Николай Гуданец – Полигон (страница 66)
Неожиданно зазвонил интерком, однако совершенно раскисший Тарпиц даже не пошевельнулся.
— Вам звонят, — буркнул Кин, придвигая к нему аппарат.
Тарпиц нехотя нажал клавишу.
— Слушаю, — вяло сказал он.
— Это Кревин, — послышался голос из динамика. — Есть важная новость.
— Да, говорите.
— Только что из Центра пришел перехват новой шифрограммы Тумана. Отправлена с Тангры минувшей ночью.
— Так. Забросьте ее на мой компьютер, — распорядился Тарпиц. — Что-нибудь еще?
— Больше ничего.
— Тогда до связи.
Отключив интерком, Тарпиц вопросительно посмотрел на Кина, и тот молча встал, уступая место за компьютером.
В ожидании результатов расшифровки Кин думал о подвешенном над Тангрой спутнике Империи, якобы навигационном, а на самом деле разведывательном. Именно с него ретранслируются донесения вражеского агента на Демион, однако сбивать спутник не имеет смысла. Если это произойдет, вскоре над Тангрой подвесят другой имперский спутник-ретранслятор и в отместку собьют точно такой же спутник Конфедерации над одной из планет Империи, тем дело и кончится. А запеленговать рацию или перехватить сообщение было совершенно невозможно, поскольку передача шифровок из гарнизона на спутник-ретранслятор осуществлялась узконаправленными миллисекундными порциями, каждая из которых шла на другой частоте. Так что в техническом отношении агент имперской разведки пользовался полной неуязвимостью.
— Готово, — сказал Тарпиц.
Глядя на монитор через его плечо, Кин принялся читать.
Текст не умещался на экране целиком.
— Дальше?.. — спросил Тарпиц, потянувшись к панели.
— Один момент, — велел Кин, бегая глазами по строчкам.
Такую шифровку мог составить лишь один человек на Тангре. Кин заново вчитался в нее, чтобы удостовериться в правильности своей догадки, и у него не осталось даже тени сомнения, кто именно скрывается под и кличкой Туман. Однако ни малейшей радости это открытие ему не доставило. Лучше бы это оказался кто угодно другой, сказал он себе.
— Так, давайте дальше.
Тарпиц нажал псевдоклавишу, и на монитор выскочил куцый остаток текста.
Прочитав последний абзац, Тарпиц вздрогнул и повернул к Кину совершенно обалделое лицо, по которому густо пошли красные кляксы. Тот сам оторопел, немигающим взглядом уставившись на экран. Оказалось, он раньше времени счел себя хозяином положения и едва не поплатился за это. Однако шифровка Тумана существенно меняла дело, поскольку она попала не только в имперский разведцентр, но и к Дервенову в АрКон. По сути, благодаря ей Кин получил охранную грамоту: теперь, когда все раскрылось, его ликвидация стала столь же бессмысленным, сколь и небезопасным делом.
— Так, значит, мне заблокировали связь с Центром? — звенящим от ярости голосом спросил Кин.
— Я не в курсе, клянусь вам, — забормотал вконец струхнувший Тарпиц. — Возможно, такая инициатива исходила от Наримана. Я немедля проверю…
Потрясающая изворотливость этого подонка приводила Кина в состояние на грани бешенства. Даже из гибели своего шефа он умудрился извлечь все выгоды, какие только были возможны.
— Проверите, но чуть позже, — приказал Кин. — Сейчас на очереди дело поважнее…
Он оборвал фразу и умолк. Внезапно до него дошло, какое задание получила Стасия Фейно и что означал ночной звонок по интеркому, на который она не стала отвечать. Вот на этом Тарпиц, кажется, окончательно попался, и вряд ли ему удастся отвертеться. Установить истину будет проще простого: перекрестный допрос, очная ставка, в крайнем случае инъекция веритала. При мысли о том, что Стасию придется допрашивать под вериталом, ему вдруг стало не по себе. Однако, рассудил он, припереть Тарпица к стенке еще успеется, нельзя же воевать в одиночку против всех сразу.
— Какое именно дело вы имеете в виду? — прервал паузу встревоженный Тарпиц, безошибочно почуявший неладное.
— Я знаю имя того, кто составил эту шифровку, — расстановкой произнес Кин. — Единственный человек, который присутствовал при моем разговоре с Харагвой третьего числа, а потом при его аресте.
