Николай Грошев – 0 - Тёмная стена (страница 36)

-Гы. – После чего «гы», грянуло сразу в пять глоток.

«Динка» валялся в луже крови. Стучать в двери, что б его унесли, никто не стал – парня утащили к параше, макнули в унитаз головой, ещё разок пнули и оставили там.

-Помрёт – хуй с ним. – Ухмыльнулся Грек, перехватив взгляд Лёхи. – Пидоров полно, а добрый душевный смех, в наши дни редкость. Да Малой?

Лёха кивнул. Он просто отдыхал, просто ждал момента, когда можно будет сделать то, зачем пришёл. Но, даже играя с веником, эти люди были настороже и не выпускали его из поля зрения.

Он вдруг ощутил себя охотником, в том самом лесу. Но был он не тем медведем, коего видел во сне, скорее, он был волком, который на этого медведя пытается охотиться.

«Динка» очнулся ближе к вечеру, натянул штаны и уполз под шконку, где тихо хныкал пару часов, а потом затих, видимо, заснув.

К вечеру, обитатели камеры притомились и заскучали.

-Может Динка придумает, чем нас занять? – Спросил один, достаточно громко.

«Динка» мигом завыл, пытаясь забиться под шконку как можно дальше. Не спит он значит…, общий хохот заглушил вой «Динки».

-Не ссы Дина, ща у тебя отдых. Завтра нас ублажать будешь, а щас спи сучка, и что б блять подмытая завтра была, поняла мразота ебаная?

-Даааа… - Донеслось из-под кровати.

-Грек, мы ей жопу порвали нахер. – С хохотом заметил Жора.

-Ничё, передком пока поработает. Гы.

Постепенно все они улеглись спать. Выключился свет. Вроде бы уснули. Лёха тоже устроился, не до конца закрыв глаз. Заточка уже в ладони – с таким количеством, ему голыми руками не справиться. В тот же момент, он подумал, что стоило уже давно носить с собой что-то подобное.

Покойнику не помешает пара козырей в рукаве – его точно убьют, уже нет сомнений, вопрос лишь в том, когда именно. На одних рефлексах и кулаках, далеко не уедешь.

Они не уснули. Сначала поднялся один, потом второй. Они прошли по камере, стараясь не шуметь. Потом один приподнял лавочку и стукнул ею об пол. Лёха сделал вид, что ворочается во сне. Один подошёл совсем близко, остальные тоже встают – никто из них не спал.

-Ну? – Шёпотом спросил кто-то.

-Нихуя, понты кидает, ждёт сука.

-Ясно, хитрый тварь. Делаем красиво короче.

Он не стал ждать дольше, вскочил на ноги и ударил в горло. Противник заблокировал удар, он явно был знаком с рукопашным боем. Но блок оказался слишком слаб – рука парня вмялась в его же шею, а рядом воткнулась заточка. Широко раскрыв удивлённые глаза, парень стал заваливаться на спину. Заточка вышла из раны, кровь хлестнула струёй – в ярёмную попал. Повезло ему - этот уже не встанет. Но остались ещё четверо. И когда он повернулся к ним, в лоб летела лавочка. Лёха закрылся руками, не успевая увернуться. Грохнуло так, что он пролетел пол камеры и врезался спиной в стену – такого «оленя», наверное, никому в жизни ещё не пробивали. Будь у него рога, так отвалились бы нафиг.

-Вали суку! – Взвыл кто-то и кинулся в атаку в скупом свете лунном.

Лёха ударил, больше наобум – после лавочки, мир качался, словно в пьяном сне. Повезло и в этот раз – в горло. Парень захрипел, схватился руками за глотку и попятился. Его отшвырнули с пути, что-то сверкнуло, Лёха отклонился в сторону, одновременно ударив наотмашь. Один из них упал истошно воя – лицо рассечено наискось, кровь хлещет на пол. Лёха сам бросается в атаку, удара он не успевает заметить и теперь летит обратно. Затылком о стену, слышно хруст, но, кажется, он всё же успел кого-то ударить – ещё один сидит на полу, с диким шипением, вытаскивая из груди заточку. Теперь только руки и ноги, оружие своё он потерял.

Остался один противник. Лёха отклеивается от стены и пытается поднять руки в стойку. Но поднимается только правая. Он посмотрел вниз. Из левого плеча, торчат ложка и полоска бесформенного серого металла.

Две заточки сразу, совсем близко к сердцу.

-Аааа!!! – Ревёт Грек, последний кто ещё на ногах. Словно в замедленной съёмке, лавочка взметается вверх и падает на раненное плечо. Странно – он видел её медленно поднимающейся, видел, как дико медленно она опускалась вниз, но увернуться всё равно не сумел.

Слышно хруст, вспышка боли, а потом всё пропадает, видимо, это конец. Теперь уже, наверное, сразу к Петровичу, он знает, что там дальше делать…

Лёха открывает глаза и вокруг снова белые стены. И тот же врач. Только сейчас он в кресле у дверей с той стороны, с кем-то говорит – дверь в палату открыта настежь.

Лёха пытается пошевелиться. Вроде всё на месте, всё работает, а левая сторона, словно облита кипящим маслом. Живой значит, если болит – точно живой. Боль нарастает. Он тихонько стонет.

-Э, очухался. Лепила, не тормози в натуре, ширни его там чем-нибудь.

