Николай Грошев – Чёрный свет, белая тьма (страница 79)
-Всё собрали? – Проворчал сталкер, когда Тёмные снова сбились в толпу. Ему ответил нестройный хор голосов. Велес кивнул им, обошёл толпу, глянул на место, где валялись артефакты, вроде пусто. – Ну, что ж, а теперь… - Белый смущённо кашлянул. – Что?
-Можно я посмотрю, вдруг чего забыли?
Велес молчал с минуту, потом поморщился и сказал.
-И конечно, если что найдёшь оно твоё?
-Кто артефакт взял, тому он и принадлежит. – Пожал плечами Белый.
-Ага…, неписанный закон Зоны. – Велес покивал головой и прошёлся по полю. Подобрал что-то с земли, положил в карман. Вернулся и махнул рукой в сторону поля. – Можешь осмотреть это место, уважаемый мой друг и бесчестный вы агент подлого Госдепа, агрессивная марионетка беспринципной западной цивилизации!
-Что?
-У тебя десять минут, потом или идёшь с нами или идёшь в туман.
-А, понял, я быстро.
И пулей метнулся к полянке. Велес закурил. Посмотрел на часы, которых всё равно не носил, заметил, что сегодня шёл очень мерзкий и колючий снег, по поводу чего, он должен немедленно написать заявление в милицию и отправить ноту протеста на Марс, откуда, ну, конечно же, и присылают снежные бури посреди лета. Тёмные слушали и важно кивали, предпочитая молчать.
-Всё. – Радостно выдал Белый, возникая пред Велесом весь сразу и с улыбкой до ушей, которую отчаянно пытался подавить, но без видимого успеха. За спиной рюкзак, как и раньше, но сейчас заметно потолстевший. Вряд ли это случилось самопроизвольно. Получается, легендарный сталкер Велес, прославленный искатель артефактов, что-то упустил и чего-то этого, набралось килограмм на пять. Возмутительно! Он явно специально это сделал. Какая невероятная низость!
-Вы, должен заметить, подлец, вор и негодяй.
Белый улыбаться перестал, моргает растерянно.
-Но ты же сам…
-Вы прекрасно видели, как я ужасно расстроен и совершенно точно понимали, что ночной ураган на Солнце, сопровождавшийся кошмарными магнитными бурями, крайне негативно сказался на моём пошатнувшемся здоровье. Если бы вы были должным образом воспитаны, вы бы немедленно подарили мне свой рюкзак, что б увидеть, как морщины на моём лице разглаживаются, а сердце полнится бесконечной теплотой и благодарностью.
-Не отдам. – Набычившись, проговорил Белый.
-Биат! – Поспешно рявкнул Велес, так как упомянутая уже занесла топорик для броска – повернув лезвие в обратную сторону, то есть, бросок был бы щадящим, два-три дня в коме и всё, никакого членовредительства, очень милосердно и по-доброму опять же. Ну, а как ожидать иного, от такого хорошего человека как Биат? После его окрика, она ощерилась и зарычала в сторону Белого, но топорик опустила. – Дорогой мой друг, вы, конечно, подлец. Но я вас прощаю, ведь недаром, иногда, меня называют Милосердный… - Тёмные единым гулким эхом повторили данное слово. – Вот, видите? Так что я прощаю вас, и вы можете оставить себе этот отвратительно вонючий рюкзак. Вы даже можете пройти с нами до нашей базы.
-С удовольствием приму ваше предложение.
-О! Вы снова демонстрируете некоторые зачатки хорошего воспитания. Мы ещё поработаем над этим в пути. Ну, а теперь, отправляемся домой.
Велес снова шёл впереди, Тёмные за ним, Белый замыкал колонну – он снова улыбался, содержимое рюкзака, приятно грело душу…
Они спешили изо всех сил, но как ни старались, всё же не успели. Они видели, как убегает человек с чёрным телом на плече, видели, как он скрылся за холмом. Но больше живых не было там, откуда пришёл зов о помощи. Они перестали спешить. Пророк исчез, его присутствия никто не ощущал. Его словно бы не стало. Но их вёл Апостол и значит, ничего страшного не произошло – Пророк вернётся, Зло всё равно будет побеждено.
Они нашли его в траве. Белая мантия стала красной от крови, Пророк умер.
Апостол присел рядом с телом и положил ладонь на его грудь. В какой-то момент, он отдёрнул руку и замер. Сияющие глаза Апостола, смотрели на спутников его.
-Не совершу ли я тяжелейшего из грехов? – Простонал он, не зная как поступить.
-Решать тебе Апостол, только тебе. – Сказал один из них.
-Да. – Апостол нахмурился и решительно прижал ладонь к неподвижному телу Пророка. Сияющий свет Благодати растёкся по груди Святого Павлика. – Ваши грехи – мои грехи, мои грехи, только мои. Такова тяжесть ноши Апостолов Господних и такова воля Господня.
Свет затопил тело Пророка, но всего на миг. И вот он схлынул, и нет ран на его теле. Грудь резко вздымается. С коротким криком, Пророк садится на земле…, но в его глазах слёзы.
