Николай Гуданец – Главнокомандующий (страница 16)

– Маленькая хитрость, – весело подмигнула американка. – Гантели, которые всегда с тобой. Мне нужно мускулатуру поднакачать.

– Но зачем?

– Я влюбилась.

От лукавой усмешки у неё прорезались ямочки на щеках, совсем как у Йоко. Ну, вот и всё. Хватит бредить, они только подруги, больше ничего нет и не будет.

– И кто этот счастливец? – Собственный спокойный голос Фатима услышала как бы со стороны.

– Тульский лучемёт. Это совершенно шикарная штука, – затараторила Эвелин, принимаясь накладывать свинец на левое запястье. – Я сделала из него всего один выстрел и влюбилась наповал. Представляешь? Если за месяц подниму свой PowerQ, мне разрешат ходить с ним на задания.

Ах, вот оно что. Эвелин хочет изуродовать себя из-за дурацкой огнестрельной железяки. Хочет, чтобы на её руках набухли бугры мышц, проступили загрубевшие жилы, как у мужика.

– Ты рискуешь. Так недолго и кровообращение нарушить, – рассудительно предупредила Фатима.

– Ничего подобного, – возразила десантница, встала с койки, сделала несколько плавных широких взмахов руками. – Оу, отлично! То, что надо.

Выйдя на середину комнаты, она быстро проделала несколько упражнений для разминки. Под модным тренировочным костюмом мешковатого покроя заиграло гибкое сильное тело. Фатиме мучительно хотелось содрать с её рук уродливую кожуру бинтов и свинца, нырнуть в дрожащую одурь, где всё дозволено. Обнять, приголубить, окутать лихорадочной паутиной ласк, зацеловать...

– А теперь пойду поужинаю, – сказала Эвелин. – Составишь мне компанию?

– С удовольствием.

Когда они вошли в столовую, Фатима чуть не споткнулась о взгляд Щёголева, пристальной рогатиной торчавший исподлобья. Ксенолог одиноко сидел в дальнем углу над тарелкой с недоеденным шницелем. Вздёрнув голову, она отвернулась, прошествовала к никелированной карусели раздаточного автомата и, не мудрствуя лукаво, взяла первый подвернувшийся под руку комплексный ужин на подносе.

Прежде чем они с Эвелин принялись за еду, американка отлучилась в мини-маркет и вернулась оттуда, неся туго набитый фирменный мешочек. Быстро расправившись с ужином, десантница извлекла из мешочка тюбик и принялась выдавливать из него на ломоть хлеба протеиновую пасту.

– Тебе очень идёт эта новая стрижка, – задумчиво молвила Фатима.

– Просто лохмы надоели, – пожала плечами американка.

Йоко была смуглым щедрым дождём, влажно цветущей под губами оторопью и дрожью. Всё-таки Эвелин другая, совсем другая. Тихо дремлющее белокурое пламя, ещё не ведающее себя. Чтобы его разбудить, нужны тишь и сумрак, дыхание листвы в тёмном дворе за раскрытым окном. Робость улетучивается, губы всё настойчивей теребят отвердевший сосок, потаённые кудряшки взмокли, кончики пальцев окунаются в их скользкую прохладу...

– У тебя в лаборатории плохие новости? – спросила Эвелин.

– Ничуть.

– Почему тогда ты так хмуришься?

Фатима допила клюквенный кисель и со стуком отставила стакан.

– Нам сегодня прислали из Хартума очень странную штуку, – сказала она. – Судя по всему, новое оружие чужаков. Оно внешне сработано как пистолет, но на самом деле это широкополосный торсионный генератор, фазовый, мощностью порядка ста пятидесяти аким.

– Извини, для меня это сущая тарабарщина, – смиренно созналась десантница. – Нельзя ли попроще?

– Если проще, с помощью этого генератора чужак может поставить сознание человека под контроль. Стопроцентно зомбировать. Я видела видеоматериалы, там зомбированный десантник начал стрелять по своим.

– Да, сволочная штука, – Эвелин отложила изжёванную зубочистку и распечатала упаковку жевательной резинки «Добрыня». – Очень опасная.

