Николай Гумилев – Полное собрание сочинений в десяти томах. Том 7. Статьи о литературе и искусстве. Обзоры. Рецензии (страница 68)

Действительно, если помнить, что в смысловом средоточии будущей полемики Гумилева с символистами окажется критика религиозно-философской проповеди символистского «богоискательства», статья «Жизнь стиха», в которой подобная проблематика почти отсутствует, предстает как очень умеренная эстетическая программа «духовной и общественной автономии» писателей «Аполлона» от любых «художественных идеологий» современности (ценность которых в глазах поколения Гумилева была весьма сомнительной) — что, в общем, и стремилась обеспечить для себя «молодая редакция».

«Посторонние искусству» убеждения каждого конкретного художника (религиозные, политические, общественные и т. д.), отразившиеся в «рожденном» им произведении, здесь выносятся Гумилевым за границы эстетической оценки сами по себе, оказываясь в ряду других элементов, обеспечивающих эстетическое воздействие произведения искусства на читателя. Если это эстетическое воздействие осуществляется — произведение «живет» и, следовательно, вся его «содержательная сторона» правомерна. Если же произведение оставляет читателя равнодушным — оно «мертвое» — и никакие «пророчества», идеи и убеждения, высказанные в нем — даже самые глубокие и верные — не могут его «оживить». Поэты-символисты, произведения которых приводит Гумилев в тексте статьи, — Брюсов, Вяч. И. Иванов, И. Ф. Анненский и Кузмин (последний отнесен к символистской традиции с оговоркой), замечательны, таким образом, не потому, что они символисты (пророки, теурги, тайновидцы и т. д.), а потому, что обладают «тайнами мастерства», позволяющими произвести на читателей сильное художественное впечатление, эстетически потрясти их. «...При сопоставлении статьи «Жизнь стиха» с другими материалами, помещавшимися на страницах <...> тогдашних модернистских журналов, — заключал анализ статьи Гумилева Г. М. Фридлендер, — его мысли о назначении поэзии поражают своей трезвостью, лежащим на них отпечатком здравого смысла, выгодно отличающим их от многих других тогдашних теоретических трактатов, выходивших из-под пера представителей символизма» (ПРП 1990. С. 33). Справедливость этого заключения вполне может оценить современный отечественный читатель, переживший в 1970-е годы попытки дезавуирования критиками и историками литературы Гумилева и Ахматовой как «чуждых советскому человеку», а в 1990-е — Горького и Маяковского как «чуждых демократическому россиянину», — равно как и попытки утвердить в качестве художественных эталонов «идеологически верные» (на текущий исторический момент) «художественные» тексты — от «Кавалера Золотой Звезды» С. П. Бабаевского до «Детей Арбата» А. Н. Рыбакова.

Стр. 4. — «Дубинушка» — песня на стихи Л. Н. Трефолева, ставшая на какое-то время в начале XX века (особенно — после исполнения ее Ф. И. Шаляпиным на благотворительных концертах в пользу политзаключенных) своеобразным «гимном» фрондирующей интеллигенции. Стр. 5–6. — Реминисценция ст-ния А. С. Пушкина «Памятник», которое воспринималось Гумилевым (как это видно из контекста) противоречащим предшествующим пушкинским стихотворениям, посвященным «миссии поэта» (в том числе — цитируемому ниже ст-нию «Поэт и чернь»). Не исключено, что имеется в виду «скорректированный» В. А. Жуковским вариант:

И долго буду тем народу я любезен, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что прелестью живой стихов я был полезен, И милость к падшим призывал.

Стр. 8. — Иоанн Дамаскин — византийский богослов VII–VIII вв., активно выступавший против иконоборческой ереси, выдающийся писатель, автор церковных песнопений; Гумилев имеет в виду легенду об обете молчания, который поэт дал при поступлении в монастырь; эта легенда легла в основу поэмы А. К. Толстого «Иоанн Дамаскин». Стр. 10. — Коппе Франсуа Эдуард (Coppée, 1842–1908) — французский поэт и прозаик, член Французской Академии с 1884 г.; бытописатель нравов буржуазного Парижа. Сюлли-Прюдом (Sully-Prudhomme, настоящее имя Рене Франсуа Арман Прюдом, 1839–1907) — французский поэт, первый лауреат Нобелевской премии по литературе (1901), член Французской Академии с 1881 г.; входил в группу «парнасцев», затем тяготел к «научной поэзии». Андрей Белый упомянут в этом ряду в качестве автора «Пепла» (см. комментарий к № 14 наст. тома). Стр. 11–14. — Цитируется ст-ние А. С. Пушкина «Поэт и чернь»; уместно вспомнить, что «Поэт и чернь» — это и название статьи Вяч. И. Иванова (Весы. 1904. № 3), а само ст-ние Пушкина цитируется Ивановым в его статье «Заветы символизма», обсуждение положений которой составило главную интригу модернистского литературного сезона 1909–1910 гг. (см.: Кузнецова О. А. Дискуссия о состоянии русского символизма в «Обществе ревнителей художественного слова» (Обсуждение доклада Вяч. И. Иванова) // Русская литература. 1990. № 1. С. 200–207). Стр. 15–16. — Реминисценция вступления к книге Ф. Ницше «Рождение трагедии из духа музыки». Стр. 19. — Эредиа Хозе Мария де (Heredia, 1842–1905) — французский поэт, один из организаторов группы «Парнас». Майков Аполлон Николаевич (1821–1897) — поэт, автор двухтомника «Стихотворений» (1858), рецензия на который А. В. Дружинина положила начало спорам сторонников «чистого искусства» с адептами «искусства для жизни» в русской литературе XIX в. Дружинин назвал Майкова служителем «чистого искусства, не чуждого ничему мирскому, но с тем не подчиненного никаким временным, преходящим целям». Стр. 23. — В христианской православной философии слово «целомудрие» имеет не только значение «сексуальной непорочности». «Целомудрие есть здравый (целый) образ мысли, то есть не имеющий какой-либо недостаток и не допускающий того, кто его имеет, уклоняться в невоздержание или окаменение» (прп. Петр Дамаскин). Жить целомудренно — значит «жить под управлением целого, неповрежденного, здравого мудрствования» (св. Филарет Московский). См.: Зобнин. С. 103. Стр. 23–24. — Гумилевский тезис о «праве каждого явления быть самоценным» был «учтен» Вяч. И. Ивановым; в «Заветах символизма», вышедших в № 8 (майском) «Аполлона» за все тот же 1910 год упоминаются анонимные художники, «капитулировавшие перед наличною “данностью вещей”» и «отрекшиеся от навыка заоблачных полетов»: «Этот процесс обескрыления закономерно приводит остепенившихся романтиков к натурализму, который, пока он еще на границах романтизма, обычно окрашивается бытоописательным юмором, а в области собственно «поэзии» — к изяществам шлифовального и ювелирного мастерства, с любовью возводящего «в перл создания» («Жемчуга» — т. е. «перлы» — вышли в апреле 1910 г. — Ред.) все, что ни есть «красивого» в этом, по всей вероятности, литературнейшем из миров» (Иванов Вяч. И. Родное и вселенское. М., 1994. С. 188). Стр. 27. — В античном гекзаметре спондеическая стопа (два долгих слога) могла заменять дактилическую (долгий слог и два кратких); цезура (внутренний стихораздел) играла в античном гекзаметре, рассчитанном на декламацию и слуховое восприятие, важную организующую роль. Стр. 38–39. — «Иродиада» — драматическая поэма С. Малларме (1869). Стр. 53–55. — «Широко распространено представление о том, что Гумилев <...> был сторонником теории «искусства для искусства». Однако достаточно прочесть более внимательно, чем это делается обычно <...>, «Жизнь стиха» (как и последующие литературно-критические и теоретические статьи Гумилева), чтобы убедиться, что Гумилев ни на одном из этапов своего развития <...> не может быть отнесен к сторонникам теории «искусства для искусства» в традиционном ее понимании. <...