Николай Грошев – Чёрный свет, белая тьма (страница 20)
Взрыв оглушает - слишком близко, но мертвецов разорвало на части…, вместе с одним из них.
Осколки продырявили парня так, что он весь вдруг брызнул тучей капелек крови и свалился замертво. Не заметил бродяга, что рядышком гранату бросили, нельзя тут так. Надо во все стороны сразу смотреть, глаза на затылке иметь и всегда держать их широко открытыми…
Левее, во втором здании, Груша слышит истошный вопль и бежит туда. Сразу пять зловонных трупов навалились на парня – его рвут на части, жрут заживо. Он стреляет, пока патроны не кончаются. Куски тел и кровь разлетаются в разные стороны – парню уже крышка, он не кричит, не шевелится, как и мертвецы. Дробовик это вам не игрушки, особенно если дробь самопальная, рассчитанная не на куропаток, а на то, что б от цели не осталось ничего кроме ботинок.
Его собратья отступают обратно в лес, а мертвецы идут за ними. Впрочем, это уже не важно, больше никто не умрёт. Ну, разве что если только он…, Груша, матерясь на ходу, бежит в ближайшее здание и падает за грудой кирпичей – с улицы слышится канонада взрывов. Первый от Алтаря, раздавал команды, а потом началась канонада эта. Груша успел только увидеть, как десять человек снимают с поясов гранаты и рвут кольца, а затем побежал. И вот от взрывов трясутся стены…, перед носом упал кирпич. Хороший такой. Наполовину в землю ушёл. Вот пять сантиметров ближе, и башка лопнула бы как яйцо об сковородку. Повезло блин…
-Братья! Вперёд! – Кричит Репа и Груша поднимается на ноги. В ушах звенит. Он выглянул на улицу – мертвецов раскидало по всему комплексу, но не полностью. Вон, ползёт прямо к нему. Ноги вырвало, кишки по земле волочатся, но гад упорно ползёт, щёлкая челюстями. Груша загоняет патрон в ружьишко и выстрел! Голова разлетелась. Хороший выстрел…, только мертвецу как-то пофиг – дальше ползёт. Да уж, насколько проще было, когда мертвецам обязательно нужна была голова. Отстрелишь её, как в кино про зомби и всё, падает он дохлый. Видать, Зона тех фильмов не смотрела, а может из принципа, общих правил и представлений о жизни живых мертвецов, не признавала ни в какой форме. Поначалу признавала, а потом вот надоело ей чего-то, и решила она – нафиг, голова это не сердце, в голову едят и больше ни зачем она не нужна. Вот…, и уж пару лет как, голова для мертвецов Зоны не шибко важная часть тела.
Над мертвецом встаёт один из братьев и с хищным оскалом высаживает два заряда подряд, у него тоже дробовик, но с другими патронами – в спине мертвеца возникают две широких дыры. Парень замахивается оружием, и приклад разламывает мертвеца пополам – после выстрелов его тело держалось буквально на соплях. Но эта тварь всё равно шевелится.
-Вот упорный гнида. – Бурчит парень точными выстрелами лишая мертвеца рук.
По всему комплексу слышны одиночные выстрелы и сочные удары широких ножей – приканчивают мертвецов. В дальнем здании слышен ещё один взрыв, оттуда выбегает всклокоченный сталкер женской национальности и падает на пол – взрывом её выкинуло. Видать, нашла ещё одного покойника…
-Братья! Мы должны прибраться, уберите тела и приступим, мы нашли хорошее место, Чёрный сталкер будет доволен новой Обителью и новым своим Храмом!
Они вскидывают оружие и единый рёв радости…, на глазах Груши выступают слёзы – вот!
Вот что он должен был делать всегда! А он слонялся по Зоне, не зная, зачем и для чего, а его судьбы, была тут, была так близко, но он тратил отпущенное ему время впустую.
Груша смотрел на братьев своих и сестёр и слёзы текли из глаз – он обрёл сегодня, семью, обрёл смысл жизни, теперь он знал что, для чего и почему. Всё встало на свои места, и мир обрёл краски, мир стал понятным и простым. Как долго он ждал этого дня! Как же долго!
Время как-то сжалось. Один день походил на другой. Они стали казаться очень короткими. С утра до вечера, переходы, прерываемые остановками, иногда длительными, иногда очень короткими. Что служило причиной остановки, он не всегда понимал. Бывало идут в полной тишине и вдруг замерли, стоят, скалят зубы, ощетиниваются оружием…, кто ножами, кто топориками ощетинивается, хотя на плечах висят автоматы, за поясами, не у всех, но всё же пистолеты. А они ножами и топориками. Правда, не все. Он видел и тех, кто вскидывал к плечу автоматы или дробовики. Иной раз кто-нибудь приосанивался, рычал в пустоту и держал в широко разведённых руках, сразу и нож и автомат. Или топорик с автоматом, или нож и топорик.