-Ты был в Раю? Я совершил тяжелейший из грехов? – В ужасе простонал Апостол.
-Нет. – Таким же горьким стоном ответил Пророк. Он смотрел на свои руки, низко склонив голову. По его щекам слёзы текли двумя прозрачными дорожками, и свет солнца искрился в них…
-Грех свершил я. – Горько молвил воскрешённый Святой. – Я не поверил демону, да и кто бы поверил исчадью Тьмы? Господи, ну почему ты не послал мне Знамения? – Святой Павлик стёр слёзы рукавом и его кровь, испачкала его лицо. – Я собирался собрать паству нашу и раздавить его навсегда. Собирался начать то, чего ждёт Геенна Огненная, ждёт в гнилостном содрогании, зловонного предвкушения…, Господь наказал меня за глупость и высокомерие моё.
Пророк поднял голову, и они увидели.
В сияющих глазах, глазах полных Благодати…, проступили трещины. Часть белка глаз, более не была затянута сияющим светом священной Благодати Господней.
Все они поняли, что сейчас произошло.
-Мне жаль. – Сказал Апостол, поднимаясь на ноги. Он прошёл к телам погибших и одного за другим он воскрешал, и они поднимались и видели тоже, что и он…
Сегодня Пророк Господень, умер.
Святой Павлик, нет – ему дарован шанс на искупление греховного сомненья его и глухоту пред гласом Господним. Все понимали – Знамение, конечно, было, но Пророк оказался слеп.
Пророк не увидел Знамения Господня, и Господь за то покарал его.
Святой Павлик, навсегда лишён Священной Благодати, что исходит лишь из рук Его…
Михаил сидел на траве и смотрел строго перед собой. Он только что закончил жаркую молитву Господу и вновь ждал, безжалостно подавляя желания бренной плоти. Ему это удавалось, хотя и не слишком хорошо. Всё же, пить и есть очень хотелось. Пить больше, конечно. Плоть слаба – ей необходимо питать себя водой и пищей. Но дух сильнее и это испытание ниспослано совсем неспроста. Но зачем? Михаил не знал, но был полон смирения. Когда осознал, что заблудился окончательно, и выхода из Лабиринта нет, он не позволил страху завладеть его душой. Апостол принял испытание смиренно, как и подобает рабу Божиему. Он лишь молился, прося ниспослать ему Знамение или хотя бы какой-нибудь Знак…, но кто сказал, что они будут? Что если Господь желает, что бы он умер, мучаясь от жажды, в наказанье за тот тяжкий грех, что лёг на его душу? Ведь он, только он, повинен в смерти своих братьев в Святом Оплоте. Господь, наверняка, посылал Знаки, ниспослал Знамения, но Апостол не увидел их. И братья во Христе погибли, от рук ужасного демона и его проклятых слуг, снедаемых Скверной.
Он понимал, что его страдания заслужены и потому принимал их с особым смирением, но он всё же надеялся, что Господь смилостивится и укажет Путь.
Но Знамения не было, Знаков ниспослано не было…, Михаил всё больше убеждался, что его путь окончен. Очень скоро, он умрёт от жажды, ужасно страдая и, может быть, в конце обезумев так, что захочет прыгнуть в одну из аномалий, что сейчас окружали его плотным лабиринтом…, он не заметил, как вошёл в него. А когда попытался найти обратную дорогу, было слишком поздно. Так глупо умирать…, хуже всего то, что он видел чистые поля в любую сторону, куда ни посмотри. Чистый воздух, прозрачный такой и голубое небо. А вокруг таится Скверна, невидимая Смерть, в самых безумных её проявлениях…, он не может окончить жизнь в одном из них. Не по доброй воле, ибо самоубийство, есть грех столь тяжкий, что с ним не сравнится ничто, кроме лишь осквернённого воскрешения – греха, когда воскрешён тот, кто уже в Раю…
Он умрёт от жажды, смиренно приняв все муки, что уготовил ему Господь.
Он снова начал молиться. Да так жарко и так смиренно, что не заметил, как наступила ночь. Он остановил поток слов и просьб, стыдливо опустив глаза – он умолял сейчас, а не молился, умолял о прощении и спасении. А это грех. Нельзя умолять, нельзя просить – Господь сам решает, что он даст своему рабу, а что отнимет у него. Он может лишь принять смиренно или гореть в вечном Аду, до самого последнего часа всего Сущего. Такова воля Его, таков Путь Его…
Михали уснул. Он не запомнил, что видел во сне, всё было в огне, какие-то кошмарные твари терзали его и варили в котле, а одна, особо мерзкая с рогами и лицом демона Велеса, всё время хохотала и била себя по толстому пузу, стреловидным тонким хвостом. Апостол понимал, что это вовсе не сон – он увидел, что его ждёт. И страх снова вспыхнул в его слабой душе, но Апостол сражался со слабостью плоти и души, сражался не щадя сил и…, что-то случилось.
Мир вдруг померк. Он перестал себя ощущать. А потом всё залило светом. Он пытался пошевелиться, но не мог даже думать. Михали понял, что происходит – Знамение, Господь всё же явил ему милость Свою…