Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 60)

К тому моменту, когда Лёха всё же собрался с силами и сумел отменить оба удара, когда нажал все нужные точки в нужной последовательности, было поздно, девушка умерла.

Кабан тоже не справился, а Бор и Змей, снова оказались в числе отличников.

Почему-то, смерть именно этой девушки он переживал сильнее всего. Он стал меньше спать – когда тренировки кончались, уходил в зал с фигурами, расчерченными разноцветными линиями и отрабатывал всё что узнал от старика, доводил до автоматизма, прикладывал максимум усилий…, и всё равно, из десяти следующих своих «подопечных», две он один хрен отправил на тот свет.

Почему-то, как ни старался сколько бы сил ни прикладывал, у него не получалось всегда показывать хороший результат. Манекен с линиями и точками, всё же не то же самое, что живой человек…, хорошее оправдание. Очень. Но почему тогда Змей больше ни одной «подопечной» не убил, мать его за ногу? Бор отправил на тот свет пятерых, причём одну так же как Лёха – вместо отмены удара Великого Мастера, повесил ещё один, да так, что китаец не смог ничего сделать. А случилось это за три дня до поставки нового материала, так что Бор получил двойную дозу воспитательных люлей и все три дня был вынужден передвигаться, волоча левую ногу и кривясь от боли при каждом новом шаге. В общем, Змей, в этой дисциплине, выбился в явные лидеры.

Кабан же в полные аутсайдеры. Он смог вытащить с того света всего одну девушку.

Как-то старик, вместо отправляющей в нокаут затрещины, устало вздохнул и спросил.

-Лёха, почему ты смог спасти свою жёлтую свинью?

Лёха пожал плечами, глянув на узкоглазую девочку, что сейчас лежала на каталке и переводила дух – «Дыхание воды» штука мерзкая, дыхание восстанавливается с трудом и далеко не сразу. Девчонка совсем подросток, грудь маленькая, аккуратная, ножки тонкие…, впрочем, она могла быть и тридцатилетней, с кучей детей – по ним не всегда точно можно сказать, да и опыта по этой части у него не было…

Не хотел он что бы такая симпатяга умерла на этом долбанном столе.

-Я старался, не хотелось что бы она уме… - По лицу китайца прошла тень. Лёха поспешно исправился. – Мне было очень больно при мысли, что я обману ожидания Великого Мастера и расстрою его, поэтому я старался изо всех сил.

Взгляд старика потеплел, он повернулся к Кабану.

-Почему ты не справился?

-Ну… - Кабан пожал плечами, скривил губы в гримасе отвращения. – Ну не знаю я…, ну хули за каждую шкуру стрематься? Ну, сдохла и хуй ей в рот, шкур в мире дохуя и больше.

Старик долго молчал, делая вид, что оскорблён. На самом деле, он просто не понимал о чём речь. Как-то научились они за все эти месяцы, читать выражения на его лице. Это было не так уж и сложно, учитывая, что скрывать своих эмоций, Великий Мастер даже не собирался.

-Я понимаю. – Наконец сказал китаец, с таким сердитым лицом, что становилось очевидно – нихрена он не понял, даже близко. Взметнулись полы халата, Кабан беззвучно ссыпался на пол.

Старик повернулся к Лёхе и, пожевав губами, сказал.

-Как шкуры животных, связаны с этой белой свиньёй? – И показал пальцем на труп девушки.

Лёха постарался объяснить, но только ещё больше запутал китайца.

В итоге тот решил, что Лёха издевается над ним. Покраснел, глаза сильно сузил…

Потом через бесчувственное тело Лёхи перешагнул и обратился к Бору.

-Как шкуры зверей, связаны с самками белых свиней?

Бор сглотнул так громко, что эхо образовалось, но, заикаясь и путая слова, попытался дать требуемое объяснение. Лёха лежал всего в метре от него и из головы парня, сейчас текла струйка крови. Как Бор потом говорил товарищам, он подумал, что старик таки убил Малого и раз такая делюга пошла, вполне мог прикончить и его тоже. Так что Бор был чуть жив от страха. Может поэтому и смог объяснить, в чём всё-таки дело. Или просто у старика случилось прозрение неожиданное – оно и так бывает. Вроде не понятно нифига, а потом раз! И словно, в солнечный день, шторы с окна резко сдёрнули.

-Презрение! – Воскликнул старик. – Он презирает женщин! – Бор с облегчением перевёл дух, а старик, пожевав губами, спросил. – Кабан любит мальчиков?

-А? – Не понял Бор. Потом пожал плечами и сказал. – Не знаю я…

Когда пришла очередная партия, и в ней оказался один молодой, красивый, мускулистый парень, и перед его столом, поставили Кабана, тот начал что-то подозревать. Но виду не подал – ни разу не справился с задачей и в итоге прикончил парня на последний день тренировки.