— Вы имеете в виду Ронча? — Глазки Тарпица хищно сощурились.
— Да.
Про себя он заметил, что любой контрразведчик средней руки на его месте сразу включил бы в круг подозреваемых лиц именно Ронча с его запятнанным досье и незадавшейся карьерой. А он, Кин, перемудрил из-за своей идиосинкразии к разработке самоочевидных версий. Вдобавок Ронч оказался вне подозрений еще и потому, что был единственным офицером из всей этой захолустной гарнизонной своры, который вызывал у Кина некоторую симпатию. Надо отдать ему должное, для своих целей он избрал себе на редкость удобную личину: всеобщий любимец, разбитной рубаха-парень, который лезет из кожи вон, стараясь быть в курсе последних гарнизонных сплетен.
Между тем Тарпиц переварил услышанное и с деловитым видом поднялся с кресла.
— Когда будем его брать? — спросил он.
— Прямо сейчас, — решил Кин. — Откладывать незачем.
Ему не давал покоя странный душевный осадок, неотвязный и муторный, как если бы это он совершил предательство, а не Ронч. Весь мир перевернулся кверху дном, его единственным союзником оказался вражеский агент, и теперь ему надлежало арестовать этого человека.
— Резонно, — кивнул Тарпиц.
— Сейчас я позову Ронча, — сказал Кин. — Приготовьте оружие, будете подстраховывать.
— Он ждет в коридоре?
— Разумеется.
— Давайте я пошлю туда группу захвата, — предложил Тарпиц, хватаясь за интерком.
— Отставить. Я должен сделать это сам.
Кин переложил наручники из планшета в брючный карман, вынул икстер, снял его с предохранителя и спрятал обратно в кобуру, оставив клапан незастегнутым. Немного помедлил, налаживая участившееся некстати дыхание.
— Ронч, зайдите-ка, — позвал он, выглянув за дверь:
Ни о чем не подозревающий квадр-офицер соскочил с подоконника и направился в кабинет Тарпица. Кин отступил немного назад и вбок.
Конечно же, ему следовало не рисковать и препоручить арест оперативникам контрразведывательного отдела, вместо того чтобы попытаться самому скрутить опытного десантного офицера. Ронч, безусловно, был опасным противником, но Кин надеялся на свою отшлифованную сноровку и преимущество внезапности. В конце концов, ради этого решающего момента он прибыл сюда, на Тангру. А еще он настолько извелся от хитросплетений, двусмысленностей, недомолвок, что сейчас жаждал чисто физического действия, грубой и осязаемой борьбы.
Едва вошедший Ронч поравнялся с ним, Кин ухватил его за правое запястье и рывком выкрутил руку, одновременно сделав подсечку. Затем оседлал упавшего, защелкнул никелированные челюсти наручников на вывернутой за спину правой руке и, прижав ее коленом, взял в захват левую руку.
— Спокойнее, а то сломаю сустав, — предупредил он, почувствовав, как Ронч напрягся, безуспешно пытаясь высвободиться.
Сомкнув вторую половину наручников на левом запястье арестованного, Кин вытащил оружие из его кобуры и вскочил с пола.
— Азенго Ронч, именем закона вы арестованы по обвинению в шпионаже, — произнес он стандартную формулу. — Можете встать.
Внутренне он готовился к отчаянной схватке, однако все прошло на редкость быстро и легко, словно со спарринг-партнером в тренировочном зале.
Ронч неловко перевалился на бок, встал на колени, затем поднялся во весь рост.
— Экая говенная у вас работа, Элий, — сказал он, тяжело дыша и не глядя на Кина.
В этот момент распахнулась дверь, и на пороге возникли двое унтеров с икстерами наперевес.
— В чем дело?! — рявкнул Кин.
— Все в порядке, — поспешил объяснить Тарпиц. — Я на всякий случай поднял тревогу.
Когда тот успел нажать потайную кнопку под столешницей, Кин даже не заметил, однако, заковывая Ронча в наручники, краем глаза он уловил, как ходуном ходит икстер в руке Тарпица. А ведь мерзавец хотел выстрелить и уложить обоих, чтобы попытаться спрятать концы в воду, запоздало понял Кин, и его прошиб холодный пот. В который раз ему неописуемо повезло: Тарпиц в решающий миг смалодушничал, не осмелившись открыть стрельбу.