Николай Хмеленок – Моя жизнь (страница 3)
В школе узнал, что вчера она уехала.
Я пишу стихи о ней. Вечером после того, как сделал все уроки, иду в колхозный сад и распеваю их. Бабушка волнуется. Потому что если я упаду, я сам не встану.
* * *
… Она прибыла в наш девятый «Б» класс из другой школы. Весёлая черноволосая девчонка с лучистыми глазами и очаровательным именем Людмила, сначала она просто нравилась мне, а в десятом классе к каждому празднику я подписывал ей открытки и посвящал ей свои стихи, правда, никогда не осмеливался вручить.
Нынешний апрель навсегда останется в моей памяти.
На уроках я украдкой посматриваю на неё, а когда оканчиваются уроки, возле школьной калитки провожаю её глазами. Нам идти в разные стороны....
И зачем так часто повторяется суббота, уносящая с последним звонком радость завтрашней встречи с нею?
Сколько раз порывался подарить ей свои стихи, но всё не находилось удобного случая.
И вот, наконец, случилось! На последнем уроке Таня Макеенко, с которой она сидела, попросила у меня конспект по истории. Передавая через Людмилу конспект, я тут же быстренько протянул приготовленный заранее листок со стихами и припиской: «Люся! Если тебе не понравится, уничтожь это. Только мне ничего не говори. Коля». «И это тоже по истории?» – не ожидая ответа, Людмила механически протянула мой листок Тане. «Нет, тебе», – остановил я её, и Людмила, выхватив у Тани записку, начала её читать.
Я вынуждён был повернуться. Стараясь не покраснеть, ожидал спасительного звонка.
Наконец прозвенело с урока. Она встала из-за парты, и по взгляду я понял, что она что-то скажет мне. «Порви!» – только и нашёлся сказать. Но она спрятала бумажку в портфель, всего лишь сказала: «Ты это сам?»
Я ожидал худшего. «Сам», – смущённо ответил я.
Она всегда торопилась домой, а сегодня вызвалась помогать дежурным.
Сегодня уже я торопился домой.
Четыре дня после этого не отваживался встретиться с её глазами.
Мы всё ещё упорно продолжаем сторониться друг друга. Наконец, она не удержалась и спрашивает меня: «Коля, что нам было по геометрии?»
На последнем уроке без конца переглядывались друг с другом. Эти мгновения были самыми счастливыми в моей жизни.
Третий урок – геометрия. Когда поворачиваюсь к ней, загадочно показывает рукой на доску.
Она уже вообще не заглядывает в класс, избегает меня, простаивает на переменах в коридоре с портфелем в руках, оживлённо разговаривает с подружками, пока не перейдут в следующий кабинет.
Видимо, мой вид бросается всем в глаза. На русской литературе учительница заметила: «Коля, ты сегодня какой-то рассеянный».
Людмила сидит за нами. Мой сосед поворачивается к ней и дёргает её за руку. Она раздражённо приказывает отвернуться, адресуя этот приказ скорее мне. Я на несколько секунд отворачиваюсь, а потом опять наблюдаю за ней, когда она возится с моим другом.
Я кладу свою тетрадь посередине стола, чтобы она заметила написанное на ней своё имя, снова оборачиваюсь к ней.
– Отвернись! А то сейчас поотворачиваюсь! – неожиданно громко выкрикивает она, и все оборачиваются на меня.
До конца уроков больше не оглядываюсь на неё.
…Вот и последний звонок в нашей школьной жизни. Прозвучали напутствующие слова учителей. С цветами, вручёнными на линейке, нерешительно подошёл к Людмиле: «Держи, это тебе!» Но она и не взглянула на цветы, ничего не сказав, отошла в сторону.
Всем классом ходили в лес, а я, вернувшись домой, пошёл через огород в сторону совхозного сада.
Так до самого вечера прошатался один в саду. Только когда порядочно стемнело, вспомнил, наконец, о доме… На середине своего огорода сталкиваюсь с бабушкой, которая уже вышла меня разыскивать. Шагая за ней, молча выслушиваю её упрёки.
– Землемер этот…
* * *
Многие отговаривали меня поступать на учителя. «Ему надо идти на бухгалтера».
Но папа поддержал мой выбор.
И вот я в институте иностранных языков. В приёмной комиссии сообщают, что экзамены на заочное отделение закончились.
Хотя я и не смогу учиться на дневном отделении, мы с папой решаем сдавать экзамены.