Поначалу такие картинки приводили в ступор. Зона или где они вообще? Какие блин ножи и топорики? Даже самых неопасных мертвецов, тех, что еле двигаются, гнилые они наглухо, идут, по пути с них всё что висится падает, вот даже их, и тех ножом хрен убьёшь. А если звериная химера? Её и с калаша разве что поцарапать можно. Да и то не факт. Скорее уж разозлишь громом выстрелов, вот и весь эффект. Однако Тёмных такие вещи не смущали, да и ножи с топориками, как вскоре выяснилось, были не совсем простыми. Он не помнил, в какой день это произошло, но кажется, на второй после пленения. Шли через лес и из листвы, громко хрюкая, поднялся кто-то большой и страшный. Блеснули гнутые бивни-клыки, сверкнули злобные красные глазки, и матёрый кабан выбрался из кустов, очутившись прямо в самом центре идущих завесой Тёмных. Те мгновенно взвыли – не от страха, скорее, в этом вое, слышалась неподдельная радость. Кабан тут же ринулся в атаку на ближайшую цель. Хрупкая девица, почти без уродств, за исключением двух длинных когтей, вживлённых в большие пальцы рук, оказалась на пути этого поросёнка, размером вряд ли сильно меньше слона. Казалось, крышка ей. А эта сумасшедшая идиотка, истошно завизжала и ринулась навстречу монстру, а затем прыгнула, кувыркнулась в воздухе и приземлилась ему на спину, с топориком в одной руке и ножом в другой. При этом за спиной автомат, ремень коего, пересекает одну грудь и удобно так проходит под второй. Кабан остановился, не понимая, что происходит. Стал вертеть громадной башкой, а девчонка обхватила тушу ногами, и со всей силы врезала топориком по шее. Естественно этим топориком, срубить голову нереально даже человеку, слишком маленькое лезвие. А пробить мохнатую, жёсткую шерсть такого кабана и его толстую шкуру, тем более не реально…
Однако топорик ушёл в шею по самую рукоять. Брызнула струя крови, окрасив торс девушки в красный цвет. Пальцы свободной руки сжались, ухватив клок шерсти, при этом коготь на пальце, глубоко воткнулся в шею зверя и Темная, высоко подняв нож, издала боевой клич – дикий смех, пополам с истошным воем. Кабанчик, от боли и звуков, завизжал и поскакал прочь, сквозь не стройные ряды Тёмных. Он больше не собирался нападать - бедняга спасался бегством.
-Ааааааа!!! – Закричал кто-то оказавшийся на пути зверя, прыгнул в сторону и прямо в полёте метнул свой топорик. Кабан хрюкнул и поехал дальше на брюхе. Ещё не остановившись, попытался подняться, но лишь упал на бок, скинув с себя сумасшедшую девчонку. Снова попытался встать – куда там. Топорик срезал копыто и словно его не заметив, полетел дальше, где врезался в берёзу, уйдя в неё полностью, до самого обуха. Не простые у них топорики, что-то с ними не так…, как только кабан упал второй раз, Тёмные взвыли и разом накинулись на него. Как муравьи на жука упавшего в муравейник. Белый видел теперь только их спины и фонтанчики крови взлетавшие вверх. Звуки были не лучше чем зрелище – истошное, жалобное хрюканье, хруст костей, сочный треск рвущейся плоти и дикий, безумный хохот Тёмных.
В том леске остановились, кабана отварили, всего на один раз, и съели. Отдельно для него отварили кусок мяса, трижды сливая воду. А потом повесили на него пару «Ежей» - артефакт, неплохо выводивший радиацию, и снова повели на верёвке за собой. Так на верёвке его и вели всё время..., помнится, сначала хотели привязать за шею, как собаку. Но тут вмешался Наир.
-Он не Пёс, что бы носить ошейник. – Рыкнул Наир. Тёмный, который его привязывал, повёл себя странно. Упал на четвереньки и стал скулить. Белый даже был благодарен, не хотелось ему, словно псине на верёвке идти. Наир грозно посмотрел на него, потом снова на Тёмного и заявил.
-За руки. Оно недостойно идти на верёвке. Оно не Пёс, Оно - мясо.
Да, вот такая вот фигня. Его, видимо, как-то очень сильно оскорбили, но как именно, он понять не смог. Просто возникло чувство, что это именно оскорбительно, идти привязанным за руки, а не за шею. В конце концов, от этих подозрений и мыслей просто отмахнулся – не фиг пытаться понять логику психа. Всё равно не получится. А если всё же получилось и логика психа, для тебя ясна как день, это значит лишь одно - ты и сам свихнулся.
Любопытно, что Тёмный, которого он видел в первый день своего пленения, тот, с куском чужеродной шкуры – он больше не источал вонь и гной. Белый думал, что этот псих железно помрёт, но вскоре увидел его снова. Парень щеголял чужой шерстью на предплечье. Края раны розоватые, гноя не видно, морда у психа до крайности счастливая, более того – шкура, сросшаяся с человеком, источает клейкую субстанцию, которая позволяла звериной химере превращать свою, и так крепкую, шкуру в настоящую броню. Каким-то образом, кусок шкуры не просто прижился, но и не утратил своих функций. Невозможные дела творились здесь…