Николай Грошев – Эволюция Хакайна (страница 71)

— Больше так блядь не делай! — Похвалила его Оля. — Увидел, говори мне. Обычно он в электре сидит и уже не один сталкер так ласты склеил. Сначала брось что-нибудь, проверь. Веришь, нет, но я тебя хоронить хуй стану. Брошу на земле, и сожрут тебя собаки. Всё понял?

Семён кивнул, но Олина отповедь, настроения не испортила ни капли — он сам нашёл артефакт! А Оля таки сжалилась и спустя десять минут пути сказала.

— Сём, молодец. Арт хороший, только не нервируй меня больше. Я от нервов стрелять начинаю. — Намёка Сёма не понял, подтекста её ворчливой похвалы тоже, так что до самой базы сиял, словно медный тазик, да апосля песочку морского.

Метрах в двадцати от входа, Оля сделала знак остановиться и, поднимая автомат, кивком указала на маленькую берёзовую рощу, в стороне от входа. Сама стала медленно подходить к лесу, а Семён, верно поняв знак, двинулся в обход, заходя, непонятно кому, в тыл. Микроскопический лесок казался совсем пустым. Листьев по случаю зимы, нет. Между деревьев никого не видно, а спрятаться за таким деревом, даже Оля не смогла бы. Слишком они тоненькие. Но Семён привык подчиняться приказам старшего. Пока босс отсутствует, его голосом является Оля. А голосом босса глаголет истина. Единственный из людей сумевший уделать Семёна голыми руками, почти что божество в глазах гиганта — только за ним он признавал право командовать собой. А раз, признав такое право, Семён не мог от него отказаться. Да и не хотел. С тех пор как умер отец, ему, глубоко в душе, всегда хотелось, что бы появился такой вот человек, способный направлять его, говорить ему, что делать. Ведь не зря отец говорил: «Ты Сёмка дебил полный, но мой сын…, вроде…, в общем, Сёмка ты один пропадёшь, тебе рука нужна, вот что бы крепкая была, что бы ты дурак в беду не попал…, а, всё равно попадёшь, дурак потому что ты…». Он и правда попал. И тогда вспомнил эти слова отца. Как оказалось пророческие. А он у него всегда правду говорил, никогда не ошибался. Великий был человек. Семён очень трепетно относился даже к памяти о нём.

Пока они обходили лесок, он ничего не замечал, а потом среди деревьев что-то мелькнуло, и обходить больше надобности не осталось. Притаившийся за деревом человек, почему-то, не проваливаясь в снег, вышел прямиком к Оле. Впрочем, стоило поближе присмотреться и становилось понятно, почему этот человек не проваливался и почему так легко прятался в лесочке.

— Привет! — Радостно улыбаясь, заявила девушка в лёгкой куртке с меховым воротником, без шапки и в джинсах. Бледная-бледная, но глаза ясные, большие и очень красивые. Фигурка точёная, словно китайская статуэтка. Только совсем уж крошечная. Словно подросток лет тринадцати. Тело при этом, как и подобает взрослой женщине, где положено округлое, идеально сформировавшееся. Словно кто-то уменьшил её в размерах. И самое странное: оружия у неё не было вообще. Даже ножа и того нет. И эта весёлость…, улыбается, глаза сияют, девушка казалась очень счастливой.

— Ты кто такая? — Хмуро проговорила Оля, держа незнакомку на прицеле и бросая взгляды влево, вправо. Как бы не нарваться на ловушку. Но снег вокруг не тронут, снегопада ночью не было — закопаться в снег и не оставить следов, невозможно. А за деревьями больше никто укрыться не мог. Только если там не сидит целая банда таких вот гномов, фейской наружности. Ну, это вряд ли. Как и Семён, люди вроде этой девицы, встречаются крайне редко.

— Я не враг. — Заявила девушка. И рассмеялась, прикрыв рот ладошкой. У Оли чуть автомат не выпал, когда до сознания дошёл факт увиденного — на ней варежки! Самые настоящие, вязаные варежки, расшитые замысловатым бисерным узором. Девушка сверкнула глазками, заметив удивление Оли, и звонко заявила. — Нравятся варежки? Правда, они такие красивые!

— Красивые. — Кивнула Оля, придя в себя. Нахмурилась. — Хули надо?

— Фи…, как грубо… — Вскинув брови, немного обиженно произнесла девушка…, почему-то, Оля не могла её так называть мысленно. Девица казалась девочкой, школьницей совсем.

— Грубо, когда во лбу дырка с палец. — Автомат по-прежнему пытливо изучал лоб девицы, палец дрожал на спусковом крючке. — А ещё грубо, когда спрашивают, кто ты такая. Я вежлива и просто интересуюсь, какого хуя тебе здесь надо. Дошла мысль, с мозгом не разминулась?

— Ты какая-то злая и хамоватая. — Сморщив носик, ответила ей девочка. — Не понимаю, что он в тебе мог найти. Ты ведь просто ещё один грубый и жалкий человечек…

— Этот человечек, аххуеть как метко стреляет. — Растягивая слова, Оля подняла автомат повыше и прищурила один глаз. — Тебе куда пулю загнать, в глаз или в лоб?

— Я к Велесу пришла. — Шмыгнув носиком, расстроено проговорила девочка. — Где он?

— Далеко, там, где ромашки не растут и темно всегда. Зачем он тебе?