По всем четырём предметам мне поставили «четыре». Даже по немецкому языку. Я рассказывал о родной деревне, используя дословный перевод некоторых русских выражений, что меня и подвело.
… Через некоторое время по почте вернулись документы и сообщение, что я не прошёл конкурс. Мне не хватило полбалла.
Что мне оставалось делать? На заочное отделение принимают, только если работаешь в школе. А в школу учителем без диплома никто не возьмёт.
В школе мне дали понять, что это не моя профессия: «Какой из тебя учитель, если ты и мел-то в руке не удержишь?!»
Полный отчаяния, я написал письмо в «Советскую Белоруссию». А сам в тот же день засел за учебники и учебные пособия для поступающих в вузы.
Сижу я так за книгами, и вдруг в дом заходит незнакомая интеллигентная женщина. Представляется корреспондентом «Советской Белоруссии». Сообщает, что меня приняли в институт на заочное отделение. Она побывала не только в институте, но и в моей школе. Ей пообещали, что с января лаборант физики уходит в декретный отпуск и меня возьмут на её место. Она забрала мои документы и попросила несколько моих рисунков. Отец должен приехать в институт за учебниками.
В конце сентября «Советской Белоруссии» появилась её статья, которую я так и не удосужился прочитать.
Журналистке Манаевой Дине Николаевне я также обязан тем, что по её совету я начал самостоятельно изучать английский язык, который мне потом очень пригодится в жизни.
* * *
Я шесть лет проработал лаборантом в Савичской средней школе. Когда болели учителя, меня ставили на замену. Поэтому эти часы вошли в педагогический стаж.
Учителя физики хорошо относились ко мне, особенно Давыдовский Василий Иванович, в которого ещё в десятом классе была влюблена одна моя одноклассница. Он помогал мне, под его руководством я завёл журнал, в котором записывал, какие приборы надо подготовить к каждому уроку и в каком шкафу, на какой полочке и под каким номером находится тот или иной прибор. На все приборы я наклеил номерки.
* * *
Не знаю, как это началось. Но бабушка, похоже, приговорила меня.
Она всегда говорила: «Не смотри на богатых и на учительниц. Присмотрись к какой-нибудь небогатой школьнице».
Вот я и «присмотрелся». Она моложе меня на восемь лет.
… Их класс в кабинете физики. У них не было классного часа, и все ушли. Она вернулась за портфелем. «До свидания Вам!».
Заметит ли она, что я положил в её учебник два стихотворения для неё?
На шестом уроке она что-то показывала соседке из учебника. Не мои ли стихи?
Ночью приснилось, что она зашла ко мне в лаборантскую, села возле меня у окна и сказала: «Если всё это будет продолжаться, я брошусь под машину».
Перед первым уроком я поставил на её парту цветы. «Кто-то поставил нам цветы», – сказала Наташа. «Пусть стоят», – ответила Валентина.
Она сегодня с Наташей дежурная. «Иди в лаборантской протри. Я тебе по дороге что-то расскажу», – говорит она Наташе.
Перед первым уроком завуч проверяла, как подежурили. Заметила воду возле учительского стола. «Это я вчера разлил, когда убирал приборы», – в присутствии Валентины заступился за неё.
Их класс проводит открытое комсомольское собрании для секции классных руководителей. Валентина вела комсомольское собрание и давала анализ успеваемости 8-А класса.
Сегодня вечером бабушку назвал Валечкой.
В учительской на столе вверху стопки тетрадей с контрольной работой по русской литературе лежала её тетрадка. Я прочитал её сочинение, исправив ошибки.
Её соседка попросила перевести письмо из ГДР, и я имел возможность постоять рядом с ней.
Сегодня пришёл гонорар (1 рубль 87 копеек) за стихотворение в районной газете.
Не дождавшись классного руководителя (должен быть классный час), все разошлись. Она сидит одна за своей партой. Я боюсь подойти к ней. Один из дежурных говорит: «Иди прогони эту Феськову».
* * *
1981-й год. Первый день после новогодних каникул. Перед первым уроком Наташа сказала: «Кто-то нашу парту подушил. Молодец!»
Я целый урок носил приборы, чтобы иметь возможность смотреть на неё.
Когда у них была физкультура и кабинет физики был свободен, я открыл её дневник, чтобы положить туда новое стихотворение, и нашёл там стихотворение, записанное немецкими буквами. Я прочитал только начало («Отучаю тебя от встреч. И от губ тебя отучаю») и закрыл блокнот и дневник.