Николай Гуданец – Полигон (страница 33)

Командир гарнизона немного помедлил, собираясь с мыслями.

— Видите ли, инспектор Кин… — хмуро заговорил Абурхад. — Как бы вам объяснить… Это в штабном коридоре легко приветствовать начальство по всей форме. У нас другие условия, как вы сами, вероятно, уже заметили. Мы здесь постоянно держим палец на гашетке, поэтому нам бывает не до формальностей. Пока солдат тянется в струнку и ест глазами встреченное на дорожке начальство, сзади на него может наброситься тещин язык или еще какая-нибудь мерзость. Бывают ситуации, когда у дежурного унтера каждая секунда на счету и ему не до того, чтобы отдавать честь по всей форме. Здесь даже не фронтовые условия, гораздо тяжелее. При постоянном нервном напряжении, повышенной концентрации внимания люди очень сильно изматываются. Согласитесь, можно строго спрашивать с солдата за нечищеные ботинки на плацу, но не под ливнем на болоте.

— Вы забыли упомянуть повышенную гравитацию, — съязвил Кин. — Она, безусловно, затрудняет процесс отрывания задницы от сиденья.

— Между прочим, вы совершенно правы, — согласился командир гарнизона, демонстративно встав с кресла и прохаживаясь по кабинету. — Раз уж речь зашла о скрупулезном соблюдении устава, позвольте и мне поделиться своими наблюдениями. Несколько раз я замечал, что секунд-офицер Кин позволяет себе спокойненько сидеть, когда прим-офицер Абурхад встает. Но я не делаю из этого далеко идущих выводов о наплевательском отношении генштабистов к дисциплине.

Ответная шпилька получилась отменная, только теперь Кин осознал, какое недоразумение вышло по его недосмотру. Согласно иерархии Генштаба, на должность инспектора назначали секунд-офицера, поэтому Кину пришлось облачиться в мундир с петлицами на ступень ниже собственной. Однако он допустил существенный промах, продолжая безотчетно воспринимать Абурхада как равного по званию и избрав соответствующую манеру общения.

— Прошу извинить, — пробормотал он, опомнившись и поспешно вскакивая на ноги.

— Да ладно, сидите, — снисходительно махнул рукой командир гарнизона. — Это я так, к слову… А то у вас педантизм какой-то однобокий, он далеко не украшает, скажу прямо.

— Признаться, я очень много наслышан о вас, — проговорил Кин, продолжая стоять навытяжку. — И никак не мог предположить, что вы сторонник либерализации устава.

— Я сторонник здравого смысла, инспектор Кин. — Завуалированная лесть нисколько не смягчила Абурхада. — Попробуйте здесь посадить солдата на гауптвахту, так он будет на верху блаженства от того, что ему не надо ходить в патруле.

Подойдя к своему рабочему столу, Абурхад снова окинул быстрым напряженным взглядом электронную карту, и тут Кин сообразил, до чего не ко времени случился весь этот разговор. Воодушевленный своими утренними успехами, он не дал себе труда вникнуть, что командир гарнизона с тревогой ждет массированного нападения экзотов, которое предвещали скопления красных ящеров на горных склонах. Вот и заработал поделом целую кучу болезненных щелчков по самолюбию.

— Между прочим, пора идти ужинать, — посмотрев на табло часов, высвеченное в углу электронной карты, буркнул Абурхад. — Мне нужно еще немного поработать, но вас я не задерживаю.

— Честь имею. — Кин щелкнул каблуками.

— Да-да, ступайте. — Рассеянно кивнув, командир гарнизона сел за стол и нажал клавишу интеркома. — Басо, что нового?

— Пока все нормально, командир.

— А что там было только что в шестом секторе?

— Легкая активность, фабры уже справились.

Выйдя в адъютантскую, Кин расслабленно махнул рукой вскочившему как подброшенный пружинкой Рончу и принялся напяливать ненавистный бронекостюм. — Да, почти все проработано, — докладывал Басо, подавшись к микрофону интеркома, и, покосившись на монитор, уточнил: — На семьдесят восемь процентов уже. В радиусе двадцати кабельтовых практически чисто.

— Пусть третий борт поднимется до потолка и сделает два общих плана с десятиминутным интервалом, — донесся из динамика энергичный приказ.

— Будет сделано, командир.

— Немедленно проработайте и доложите. Жду, — и Абурхад отключил интерком.

Вязкий хмель заколыхался в мозгу Кина тяжелым сгустком, отравляя и без того испорченное настроение. Если его так сильно разобрало всего лишь от двух рюмок натощак, тонус нервной системы вправду оставляет желать много лучшего. Справившись с неподатливыми застежками, Кин затянул портупею, набросил на плечо ремень планшета и шагнул к выходу.

— Инспектор, для вас только что поступила депеша из Генштаба, — сообщил вслед ему Басо.

Вторую на дню шифрограмму по сверхдальней связи просто так не пришлют. Без сомнения, у Дервенова чрезвычайно важные новости. — После ужина я выйду в сеть и заберу ее, — пообещал через плечо Кин и вместе с Рончем вышел в тамбур блокгауза.