Доктор подскакивает, вбегает в палату, достаёт из кармана шприц и вгоняет иглу в вену. Мир перестаёт покачиваться, он теперь плавно парит. Боли в плече больше нет. Он даже может шевелить левой рукой. Вот, поднял и совсем ни какой боли.

-Славян, ему столько раз по башне прилетало, что я в шоке, почему он до сих пор живой или вообще не ёбнулся.

-Чё, выстёгивал уже по кумполу?

-Ага, ещё и хлеще чем сейчас, а не сдыхает. Бессмертный какой-то.

-Ну-ну. – Славян хмурится…, вот он, какой значит. И, правда, волосы светлые, глаза голубые, только черты лица, какие-то странноватые. Как будто он немножко китаец или это от обезболивающего, так всё вокруг искажается? Вон и доктор, почему-то, с тремя глазами. Третий у него фиолетовый, в нём три зрака и ещё он зачем-то ярко светится…

-Ну, вроде подействовало…, всё равно как-то странно это. Чё он не помер-то ещё? Заговорённый поди какой? Я в это вообще не верю, но хрен его знает.

-Здоровье, какой категории?

-А? – Доктор чешет затылок. – «А» вроде. А что?

-У меня вся башка в шрамах, ни хера, целый ещё. – Славян осклабился в улыбке. – У меня категория «Б». Редкий он пацан. Я таких немного видел.

-Ну да, ну да…, тебе надолго?

-Пять минут и хватит.

Доктор вышел прочь, а Славян присел на кровать. Какое-то время смотрел в лицо Лёхи.

-Помнишь что случилось? – Лёха медленно кивнул и рассказал что запомнил. Славян некоторое время сидел, удивлённо моргая, а потом глухо рассмеялся и сказал. – Ты всех пятерых завалил Малой. Я хрен знает как ты это смог, но все пятеро покойники. Да и ты едва не стал одним из них. Лепила, можно сказать, с того света тебя дёрнул. – Снова помолчал, потом, с весёлой злостью в глазах, улыбнулся и добавил.

-А ты ведь сдохнуть должен был. Грек охуел по полной. – Славян улыбаться перестал, заскрежетал зубами, вены на шеи вздулись, в глазах полыхнуло бешенство. – Ладно, проехали…, этот гондон московский уже с ангелами водку пьёт, а мы тут чалимся ещё, так что хрен с ним. Шугануть его крепко надо было, что б хвост прижал. Только я думал, что ты просто кипишь, нарисуешь, пару его ребят вальнёшь и всё, Грек в осадок ссыпется. – Славян снова помолчал, потом рассмеялся, глухо так, печально. – А ты его грохнул. И его утырков тоже положил.

-Я не знал, что не нужно. – Пробормотал Лёха, отводя взгляд. Вот так, в натуре прав был Грек – покойник. Сбросили на корм волкам, что б те не расслаблялись…, только получилось так, что корм, каким-то чудесным образом, вдруг сам шерстью оброс и всех волков передушил.

-Да нет, вообще-то, нужно было. – Поморщившись, сказал Славян. – Грек понятия на хую вертел, не уважал он традиций. Чёрт блять…, не парься короче. Больше мы тебя так не подставим, слово даю. Живи как прежде, делай свою работу. Они уже в курсе, так что жди вестей. Талант у тебя Малой, ни к чему такому таланту на киче пропадать.

-Они?

Но Славян уже ушёл, пояснять этих слов он не собирался. Оставалось теряться в догадках и следовать совету – ждать, хрен знает чего и зачем.

«Они» долго никак себя не проявляли.

Лёха покинул больницу, вернулся в камеру, Мага встретил, пожав руку, и уважительно хлопнул по плечу, после чего вдруг рассмеялся и заявил:

-Всех ты наебал Малой. Опять живой вернулся, ха-ха.

Он пожал плечами, Мага снова расхохотался и пригласил к столу – «грев» пришёл, вся тюрьма отмечала событие сие знаменательное. Ну, не совсем вся конечно и не все отмечали по-настоящему. Начали кушать обед праздничный, по тюремному скромный – ничего особенного, кальмар в соусе, колбаса из трёх видов элитного мяса, свежие мандарины, бутылочка водки, в общем, тяжко там, в тюрьме-то, ни поесть нормально, ни поспать спокойно…, вооот! Когда кушали, по стопке другой приняли на грудь, Мага, раскрасневшийся от выпитого, щедрой рукой кинул куриную ножку под кровать. Там кто-то шуршать стал.

-Не понял? – Рыкнул Мага.

-Кукарекууууу!!! – Раздалось из-под кровати, пополам с чавканьем. Народ рассмеялся, по-доброму, конечно, ну кто ж в такой день будет злиться, и поддаваться чарам депрессии окаянной?

А вот «Лизоньке», за старательность и правильное отношение к своим трудовым обязанностям, выделили аж полноценный обед, на двух тарелках, которые собрали всем столом, долго и оживлённо дискутируя на тему «что же в неволе пидоры едят?». Дискуссия была выдержана в духе учёного совета, какой-нибудь НИИ, чему заметно поспособствовал Лёха, один сумевший выстраивать выспоренные заумные фразы, не пользуясь ни матом, ни сленгом. Глупость и дурость конечно, полнейшая, но под водочку и учитывая немногочисленные тут развлечения, вышло так, что, к моменту, когда обед «Лизе» собрали и на пол поставили, от смеха уже все держались за животы и стирали выступившие из глаз слёзы. «Лиза» тарелки прихватил и поспешно убежал в свой угол, где стал быстро съедать подаренные продукты.