Николай Горелков – Осознанный выбор (страница 1)
Николай Горелков
Осознанный выбор
Глава 1
В ту ночь дождь лил так, будто небо пыталось смыть чью-то вину. Не просто шёл – лил тяжёлыми, вязкими струями, с глухим, почти зловещим шумом. Капли били по металлическим перилам моста, по мокрому асфальту, по крыше одинокой машины, припаркованной чуть дальше. Город за рекой расплывался в мутном свете фар и фонарей, будто его рисовали не кистью, а мокрой тряпкой.
Арина стояла под старым фонарём, который мигал через равные промежутки времени – как будто у него было собственное, усталое сердце. Свет вспыхивал, вырывая из темноты её лицо, потом снова угасал, оставляя её на мгновение в полной черноте.
В этой темноте было легко. В ней не нужно было верить. Телефон в её руке светился последним сообщением. «Если что-то случится – не верь никому. Даже мне.» Отправитель – Даниил.
Она перечитывала его уже, наверное, в сотый раз. Пальцы онемели от холода, но она не чувствовала. Вода стекала по её волосам, по щекам, смешиваясь со слезами, и было невозможно понять, где заканчивается дождь и начинается боль.
– Что значит «даже мне» ?.. – прошептала она, и её голос утонул в шуме воды.
Сначала ей показалось, что это очередная его странная фраза. Он любил драматизм. Любил строить из обычных слов что-то большее, чем они есть на самом деле. Иногда она даже подшучивала над этим. «Ты слишком много смотришь триллеров», – говорила она. Он всегда отвечал ей улыбкой, а иногда даже смехом. Теперь смех вспоминался как предательство. Через три минуты после этого сообщения его машина исчезла с камер наблюдения. Но после, уже через шесть часов его объявили пропавшим. Спустя сутки Арине сказали, что он, возможно, никогда не вернётся.
Слово «никогда» врезалось в сознание, как металлическая пластина. Оно было слишком большим, слишком окончательным. Его невозможно было принять. Невозможно было удержать в голове дольше нескольких секунд – сознание отказывалось в это верить. И именно тогда она поняла – её жизнь больше не принадлежит ей. И после этого она стала принадлежать ожиданию.
Так длился целый месяц. Месяц – это тридцать дней. Семьсот двадцать часов. Сорок три тысячи двести минут. Она считала, держа все эти цифры в голове. Первые дни – по часам. Потом – по звонкам и затем по бессонным ночам. В её квартире пахло холодным кофе и тревогой. Этот запах въелся в стены. В одежду, а также в её нежную, чувствительную кожу. Арина перестала варить свежий кофе, а просто разогревала старый. Или не пила вовсе. Кружки с засохшими коричневыми кругами стояли на столе, на подоконнике, на тумбочке у кровати. Шторы были задвинуты даже днём, свет раздражал всё сильнее. Солнечные лучи казались оскорблением. Как будто мир позволял себе продолжать жить. Телефон всегда лежал рядом. Даже в душе, она ставила его на край раковины, боясь пропустить звук. Порой Арине казалось, что она слышит вибрацию, хотя экран оставался тёмным. Фантомные звонки. Фантомная надежда. Но Арина не сдавалась, она жила ожиданием. Ожидание стало физическим состоянием. Оно ощущалось как постоянное напряжение в плечах, как сжатая пружина в груди. Сердце не билось ровно, оно то замирало, то резко ускорялось, словно организм не понимал, к чему готовиться, к бегству или к похоронам. Следователь уверял, что дело движется.
–Мы работаем, – говорил он. – Проверяем контакты. Отрабатываем версии.
Он всегда говорил «версии». Множественное число. Это давало иллюзию выбора. Иллюзию вариантов, среди которых обязательно есть счастливый, то есть был шанс. Друзья говорили, что нужно «отпустить», но это звучало как приговор.
Как будто любовь – это поводок, который можно просто разжать пальцы и позволить ему упасть.
Мать шептала в трубку и голос её дрожал.
– Ты себя губишь, Ариша. Ты почти не ешь. Так нельзя, жизнь продолжается, ну что ты в самом деле.
Она слушала, но слова не доходили. Всё казалось вторичным. Всё, кроме одного вопроса, что где он может быть. Но никто не знал, что за три дня до исчезновения Даниил признался ей,
-Если со мной что-то случится, это будет не случайность.
Он сказал это вечером. Они сидели на кухне. Свет лампы делал комнату тёплой, почти уютной. На столе лежали бумаги, распечатки, какие-то заметки. Он выглядел уставшим. Не просто усталым – вымотанным. Под глазами тени, губы сухие. Он часто проводил рукой по волосам, как делал всегда, когда нервничал.
–Ты меня пугаешь, – сказала она тогда, пытаясь улыбнуться.
– Я серьёзно, – хмурясь отвечал он.
–Ты журналист, Даня. Не герой подполья, – убеждала его Арина. Он не улыбнулся, просто отворачивался. Она тогда не поверила. Не потому что не любила. А потому что, не хотела бояться. Арина привыкла считать его мир чем-то отдельным. Его расследования, его статьи, это было как параллельная реальность. Опасная, но далёкая. Теперь эта реальность пришла в её дом и села за её стол. Легла на её подушку, и теперь каждую ночь она прокручивала этот разговор, каждый взгляд, каждую паузу, каждую ночь со слезами. Арина вспоминала, как он стоял у окна и смотрел вниз, будто проверяя, нет ли там кого-то. Тогда она подумала, что это просто привычка. Теперь это выглядело иначе. Словно он уже знал и поэтому прощался и именно эта мысль была невыносима. Если он знал, то почему не остановился? Если он знал, то почему не сказал ей правду? Если он знал, то почему оставил её одну с этим? Она сидела на полу, прислонившись спиной к дивану, и смотрела на их фотографию на стене. Они там смеялись. На фотографии был солнечный день. Его рука лежала у неё на плечах. Простая, обычная счастливая пара.
–Это было настоящее? – прошептала она, но подлая тишина не ответила. Город за окном жил своей жизнью. Машины проезжали, где-то смеялись люди, у кого-то играла музыка. Арина чувствовала себя вырванной из общего движения времени. Будто она застряла. Месяц прошёл. Но для неё всё ещё длилась та ночь. И где-то глубоко внутри начинало формироваться новое чувство. Не просто страх, не просто боль. А тревожное, тяжёлое понимание. Если его исчезновение было не случайностью, значит, кто-то сделал выбор. И этот кто-то может однажды прийти и за ней.
И вот наступил обычный день, четверг, где всё изменилось.
Это был обычный, серый, выцветший день. Ничего в нём не предвещало перелома. Утро началось так же, как и предыдущие – с тяжёлого пробуждения, будто сон не восстанавливал, а наоборот, вытягивал последние силы. Арина долго лежала, глядя в потолок, прислушиваясь к звукам дома: лифт, шаги соседей, глухой стук дверей. Мир продолжал жить, но её мир напротив, стоял будто залитый бетоном.
Арина спустилась к почтовым ящикам машинально, без цели. Это стало привычкой – проверять, словно в каком-то наивном уголке сознания ещё теплилась мысль, что однажды там окажется записка от него. Было конечно глупо, и она это отчётливо понимала, но всё же. Надежда всегда немного нелепа. В почтовом ящике лежал конверт. Не рекламный. Не коммунальная квитанция. Белый. Плотный. Без марок. Без штампов. Без обратного адреса. Он лежал чуть в стороне, будто его опустили не через прорезь, а аккуратно положили внутрь. У Арины сжалось горло. На мгновение она просто смотрела на него не прикасаясь. Инстинкт подсказывал: не трогай. Любопытство или страх, толкнуло пальцы вперёд. Бумага была сухой и холодной. Она почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Не резко, а постепенно, как будто кто-то медленно поворачивал невидимую ручку громкости. Арина поднялась в квартиру и закрыла за собой дверь. Провернула замок дважды. Потом ещё раз, на всякий случай. Руки её дрожали. Она смотрела на конверт несколько минут, прежде чем открыть.
Переломив свой страх Арина взяла его, внутри оказалась флешка и короткая записка. Почерк был печатный, ровный, по-видимому без эмоций.
«Ты следующая, если продолжишь искать.»
В комнате стало тихо. Настолько тихо, что она услышала собственное дыхание – прерывистое, неглубокое. У Арины дрогнули пальцы. Она перечитала записку, так она делала несколько раз, чтоб убедиться. Слово «следующая» будто расширилось, заняло всё пространство. Оно было тяжёлым, почти физическим. Она не искала.
Арина не нанимала частных детективов, не писала в СМИ, не устраивала скандалов. Она просто ходила на встречи со следователем и не теряв надежду ждала звонков, но постоянно проверяла телефон. Она просто не прекращала ждать.
Разве это «искать»? – подумала Арина.
Но страх живой, липкий, медленно разливался по телу. Сначала в груди, потом в животе, а также на ладонях. Казалось, будто внутри расползается холодная жидкость, заполняя всё, оставляя после себя онемение. Арина вдруг ясно поняла одну вещь: За ней наблюдают. Иначе откуда они знают? Она обернулась резко, почти инстинктивно. Комната была пустой, шторы закрыты. Но ощущение чужого взгляда не исчезло. Арина подошла к окну и осторожно отдёрнула край ткани, во дворе стояла машина, серая, ничем не примечательная. Может быть, она стояла там всегда? – думала Арина. – Может быть, её вообще не было?
Паранойя – это тонкая грань между реальностью и воображением. Арина отступила назад. Флешка лежала на столе, маленький предмет не представлял нечего особенного, но именно он сейчас весил больше, чем вся её жизнь.