— Нужен. — Буркнула миниатюрная девица, и грустно вздохнув, опустила взгляд. — А ведь и правда нету. Под землёй совсем нет тепла людей, только артефакты. И с вами его нет.

— Ты что буровишь? Какое блять тепло? Нах, ты кто вообще?

— Лира. — Грустно глядя в снег, ответила девочка. Потрепала ножкой снег. Только сейчас оба сталкера обратили внимание, на то, что сапожки у девочки, словно из магазина игрушек. Оторочены мехом, пошиты бисером и с острыми носочками. Впрочем, она сама казалась одним из лотов такого вот магазина игрушек. Особенно на фоне Семёна.

Имя девочки показалось Оле знакомым, но она отчего-то не могла вспомнить, где его слышала. Бросила взгляд на Семёна и, поморщившись, отвела в сторону. Новичок Зоны вряд ли может знать имена её обитателей. Однако Семён тоже морщился. Имя ему ничего не сказало, а вот внешность — откуда-то он помнил её. Откуда? Смутные воспоминания о множестве столов, о еде…, еда была хорошая. Много-много еды. Эх…, там очень вкусно кормили. Желудок громко заурчал и Семён вообще забыл, что собирался вспомнить — есть хотелось просто ужасно.

— Когда он вернётся? — Вновь заговорила девочка. — А лучше скажи, где его искать.

— А поебаться не завернуть? — Рыкнула Оля. — В Зону ушёл. Сказал, на закате будет как штык. А где именно не сказал. Довольна?

— Фи, дура. — Скривив губки, бросила девочка.

— Вали отсюда, пока в башке третий глаз не получился. — Начиная злиться, рыкнула Оля. Собственно, она уже подумывала о том, что бы пальнуть поверх головы. Но патроны вещь не бесплатная. На Пастора пару-тройку потратить было не жалко — заслужил, гад свихнутый, а эта пигалица…, в неё же плюнешь, она и рассыплется.

— Пока. — Сказала девочка, звонко рассмеявшись, вновь вся довольная, счастливая. Даже варежкой помахала. А потом поставила раскрытую ладонь к подбородку и дунула, будто горсть пылинок с ладони сдувала…, не пойми как на ладони и правда пылинки появились. Только снежные.

Снежинки слетели с ладони пигалицы, и в тот же миг взвыл ветер, вместо горсти снежинок, обоих накрыло настоящей белой стеной снега, поднятого в воздух дико ревущим штормовым ветром. Оля инстинктивно закрыла лицо обеими руками, буквально саму себя обняв за голову, но по телу уже разливалась волна ужаса. И Серая подруга, тут так же бессильна, как и она сама. Неведомо как, они очутились в самом центре дико редкой аномалии «Метель».

Семён уже мёртв. Неопытный сталкер, попав в такое, мгновенно поддаётся панике и бежит прочь и, пожалуй, они поступают куда умнее тех, кто уже знаком с «Метелью». Они гибнут быстро, без мучений, почти без боли. Этот яростный вихрь, окружает почти ровный круг пространства с температурой абсолютного нуля. Один шаг туда и человек падает куском льда. Говорят, кое-кто спасался, перепрыгнув круг, но это больше походило на сказку. Перепрыгнуть круг холода, когда в центре буйствует ветер, да с рыхлой поверхности, когда снежная крупа мгновенно ослепляет любого, кто не защищён шлемом — это невозможно даже для олимпийских прыгунов! Единственный шанс, оставаться в центре, сколько хватит сил. Только так, есть призрачный шанс выжить, если аномалия прекратит работать. А такое с «Метелью» случалось не часто.

Оставшийся внутри невидимого ледяного круга, попадал в такой зверский снежный буран, каких никогда не бывает в нормальной природе. Ветер продувал даже специализированные костюмы. Холод постоянно усиливался, ветер всегда становился только крепче, снег носился по узкому куску пространства, в которое заперло сталкера и, в конце концов, именно холод убивал его. Смертельная ловушка, которую очень трудно заметить. Датчики её не видят, следов она не оставляет, если не сработала хоть раз. Такая микро буря может длиться сутками. Часа два — это максимум, что выдержит человек в такой ловушке. И то если на нём хоть какая-то защита есть. Бродяги победнее, в простых тряпках из шерсти и синтетики, замёрзают насмерть за полчаса, а когда и быстрее. Она обречена…

Ветер стих минут через десять. Снег медленно оседал на дрожащую от холода Олю, падал на поверхность. Где-то рядом стонал, видимо, Семён, а вдалеке слышался затухающий, звонкий, очень весёлый смех девочки в сапожках расшитых бисером.

Оля опустила руки, обняв себя за бока. Сквозь завесу медленно падающих снежинок, она увидела гигантское тело Семёна. Он слабо шевелился и стонал, весь покрытый белым налётом изморози. Парня хорошо поморозило, но он остался жив. Странно. Семён явно поступил как и все новички — рванул прочь из бурана и попал в круг сверхнизких температур, однако не превратился в кусок льда, как-то выжил. Видать, слабая попалась аномалия, хотя она никогда не слышала о слабой «Метели». Эта редкая аномалия, подобно «Грозовому Цветку», различалась только размерами, но никак не уровнем своей смертоносности. Похоже, пронесло…, но, чёрт возьми, откуда, даже слабая «Метель», вдруг возникла посреди абсолютно спокойных мест?! Такое даже у ЧАЭС огромаднейшая редкость!