> Он доказывает, что взгляд на искусство как на служение жизни вызывает большее уважение, чем проповедь чистого искусства...» (Фридлендер Г. М. Указ. соч. С. 30–31). Стр. 63–70. — Цитируется эссе О. Уайльда «Упадок лжи». Стр. 83–84. — По-видимому, имеется в виду следующее место из статьи И. С. Тургенева «Несколько слов о стихотворениях Ф. И. Тютчева» (1854): «Давно уже и прекрасно сказано, что он [поэт] должен выносить его [произведение] у своего сердца, как мать ребенка во чреве; собственная его кровь должна струиться в его произведении, и этой животворной струи не может заменить ничто, внесенное извне...». Стр. 86–87. — Реминисценция наставления Иисуса апостолам: «Будьте мудры как змии и просты как голуби» (Мф. 10:16). Стр. 90–91. — Об этой легенде на ветхозаветные сюжеты см. стр. 78–81 № 13 в т. VI наст. изд. Стр. 98–99. — Спартанские законы предписывали уничтожать (бросать в пропасть) слабых и больных новорожденных младенцев. Стр. 119–120. — Странная для Гумилева (уже написавшего «Радости земной любви» (см. № 4 в т. VI наст. изд. и комментарии к нему)) ошибка. Данте принадлежал к партии «белых гвельфов» и был изгнан не из Вероны, а из Флоренции; возможно здесь присутствует некий неясный для нас шифр. Стр. 129–130. — С легкой руки Брюсова, полагавшего, что «Надсона читают кролики и глупцы» (см.: Бронислава Погорелова. Валерий Брюсов и его окружение // Воспоминания о «серебряном веке». М., 1993. С. 26), творчество этого замечательного поэта стало для того поколения модернистов, к которому принадлежал Гумилев, символом поэтической безвкусицы. Стр. 134. — Из ст-ния М. Ю. Лермонтова «Не верь себе» (Не верь, не верь себе, мечтатель молодой, / Как язвы бойся вдохновенья... / Оно — тяжелый бред души твоей больной / Иль пленной мысли раздраженье). Стр. 139. — Асселино Шарль (Asselineau, 1820–1874) — французский критик. Стр. 142. — Пьер де Ронсар (Ronsard, 1524–1585) и Франсуа Малерб (Malherbe, ок. 1555–1628) — великие реформаторы французского стихосложения и злейшие литературные противники. Ронсар, глава поэтической группы «Плеяда», ориентировался на традиции итальянского Возрождения, прежде всего — на традиции Петрарки; создал т. н. «французский» тип сонета. Малерб — основоположник поэзии французского классицизма, пурист и сторонник поэтического канона. Мейнар Франсуа де (Mainard, 1582–1648) — французский поэт. Стр. 147–148. — Намек на известное высказывание Вольтера, заметившего, что Богу, создавшего человека «по образу Своему» (Быт. 1:27), человек отплатил тем же. Стр. 154–159. — Ср.: «Оно [искусство] становится живым и знаменательным: оно обращается в ознаменовательное тайновиденье прирожденных форм соотношений с высшими сущностями и в священное тайнодействие любви, побеждающей разделение форм, в теургическое, преображающее “Буди”» (Иванов Вяч. И. Заветы символизма... С. 189). Стр. 165–167. — Чтение «Анчара» героине, которая «не любит» поэзии, становится для героя «Затишья» завязкой их отношений; содержание «Анчара» становится символическим лейтмотивом «Затишья». Стр. 169. — «Ночные пляски» — пьеса Ф. Сологуба (1908). Гумилев участвовал в любительском спектакле по этой пьесе, поставленном в марте 1909 г. в Петербурге, — он играл Короля Зельтерского, а роль Юного поэта исполнял С. М. Городецкий (см. об этой постановке: Жизнь Николая Гумилева. С. 42). Юный поэт очаровывает царевен чтением ст-ния «Выхожу один я на дорогу...». Стр. 198. — «Прозрачность» — «вторая книга лирики» Вяч. И. Иванова (М.: Скорпион, 1904). Стр. 227–250. — Приводится ст-ние «Смычок и струны» (вошло в книгу И. Ф. Анненского «Тихие песни» (1904)); о роли этого ст-ния в истории создании рассказа «Скрипка Страдивариуса» (1908) см. комментарии к № 10 в т. VI наст. изд. Стр. 258. — «Куранты Любви» — вокально-инструментальный цикл М. А. Кузмина (1909); см. ст-ние № 31 в т. II наст. изд. и комментарии к нему. Стр. 292–324. — По замыслу Гумилева, статья должна была завершаться стр. 291, однако непосредственно в канун ее выхода произошли события, вызвавшие срочную необходимость «прибавления» части IV, резко нарушающей композиционную стройность и существенно изменяющей общий смысл.