Николай Грошев – Вышел котик погулять (страница 6)

-Конечно! – Оскорбился Велес. – Всем сердцем!

-Заебись! – Порадовался милиционер. – Спишем глюки на твою религиозность, проканает на пару слушаний, а потом…

-Ведь Бог – это я! Могучий и неподражаемый, Первочленный Баал! Ну, как я могу не верить в себя? Ведь я существую, это ли ни главное доказательство того, что Бог есть и что Бог, это я?

Тишина длилась несколько дольше в этот раз.

-Сука ты. – Буркнул милиционер, грустный весь и растерянный. Хлопнул он по плечу, левой своей рукой. – Где мои звёздочки теперь за особо опасного русского террориста? Урод блять…

-Молодой человек! – Возмущённо рёк Велес. – Что вы себе позволяете?

-Да по…

-В присутствии божества, так мерзко себя вести просто нельзя! Вы очень плохо воспитаны.

Милиционер ответил ему тяжёлым, мрачным взглядом.

-Мне жаль, что вы лишились такой прекрасной возможности. – Помолчав, добавил. – Вы, конечно, понимаете, что я сказал это, потому что хорошо воспитан? На самом деле, мне, конечно же, совершенно плевать на ваши звёздочки и на вас конкретно. Но мне, правда, очень жаль. Вы были бы отличным генералом воздушной разведки. Эта военная база, потеряла очень ценный кадр, да…, кстати, не подскажите, когда вылетает ближайший корабль на Альфу Центавра? А то у меня там жена, дети, я же за хлебом в магазин вышел, а так вот нехорошо получилось.

Милиционер вздохнул печально, рукой махнул устало.

-Да, пожалуй, вы правы. Хрен с ним с кораблём, пешком пойду. – Согласился с ним Велес.

-Никуда ты не пойдёшь, сиди уже придурок. – Буркнул милиционер. – Щас следаку тебя отдам, хуй с тобой, пусть они там сами думают чего делать и как быть. Я с тебя козла пизданутого уже нихера не поимею. Только геморрой один с вами психами. Один хуй на суде вскроется, что ты ёбнутый. А жаль…, бля. Ладно, щас оформим тебя и…

-Не переживайте, я не стану вас задерживать. – Велес встал на ноги. Тряхнул руками. – Не могли бы вы снять с меня наручники? Видите ли, в них не очень удобно ходить по городу, наслаждаясь его чудесной архитектурой.

-Посидишь в наручниках, нихера тебе не сделается.

-Вы грубиян и хам. – Велес развёл руки в стороны и, с печальным звоном, цепочка между браслетами наручников, лопнула. – Но не переживайте, я не стану вас убивать, лишь проведу воспитательную беседу.

Велес обогнул стол, милиционер забыл закрыть рот и ловким движением руки, выхватил пистолет. Дуло уставилось ему прямо в грудь. Велес остановился. Задумчиво поцакал языком.

-Стоять! – Рявкнул милиционер. – Сел на стул блять! Я щас выстре… - Велес отступил на шаг назад, подался вперёд и задумчиво заглянул в дуло пистолета. Одним глазом заглянул, потом вторым, выпрямился, языком поцакал. – Ты что делаешь? – Тихо спросил милиционер.

-Говорят, когда смотришь в дуло пистолета, вся жизнь проносится перед глазами. Вы знаете, мне думается, это бессовестная ложь. – Он, сложив руки на груди, добавил. – Я ничего не увидел. Совсем ничего. Ни свой первый день в детском садике, ни тот день, когда слушал выступление товарища Ленина – удивительный был человек. А как водку пил! Любой верблюд позавидует…, я немного бессмертный знаете ли, ну, вы и сами понимаете, издержки работы - разве Бог, может быть смертен? Сами понимаете - социальный статус и должностная инструкция, как бы обязывают…

-На место сел! – Рыкнул милиционер. – Псих блять.

-Сами вы псих! – Обиделся Велес. – Я котик.

-Что?

-Котик. – Кивая головой, признался Велес. – Обычно я Бог, иногда сталкер, но чаще котик.

Помолчали, глядя друг на друга.

-Вам не кажется, что ситуация несколько глупая? – Милиционер кивнул, не отводя от него глаз и дуло табельного пистолета. – Простите, а почему вы не зовёте на помощь? Наверняка, за дверью ждёт ваш товарищ и охраняет священное таинство допроса.

-Эмм… - Милиционер облизнул губы, глаза блеснули.

-Что? За дверью никого? – Милиционер снова губы облизнул. – Как, знаете ли, не профессионально. Но вы не переживайте. Так бывает, когда вы всего лишь плод воображения, явившийся в сон не совсем здорового человека. – Велес тут кашлянул, немного покраснел. – Понимаете, я давно начал подозревать, что немножко не в себе. С тех самых пор, как застал Кроноса, в страстных объятиях Зевса. Я был в ужасе! Ведь это форменный инцест.

-Что ты несёшь, ты…

-Вот именно. – Кивнул Велес. – Вы совершенно правы. Этого не может быть. А значит, единственный раз в жизни, моё психическое здоровье пошатнулось, и я стал жертвой крайне прискорбных галлюцинаций.