Старик прописал воспитательную затрещину, и погрузился в размышления.

На следующий день, среди трёх красивых девушек разной расы, появился худой парень, совсем подросток. Кабан не показал нормального результата и впервые за всё время этих тренировок, жертву на столе Кабана, заменили уже на следующий день – теперь это была девочка подросток. Чуть не померла. За ней, молодая женщина настолько нескладная и лицом страшная, что когда утром вошли в комнату, Бор взвыл от страха, и отпрыгнул к двери, сбив Лёху с ног. Кабан подходил к столу с осторожностью, едва сдерживаясь от гримасы полнейшего отвращения на своём лице. Эту подопечную, он умудрился прикончить посреди дня. Что-то не то нажал, женщина выгнулась дугой, захрипела и отдала Богу душу. Кабан получил в тык, старик вернулся к своему обычному месту у стены и минут двадцать не обращал внимания на учеников, которые давно выполнили свои задачи. Старик стоял и монотонно бубнил что-то на незнакомом языке.

-Матерится походу. – Шёпотом предположил Бор. Остальные плечами пожали, но предпочли не отсвечивать и ждать дальнейших указаний.

Жертв Кабана теперь меняли каждый день – однажды был даже как-то ребёнок лет десяти, а следом женщина без одной руки. Но ничего не помогало, Кабан толи физически был неспособен проникнуться сочувствием к жертве, толи в принципе очень плохо понимал эту часть «великого искусства ассасинов». В итоге, старик сдался и жертвами Кабана снова стали миловидные девушки, однако, к его жертвам больше не применялись сложные удары такого типа. Кабана записали в закоренелые двоечники по данной дисциплине и тянули на годовую оценку в виде тройки с минусом. Образно, конечно, но примерно так оно и было. Всё что в дальнейшем должен был отменять Кабан на своих жертвах, Лёха мог убрать с закрытыми глазами. Наверное, всё-таки, Кабан просто не понимал этой науки – даже так, он умудрился убить ещё одну девушку. Старика Кабан сильно разочаровал.

А вот на Змея, он нарадоваться не мог. Иногда даже ставил его в пример.

-Змей, бесполезный кусок свиного сала, под моим чутким руководством, смог постигнуть малую толику великого искусства, которую только и может поглотить его разум, заплывший жиром. Вам нужно прилагать больше усилий, что бы достигнуть тех же низменных высот, что оказались посильны Змею. И, однажды, придётся признать, что вы поднялись так невероятно высоко, что теперь достойны чистить туалетную комнату, которую посещает Великий Мастер!

А с каким пафосом, радостью и гордостью он это сказал!

Как будто счастья большего, для обычного смертного, в этом мире просто не существует.

Лёха возразил, намекнув, что туалетная комната Великого Мастера, источает ровно те же ароматы, что и туалет посещаемый людьми любого цвета и вида. А это, не может считаться…, ну, в общем, мысль свою закончить не успел – темно стало.

-Малой, ты блять мазохист. – Так его вечером приветствовал Змей. Он очухался как раз к концу тренировки и тихонько застонал. Китаец уже комнату покинул, так что Змей не опасался открывать рот в не положенное время. – Тебе пиздюлей выхватывать не надоело?

-Надоело…, ох бля! – Сказал он, обратно на пол падая. Весь живот как в огне. С пола он простонал. – Но в натуре Змей, не могу ничего с собой поделать. Натура такая, что б её…

Вскоре тренировки по спасению девушек от ударов старика, кончились и уже не повторялись – сменились ненадолго на те, где бесчувственные тела, нужно было сделать мёртвыми, используя ту же технику. Но и это продлилось недолго. В обще, весь характер тренировок стал меняться.

Вскоре возникло ощущение, что они выходят на финиш, что скоро им придётся покинуть это место и старик исчезнет из их жизни. Ощущение, что для них всё изменится кардинально.

Тренировки пошли в разнобой, иногда за один день они делали три разные тренировки сразу – утром отработка простых ударов на грушах, посреди дня, спарринги со сложными приёмами, вечером медитации. Таких дней было много, и тренировки забрасывались в произвольном порядке. Был день, когда утро прошло в боях на ножах, обед в медитациях, а вечером бег с прыжками через барьеры и удары палкой от бегущего рядом китайца. Эти смешанные тренировки никогда не повторяли своего порядка – понятно в принципе, это чтобы они не привыкли к распорядку и всегда были настороже, всегда на пределе. Одно только непонятно было и даже пугало – что будет потом? Наверное, то, чему их и учили – работа в виде ассасина.

Настал день, когда в спальню к ним пришёл тот самый амбал, один, без китайца.

-Поднимайтесь. – Скомандовал он. – Пора оправдывать бабосы что в вас вложили.

Они не задавали вопросов, поднялись, накинули одежду и двинулись следом за амбалом.

Вскоре они оказались перед той единственной дверью.