— Что, неприятный разговор? — сочувственно спросил тот.

— Вовсе нет, с чего вы взяли? — В данный момент Кин не имел ни малейшего желания раскрывать душу нараспашку перед Рончем.

— Да вид у вас, извините, неважнецкий.

— Не обращайте внимания, это с непривычки. Жара, высокая гравитация, да еще с Абурхадом опрокинул рюмочку-другую.

Близился заход солнца, изнурительная жара стремительно убывала. Небо над поселком загустело, и в его северной части, где за пологом сочной синевы сияли колоссальные россыпи галактического ядра, проклюнулись первые блеклые звезды. Не без удовольствия Кин заметил, что над восточной горной грядой мягко розовели перистые облака, предвещающие похолодание.

— Не нравится мне это затишье, — пробормотал озирающийся Ронч.

— Что вы имеете в виду?

— Обычно больше всего всякой разной дряни вылезает перед закатом, — объяснил квадр-офицер. — А сейчас, пока я сидел у Басо, только трех живодралов пристрелили фабры возле энергостанции, в остальном тишь да гладь.

— Ну, на вас не угодишь, — удивился Кин. — Чем же затишье плохо?

— Тем, что с него-то все и начинается.

В гарнизонной столовой, несмотря на многолюдье, не было слышно обычного оживленного гомона. Неясное напряжение витало над склоненными головами едоков, и лишь скупое позвякивание столовых приборов нарушало сосредоточенную тишину. Ящеров на горных склонах видели все, и все отлично знали, что их появление ничего хорошего не предвещает.

Едва Кин с Рончем уселись за столик, к ним с другого конца зала поспешила Стасия. При виде ее славного круглого личика, обрамленного голубыми локонами синтетического парика, подавленное настроение Кина слегка улучшилось. Как ни странно, от этой пухленькой куколки исходил особый вкрадчивый магнетизм, чуточку вульгарный, под стать ее приторным духам, однако именно тем зазывно будораживший.

— Чем вы нас порадуете? — приветливо спросил он.

— Есть филе под пикантным соусом, очень вкусное, — сообщила официантка, томно взирая на него сквозь контактные линзы с лиловым ободком.

— Из ящера? — подозрительно осведомился Кин.

— Конечно. — Ее наманикюренный пухлый пальчик в нерешительности завис над электронным блокнотом. — Свежее натуральное мясо, разве вам не понравилось?

Съеденный за обедом лангет в два пальца толщиной имел слабый мучнистый привкус, который долго потом ощущался во рту.

— Честно говоря, предпочел бы что-нибудь рыбное или моллюсков, — признался Кин.

— Тогда возьмите салатик с натуральными луриями в маринаде, — с милой улыбочкой посоветовала Стасия. — Или, может, вы хотите поесть поплотнее?..

— Будь по-вашему, давайте салат.

— И еще вам, конечно, минеральную, — свойским тоном заметила официантка, черкнув ногтем по списку блюд в блокнотике. — Охлажденную?

— Разумеется.

— А мне филе, — заявил Ронч.

Долго дожидаться заказанных блюд на сей раз не пришлось. Ставя перед Кином тарелку, Стасия легонько наклонилась, краем глаза он заметил в треугольном вырезе блузки кружевную каемку черного лифчика и ложбинку меж налитых нежных грудей.

— Приятного аппетита, — сказала официантка, ее улыбка превратилась из натянутой дежурной в загадочно-игривую, адресованную непосредственно Кину.

— Благодарю, — ответил Кин и галантно добавил: — Вы сегодня очаровательно выглядите.

— Да? Спасибо, — расцвела она и, покачивая бедрами, направилась к раздаточной.

Не спеша принимаясь за еду, Кин проводил взглядом туго обтянутый форменной юбкой аккуратный задик Стасии.

— Славная девица, — промолвил Ронч.

— Да, выглядит она неплохо, — согласился Кин, перемешивая вилкой салат в прозрачной мисочке.

Мелькнула циничная мысль о том, что все косвенные сотрудницы выглядят милыми и славными, когда им велено затащить объект в постель. Впрочем, не слишком ли много подозрений, тут же одернул он себя. У него давно не было женщины, а этой удалось его нешуточно взбудоражить. В конце концов, так ли уж важно, флиртует она по собственной инициативе или по приказу Наримана. Даже если эту куколку стараются ему подложить, опасаться ровным счетом нечего, поскольку откровенничать с ней он не обязан.

Салат действительно оказался превосходным, о чем Кин не преминул сообщить Стасии, когда та явилась со счетом за ужин.

— Рада, что вам понравилось, — откликнулась она, вставляя его личную карточку в кассовый терминал, и без всякой логической связи добавила: — А вообще здесь жуткая скука, правда?

— С этим трудно не согласиться, — сказал Кин, гадая, каковы ее настоящие волосы под форменным голубым париком. Наверное, светлые и прямые.