-Я выстрелю сейчас.

-Нет. – Помотал головой Велес. – Вы же в моём сне. Без моего согласия, вы не сможете выстрелить. Кроме того, за дверью уже ничего нет. Я развеял ваш участок, и теперь мы висим в пространстве, над Бесконечностью. Вас я оставил, потому что вы мне интере…

Дверь открылась, в комнату заглянул мужчина в ещё более смешной форме, вероятно, следователь или что-то в этом роде, так как форма, смотрелась несколько солиднее, чем у Петро.

-Эй, что происходит? – Проговорил парень, заходя внутрь и ложа руку на кобуру пистолета.

Велес открыл рот, брови поползли вверх – за спиной парня, виднелся коридор, вот, там кто-то мимо прошёл, в помещение ворвался приглушённый гул из голосов, шагов и прочих звуков. Обычный звуковой шум, любого помещения, где одновременно работают или просто бездельничают сотни или десятки людей. А ещё, на стене, прямо напротив двери, плакат, с надписями, отдалённо напоминавшими русский язык и парой букв, сильно напоминавших язык американский.

-Так это что, не сон что ли? – Ошеломлённый весь выдохнул Велес. Глянул на пистолет, вспомнил, как в дуло смотрел. От лица все краски разом отхлынули.

-На стул, сука, сел. – Прошипел Петро, делая не продолжительные, но очень грозные паузы между каждым своим словом. Второй милиционер достал пистолет и что-то крикнул в коридор. Петро снова рот открыл. – А то хуже будет. Я тебе клянусь, я сейчас тебе руку прострелю.

-Извините. – Велес сел на стул и ошарашено уставился в стол.

-Петро, чё за хуйня происходит? – Молвил новоприбывший.

-Так это точно не сон?

-Не сон, заебал, засохни уже.

В комнату ворвались два человека с автоматами и грозно уставились на задержанного.

-Значит, не сон. – Качая головой, сказал Велес. – Но позвольте, почему я тогда жив?

-Наручники на него и в камеру. – Рыкнул Петро. Ребята с автоматами сняли с Велеса порванные наручники, завели ему руки за спину, надели новые. Велес почти не реагировал, пустым взглядом смотрел перед собой и удивлённо качал головой.

-К гопоте его киньте в третью, пусть мозги вправят, хоть слегка, а то совсем он. – И пальцем у виска покрутил, как-то забыв о том, как легко лопнула цепочка на наручниках…, впрочем, наверняка, брак при производстве, вот они и лопнули…

В камере одной, города далёкого, в землях странных, сидели люди. Три люди сидели за столиком у окна и играли в карты, порой недобрым словом поминая какого-то «пороха», из-за коего страна так сильно отстала от всего прочего мира. Порой говорили о каком-то человеке по фамилии «пурин» - четвёртому обитателю камеры, это имя было откуда-то знакомо. Он бы вспомнил, откуда, но ему не хотелось вспоминать. Некий Пурин, угробил их страну и свою собственную, причём последнее обстоятельство вызывало улыбки и свет радости в их глазах. Пару раз проскальзывала фамилия «подвальный», который мог что-то изменить, в какую-то сторону.

Четвёртый обитатель камеры, не особенно слушал и в разговор вступать не собирался. Он сидел на кровати и смотрел в одну точку, теребя какой-то странный амулет, напоминавший собой янтарь, с застывшим в нём насекомым. Его соседи, сейчас радовались – кто-то вспомнил, события многолетней давности, когда сотни клятых москалей, во главе с Подвальным, были в упор расстреляны на Красной площади какой-то гвардией. Порадовались они и тому, что уже который год с тех пор, какая-то «раисия», никак не может избавиться от нищеты и разрухи…, кто такая Раиса и почему она всё-таки Раисия, мужчина на кровати, понятия не имел и опять же, не хотел знать, что это или кто. Его мысли…, собственно, мыслей не было. Его толкнули в камеру, местные обитатели, неприлично молодые, решили докопаться, но он повёл себя несколько неожиданно, учитывая его поношенное, бомжеватого вида, одеяние. Они не знали кто он такой в действительности, а он не собирался уточнять – представившись Баалом, он говорил однотонно, словно автомат, но говорил то, что нужно было. Вёл себя так, как нужно было, более того, каждый жест, слово или поступок, буквально кричали – этот человек в авторитете, пацанчик сей, весьма серьёзный человек и если не в состоянии самолично тут всех в бараний рог скрутить, за него это могут сделать другие люди, позже и с крайне изуверской жестокостью. Люди, обитавшие в камере, несмотря на то, что опознали в своём новом соседе клятого москаля, предпочли не связываться и незаметно как-то, вдруг превратились в эталон вежливости, в воплощённых добрососедских чувств.

Впрочем, новоприбывший не искал ни разговора, ни любого иного общения, выполнив всё, что требовалось, что б, в дальнейшем, местный коллектив не портил ему ауру, Баал сел на свободную кровать, привалился спиной к стене и замер, подобно безжизненной статуе.

Время шло, вот-вот отбой, но Баал не двинулся, он так и сидел на том же самом месте.