– Меня беспокоит вот что. Мы уже переняли у чужаков много новшеств – флуктуаторы, элериум, плазменные микротехнологии. Прекрасно. Но теперь дошло до психотроники, и это сущий джинн из бутылки. Такие генераторы сконструированы у нас давно, весь секрет был в том, как промодулировать пучок торсионных колебаний. Теперь стал ясен принцип психотронного воздействия. В самых общих чертах, но тем не менее.

Десантница хмуро сдвинула брови.

– А как ты думаешь, чужаки могут применить зомбирование в массовом масштабе?

– В принципе могут, – подтвердила Фатима. – Но теперь это сумеют проделать не только чужаки. Понимаешь? Это не кварковая бомба, это куда хуже. Это мечта любого диктатора. Можно делать из людей послушных роботов. Абсолютно безвольных и стопроцентно исполнительных. Можно им...

– Возьми жвачку, – вдруг перебила её Эвелин, протягивая пакетик.

Фатима подставила ладонь, американка выщелкнула подушечку жевательной резинки, потом вдруг резким движением стиснула её запястье, словно клещами. Тут же разжала пальцы и откинулась на спинку стула.

В ответ на обескураженный взгляд Фатимы она небрежно, будто смахивая крошку, приложила палец к губам. Затем её напряжённое лицо снова стало добродушным и беспечным, как всегда. Широкая, наивная улыбка довершила метаморфозу.

От разжёванной подушечки во рту разлился острый мятный холодок.

– Спасибо, – произнесла Фатима.

Едва Березин переступил порог, раздался восторженный клич:

– Папка приехал!

Вовка с разбегу бросился ему на шею, а Тошка ликующе затявкал и суматошным хвостатым волчком подкатился под ноги.

– Ты надолго, пап?

– На часок.

– Почему так мало?!

– Не капризничай, сынку. Отпусти, задушишь. Дай с мамой поздороваться.

Лена стояла в дверях гостиной, бледная, с тёмными кругами под глазами. Березин опустил сына на паркет, нахлобучил ему на голову свою фуражку, подошёл к жене, обнял, поцеловал.

– Андрюшка... Андрюшка... – шептала она, прижавшись горячей мокрой щекой к его скуле.

– Папка, поезжай с нами, – канючил Вовка, обхватив его за ногу. – Мама говорит, там море тёплое. Японское.

– Рад бы, да не могу.

– А когда война кончится, ты к нам туда приедешь?

– Конечно. Как только, так сразу.

– Честное командирское?

– Честное командирское.

– Поди выгуляй Тошку, сы́ночка, – вмешалась Лена.

– А можно после? Я с папкой хочу поговорить...

– Давай-ка без разговоров. Видишь, пёс гулять хочет.

Услышав магическое слово «гулять», Тошка взвился рыжим смерчем, требовательно загавкал с подвывом. Надув губы сковородником, Вовка принялся искать ошейник и поводок.

Березин разжал объятие, опустился на диван. Лена села рядом с ним.

– Ты собрала вещи?

– Конечно. Неужели всё так серьёзно?

– Да, – Березин полез в карман за трубкой и кисетом. – Федералы готовят прорыв линии фронта. И они вполне могут взять Красноярск.

– Я пошёл! – сообщил Вовка из прихожей.

Бухнула дверь, Тошкин лай завинтился сужающейся вниз спиралью.

В наступившей тишине лицо Лены придвинулось вплотную.

Комнату заволокла темнота, перед глазами возникла серебристая табличка с жирным восклицательным знаком и надписью: «Обрыв сценарного файла. Выйти? Реконструировать? Продолжить?» В прошлый раз Березин психанул, вышел из программы как раз на этом месте и напрочь стёр дальнейшие полчаса. Чуть поколебавшись, он ткнул пальцем в «Реконструировать» и снова очутился в прифронтовом Красноярске.

Лена вернулась из ванной, присела рядом на диван, склонилась над ним.

– Андрюша...

– Что?

– Я всё-таки хочу сделать пластику...