, а тебе скажу: «Все испытывай, хорошего держись».

Горячая, нелицемерная любовь к Богу и искренняя вера в Него помогли Павлику во множестве прочитанных книг находить драгоценные жемчужины истины. Литература помогла ему сформироваться как человеку, а Евангелие Иисуса Христа определило лицо подлинного христианина и сделалось для него мерилом во всяком познании жизни. Отец не раз намеревался забрать сына из школы и сделать помощником в своем сапожном деле, но Луша разумно возражала мужу: