Николай Гнидюк – Прыжок в легенду. О чем звенели рельсы (страница 85)

— Это вы, Конрад? Не узнаете? Да, это я, Леля. Мне необходимо вас сейчас же видеть. Пожалуйста, я подожду. На скамейке. Через полчаса? Хорошо.

Когда на аллее показалась долговязая фигура гестаповца, Лидия Ивановна встала и побежала ему навстречу.

— В чем дело, фрейлейн Леля? Чем вы так взволнованы?

— Конрад, умоляю вас… Вы должны мне помочь вырваться отсюда.

— Вырваться?

— Да, да, бежать. Вы же сами говорили, что со дня на день сюда могут прийти большевики. Вы представляете, что они сделают со мной? Я не могу найти себе места. Ночью меня мучают кошмары, просыпаюсь в отчаянии. Иду по городу и вижу, как из разных учреждений грузят на машины бумаги и сейфы. А что делается на вокзале! Вы видели, что там делается! Все хотят бежать. Ни у кого нет желания быть брошенными на съедение сибирским медведям. И я не хочу этого, Конрад! Слышите: не хочу! Я боюсь. Спасите меня из этого ада.

— Нечего раньше времени нервничать. Видите, мы еще в городе. Я обещаю вас взять с собой, как только нам будет дана команда об эвакуации.

— Не хочу ждать! Тут можно с ума сойти от ужаса. Пока я не почувствую себя в полнейшей безопасности, не успокоюсь.

— Вы что — не верите мне?

— Верю. Но может случиться всякое. Еще неизвестно, успеете ли вы взять меня с собой. И я не собираюсь рисковать. Помогите мне куда-нибудь бежать, ну хотя бы во Львов. Там меня никто не знает, и я буду чувствовать себя спокойнее.

Гестаповец молчал, вероятно обдумывая, что ответить перепуганной фрейлейн. А Лидия Ивановна решила не прерывать атаки.

— Я, чувствую, причинила вам столько хлопот. Надеялась встретить у вас поддержку, а оказывается… Скажу вам откровенно: вы первый из немецких офицеров, к кому я обратилась за помощью. Выходит, ошиблась. Что же, тогда извините. И знайте: фрейлейн Леля найдет еще среди своих знакомых настоящего рыцаря, который подаст ей руку в трудную минуту. До свидания!

— Подождите! — остановил ее гестаповец, на которого, очевидно, подействовала эта тирада. — Я докажу, что ваша судьба мне далеко не безразлична, хоть вы и причинили мне немало горьких минут. Завтра вечером я вас посажу на поезд, идущий во Львов. Только с одним условием…

— Согласна на любые условия!..

Немец заискивающе заглянул ей в глаза, подумал и произнес:

— На этот раз моя просьба, фрейлейн Леля, будет очень скромной. Оставьте на всякий случай адрес, по которому вас можно будет найти во Львове.

— С большим удовольствием, — ответила Лисовская. — Я еще не знаю точно, у кого остановлюсь, но… — Она взяла листок бумаги, написала на нем какой-то выдуманный адрес и подала гитлеровцу. — Будете во Львове — вы легко сможете меня разыскать.

На другой день Лидия Ивановна уже ехала в офицерском вагоне во Львов. Поскольку поезд был переполнен и для нее не нашлось плацкартного места, какой-то майор любезно уступил ей свою нижнюю полку, а сам забрался под потолок.

В вагоне было холодно. Да и без того она не могла бы уснуть. Не помогла даже рюмка коньяку, которую пришлось выпить с соседями по купе — штабными офицерами. Из их разговора она поняла, что во Львове должно состояться важное совещание, связанное с дальнейшими фронтовыми событиями. Она внимательно прислушивалась к каждому слову штабистов, и ей было больно, что нет рядом Николая Ивановича. Он, наверное, сумел бы вместе с этими длинноногими волками попасть на совещание. А впрочем, если Николай Иванович во Львове, он все сделает, чтобы проникнуть туда. А если это ему не удастся? Что ж, тогда придется пустить в ход все свои способности и выудить из этих офицеров кое-что. Решила держаться поближе к майору, уступившему ей свое место. Вспомнила, как с Майей «обрабатывала» захмелевших офицеров, и улыбнулась. До сих пор она не знала поражений. Даже Конрад и тот клюнул, устроил эту поездку во Львов. Теперь она может быть спокойна: ее исчезновение из Ровно не вызовет ни у кого подозрений. Жаль только маму: ведь в который раз она вынуждена волноваться за судьбу дочери-непоседы.

Во Львов поезд прибыл утром, майор и его коллеги собирались ехать к главному вокзалу, но Лисовская, узнав, что офицерам нужно в оперный театр, посоветовала им сойти на Подзамче. Такси не было, и пришлось нанять извозчика.

— Куда вас подвезти? — спросил майор, когда они подъехали к театру и его друзья сошли.

— Благодарю вас, — ответила она, — мне здесь рядом.

Офицер взглянул на часы.

— О, в нашем распоряжении еще полтора часа! Может, позавтракаем?

— Не смею вас утруждать.

— Что вы! В обществе такой прелестной женщины, как вы, завтрак покажется в сто раз вкуснее. Скажите, пожалуйста, этому извозчику, чтоб он нас подбросил к какому-нибудь кафе.

За завтраком гитлеровец продолжал без устали осыпать Лисовскую комплиментами, расспрашивал, что она собирается делать во Львове, нет ли у нее здесь жениха или хорошего знакомого. И наконец поинтересовался, не согласится ли она еще раз встретиться с ним.

— Но мне же надо сперва где-то устроиться, — начала возражать Лисовская.

— Вот и хорошо. Сегодня можете устраивать свои дела. Я и сам не знаю, как там сложится на совещании. А вот завтра… Завтрашний вечер вы должны подарить мне.

Немного подумав, Лисовская согласилась. Да, она придет завтра на свидание. Около театра? Хорошо. В пять? Хорошо. Это точно? Честное слово.

Простившись с майором, Лидия Ивановна отправилась в «Бристоль». Рузя, краснощекая полька средних лет, встретила ее с распростертыми объятиями.

— Езус Мария! Кого я вижу! Лидочка! — защебетала она писклявым голоском, который никак не подходил к ее плотной комплекции. — Какими судьбами?

— Попутным ветром.

— И надолго?

— Это зависит от того, удастся ли мне устроиться где-нибудь во Львове.

— А что в Ровно?

— Уже надоело торчать в провинции. Хоть Ровно и считается столицей, но скука там невероятная. Другое дело — Львов! Тут все так же, как было раньше, или, может быть, тоже от скуки мухи дохнут?

— Ну, что ты! Львов остается Львовом! Да что же мы стоим в коридоре? Хочешь есть?

— Нет, спасибо, я уже позавтракала. Ты лучше скажи: меня никто не спрашивал?

— Тебя? — удивилась Рузя. — А разве кто-то должен был спросить о тебе?

— Да так, один знакомый офицер, сказал, что будет искать меня во Львове, и я посоветовала ему обратиться к тебе.

— А ты водишь дружбу с немецкими офицерами? — укоризненно спросила Рузя.

— Как тебе сказать? Дружбу не дружбу, но и среди немцев встречаются порядочные люди. И к тому же мне не хотелось бы оказаться в эшелоне вместе с теми несчастными, которых увозят в Германию.

— Что ни говори, Лидочка, а ты умеешь устраиваться, — засмеялась Рузя. — Ну что мне с тобой делать? Постель для тебя у меня найдется. А работа… Слушай, ты же работала официанткой?

— Бери выше: метрдотелем в офицерском казино. Ну конечно, это не львовский «Жорж» или даже твой «Бристоль», но все-таки мелюзга к нам даже носа не показывала. А ты что имеешь в виду?

— Поезжай сейчас ко мне домой, там мама, и отдыхай. А я поговорю с директором, отрекомендую тебя как родственницу, и может быть, мне удастся его уговорить взять тебя кем-нибудь к нам.

— Рузенька, это было бы чудесно! — воскликнула Лисовская и поцеловала подругу в щеку. — Как хорошо, что я тебя встретила и у меня есть где остановиться.

Шагая по улице, Лисовская не пропускала ни одного офицера в форме гауптмана. «Где вы теперь, Николай Иванович? — думала она. — Найду ли я вас в этом городе, среди врагов?»

На следующий день в пять часов она подошла к театру. Площадь перед ним была забита легковыми автомашинами. «Совещание еще не закончилось», — подумала она и хотела уже пойти в скверик, предполагая, что придется долго ожидать, как вдруг увидела знакомого майора, вышедшего из театра и посматривающего на часы; он заторопился к ней.

— Извините, что я немного задержался, — сказал он, поздоровавшись. — Вообще это не в моих привычках, но поймите: не было возможности оставить зал. Я постараюсь искупить свою вину.

— Что вы? Я совсем не сержусь. Вы там занимаетесь важными делами, а мне все равно нечего делать.

— Тогда я попрошу вас немного прогуляться. Еще часок, не больше. И мы с вами куда-нибудь пойдем. Не возражаете — в ресторан?

— Да, не возражаю.

«Надо подпоить этого галантного майора», — решила она. Вероятно, это совещание — не пустая говорильня, если сюда съехался чуть ли не весь цвет гитлеровского офицерства. Интересно, о чем они там совещаются? Она должна заставить майора развязать язык. Но зачем? Даже если она кое-что узнает — кому передать? Конечно, здесь, во Львове, тоже есть подпольщики. Но как их найти?.. Ничего. Все равно нужно узнать, о чем говорили на совещании. А потом она попытается связаться со своими.

Наконец совещание закончилось. Из массивных дверей двумя потоками хлынула беспрерывная людская толпа. Лисовская стояла на площади, прислонившись спиной к газовому фонарю, и внимательно всматривалась в лица офицеров разных чинов и рангов, выходивших из театра.

Вдруг сердце сжалось, неведомая сила подтолкнула ее, и, сдерживаясь, чтобы не закричать, она рванулась вперед: из театра вышел и направился к серому лимузину стройный, подтянутый гауптман! Это он! Он. Она не ошиблась. Он здесь, во Львове! Он был на совещании!

Решение пришло мгновенно. Она подбежала к машине, в которую только что сел офицер, с силой рванула заднюю дверцу и, упав на сиденье, произнесла: